Помоги проекту - поделись книгой:
Они явились снова на следующую ночь в Час Быка; и О-Майн спряталась, услышав звук их шагов каран-корон, каран-корон! Но Томозо вышел, чтобы встретить их в темноте и даже нашёл смелость сказать им, что его жена научила его сказать:
«Правда, мои славные госпожи, я и впрямь заслуживаю вашего упрёка; – но я не желаю злить вас. Причина, по которой о-фуда не была убрана, – это то, что моя жена и я можем хоть как-то сносно жить только при помощи почтеннейшего нашего господина Хагивара Сама и потому мы не можем предавать его какой-либо опасности, не навлекая тем самым на себя беду. Но если мы смогли бы получить хоть какую-то небольшую сумму, хотя бы сто рио золотом, мы смогли бы сделать вам что-нибудь приятное, так как тогда нам уже не нужна будет чья-либо помощь. Следовательно, если вы дадите нам сотню рио, я могу забрать эту о-фуда, не страшась потерять наше единственное средство к существованию».
Когда он произнёс эти слова, О-Йоун и ОТсую молча посмотрели друг на друга с минуту. Затем О-Йоун сказала:
– Госпожа, я говорила вам, что неправильно было беспокоить этого человека так как мы не имеем веской причины желать ему зла. Но определенно бесполезно беспокоиться за Хагивара Сама, так как его сердце изменилось в отношении вас. А сейчас ещё раз, моя дорогая молодая госпожа, позвольте мне попросить вас не думать больше о нём!
Но О-Тсую, плача, ответила:
– Дорогая Йоун, что бы ни случилось, я не могу не думать о нём! Ты же знаешь, что способна заполучить сто рио, чтобы убрать эту о-фуда… Только ещё раз, я прошу тебя, дорогая Йоун! только ещё раз позволь мне встретиться лично с Хагивара Сама я умоляю тебя!
И закрывая своё лицо рукавом, она продолжила просить.
– О, зачем вы просите меня делать эти вещи? – отвечала ей преданная О-Йоун. – Вы прекрасно знаете, что у меня нет денег. Но поскольку вы настаиваете на этой своей причуде, несмотря на всё то, что я могу сказать, я полагаю, что я должна попытаться найти деньги каким-либо образом и принести их сюда завтра ночью. – Затем, поворачиваясь к неверующему Томозо, она сказала: – Томозо, я должна сказать вам, что Хагивара Сама сейчас носит на своём теле мамори, названное именем Каи-От-Ниорай и что пока он носит его, мы не сможем подойти к нему. Поэтому вы должны снять с него это мамори, тем или иным образом, а также убрать о-фуда».
Томозо ответил едва слышным голосом:
– Я тоже могу сделать это, если вы пообещаете мне сотню рио.
– Ну, госпожа, – сказала О-Йоун, – вы подождёте до завтрашнего вечера, не так ли?
– О дорогая Йоун! – зарыдала та, – мы и сегодня ночью снова должны вернуться, так и не увидев Хагивара Сама? Ах, как это жестоко!
И тень плачущей госпожи была уведена тенью служанки.
X
Наступил другой день, за ним пришла ночь и с ней пришли умершие. Но на сей раз вне дома Хагивара не было слышно каких-либо стенаний, так как вероломный слуга нашёл своё вознаграждение в Час Быка и убрал о-фуда. Кроме того, он смог украсть, пока его господин был в ванной, золотой мамори из оклада и заменить его на медное изображение; и закопать Каи-Он-Ниорай в пустынном поле. Так, ничто не мешало пришельцам с того света проникнуть внутрь дома. Закрыв лица рукавами, они встали и пробрались, как струя пара, в маленькое оконце, над которым ещё недавно висел священный текст. Но что случилось после этого в доме Томозо никогда не узнал.
Солнце было уже высоко, когда он попытался снова подойти к дому своего хозяина и постучаться в раздвижные дверцы. Впервые за много лет он не получил никакого ответа; и тишина насторожила его. Он постучался ещё раз и не получил никакого ответа. Затем, при помощи О-Майн, ему удалось пробраться внутрь и пройти одному в спальню, где он снова постучал в дверь и снова не получил никакого ответа. Он отодвинул грохочущие ставни, чтобы впустить свет; но в доме попрежнему стояла тишина. Наконец он осмелился поднять уголок сетки от насекомых. Но не успел он взглянуть вниз, как с криком ужаса выбежал из дома.
Шинзабуро был мёртв мёртв самым ужасным образом; и его лицо отражало самую кошмарную агонию предсмертного страха; а рядом с ним в кровати лежал скелет женщины! И руки её крепко сжимали его шею.
XI
Предсказатель Хакуодо Юсай пошёл посмотреть на труп по просьбе неверного Томозо. Старик был испуган и удивлен при виде этой сцены, но внимательно осмотрел комнату. Вскоре он увидел, что о-фуда был взят с маленького окна в глубине дома; и пока он искал тело Шинзабуро, то обнаружил, что и золотой мамори был вынут из оклада и вместо него поставлено медное изображение Фудо. Он заподозрил Томозо в краже; но всё происшествие было столь необычным, что он решил, что сперва было бы неплохо посоветоваться со священником Риосеки, а уж потом предпринимать что-либо. Поэтому после тщательного осмотра жилища, он направился к храму ШинБанзуи-Ин так быстро, как только ему позволял его почтенный возраст.
Риосеки же, едва увидел старика и не дожидаясь его слов о цели визита, сразу пригласил его в свои частные апартаменты.
– Вы знаете, что здесь вам всегда рады, – сказал Риосеки. – Пожалуйста, присаживайтесь поудобнее. Я с прискорбием узнал, что Хагивара Сама мёртв.
Юсай с удивлением воскликнул:
– Да, он мёртв; но как вы узнали об этом?
Священник ответил: -
– Хагивара Сама страдал от последствий своей плохой кармы; и его слуга оказался очень плохим человеком. То, что случилось с Хагивара Сама, было неизбежно; его судьба была решена задолго до его последнего рождения. Для вас же будет лучше не беспокоить себя мыслями об этом происшествии.
Юсай сказал:
– Я слышал, что священник, живущей праведной жизнью, может обрести способность видеть будущее на сотни лет вперед; но, признаться честно, получил доказательство такой способности впервые в моей жизни. Однако, существует ещё один вопрос, о котором я очень беспокоюсь.
– Вы говорите, – перебил его Риосеки, – о краже священного мамори, Каи-Он-Ниорай. Но вы не должны беспокоиться об этом. Образ был закопан на пустоши; но его найдут там и вернут мне в течение восьмого месяца наступающего года. Поэтому прошу не тревожиться более об этом.
Всё более удивлённый, старый нинсоми попытался высказаться:
– Я изучал Инь-Ян[46] и науку предсказаний; и я зарабатываю на жизнь, предсказывая людям судьбу; но сам я не могу понять, откуда вы знаете эти вещи.
Риосеки ответил серьёзно:
«Не спрашивайте, как я узнал о них. Сейчас я хочу поговорить с вами о похоронах Хагивара. Дом Хагивара несомненно имеет своё семейное кладбище; но похоронить его там будет неуместно. Он должен быть похоронен рядом с О-Тсую, госпожой Ииджима; так как его кармические отношения к ней были очень глубокими. И правильно было бы вам воздвигнуть для него памятник за ваш счёт, так как вы были в долгу перед ним за многие милости с его стороны.
Таким образом и случилось, что Шинзабуро был похоронен рядом с О-Тсую на кладбище Шин-Банзуи-Ин в Янака-но-Сасаки.
Так заканчивается история привидений в «Романе о Пионовом Фонаре». -
Мой друг спросил меня, заинтересовала ли меня эта история; и я ответил ему, что я хотел бы пойти на кладбище Шин-Банзуи-Ин чтобы более определенно реализовать местный колорит авторских изысканий.
– Я пойду с тобой, если ты не против, – сказал он. – Но что ты подумал о персонажах?
– Для западного человека, – ответил я, – Шинзабуро на редкость подлый человек. Я мысленно сравнивал его с верными любовниками нашей старой балладной литературы. Они были бы только рады последовать за мёртвой возлюбленной в могилу; но, кроме того, будучи христианами, они посчитали бы, что у них есть только одна человеческая жизнь, чтобы прожить её в этом мире. Но Шинзабуро был буддистом с миллионом прошлых и миллионом будущих жизней; и потому он был слишком эгоистичным, чтобы прекращать даже одно жалкое существование ради девушки, которая вернулась к нему из царства мёртвых. Кроме того, он был даже более трусливым, чем эгоистичным. По рождению и воспитанию он был самураем, но ему пришлось просить священника спасти его от привидений. Он показал себя презренным во всех отношениях человеком; и О-Тсую поступила правильно, когда задушила его.
– С точки зрения японца, – ответил мой друг, – Шинзабуро тоже достаточно презренный человек. Но использование этого слабого характера помогло автору развить истории, которые вероятно в противном случае нельзя было бы так эффективно контролировать. По моему мнению, единственный привлекательный персонаж в этой истории О-Йоун: тип старомодного верного и любящего слуги умного, проницательного, изобретательного верного не только до, но и после смерти… Итак, давайте пройдём в Шин-БанзуиИн.
Мы нашли храм неинтересным, а кладбище отвратительным покинутым местом. Участки, занятые некогдао могилами, были превращены в огороды, где рос картофель. Между могил стояли покосившиеся надгробья, надписи на которых невозможно было прочитать из-за мха, покрывающего камни, пустые постаменты, разрушенные резервуары для воды, статуи Будды без голов или рук. Недавние дожди пропитали чёрную почву оставляя тут и там небольшие лужи грязи, вокруг которых прыгали тучи мелких лягушек. Всё, за исключением борозд с картофелем, казалось заброшенным уже долгие годы. Под навесом прямо внутри ворот мы увидели женщину, которая чтото готовила; и мой спутник осмелился спросить её, известно ли ей что-либо о могилах, описанных в Романе о Пионовом Фонаре.
– А! Могилы О-Тсую и О-Йоун? – ответила она, улыбаясь. – Вы найдете их в конце первого ряда сзади храма рядом со статуей Джизо.
Сюрпризы такого рода я встречал ещё коегде в Японии.
Мы прошли между дождевых луж и между зелеными зарослями молодого картофеля чьи корни несомненно питались от земли, в которой лежали много других О-Тсую и О-Йоун – мы дошли наконец до двух покрытых мхом могил, надписи на которых были почти стёрты. Около большой могилы была статуя Джизо со сломанным носом.
– Буквы не так-то легко разобрать, – сказал мой друг но подожди!..
Он вытащил из рукава лист мягкой белой бумаги, наложил его на надпись и начал тереть бумагу куском глины. Пока он делал так, буквы проявились белым на потемневшей поверхности.
«Одиннадцатый день, третий месяц Крыса, Старший Брат, Огонь – Шестой год Гореки[47]… – прочитал он. – Это похоже на могилу владельца гостиницы Недзу по имени Кичибей. Давайте посмотрим, что есть на другом памятнике.
– При помощи чистого листа бумаги он вскоре перенес текст каймио и прочитал: – «Эн-мио-Ин, Хо-йо-И-тей-кен-ши, Хо-ни: Монах по закону, Блистательный, Чистый сердцем и душой, прославленный по закону живущий в Доме Молитвы о Чуде»… Могила некоего буддистского монаха.
– Чистое надувательство! – воскликнул я.
– Эта женщина лишь посмеялась над нами.
– А вот сейчас, – возразил мой друг, – ты явно несправедлив к этой женщине! Ты ведь пришёл сюда, так как захотел заполучить сенсацию; и она хорошенько постаралась, чтобы удивить тебя. Ты ведь не веришь, что вся эта история про привидения это правда, не так ли?
Демоны и духи в японской традиции[48]
Вера в привидения, демонов и духов уходит корнями глубоко в историю японского фольклора. Она переплетается с мифологией и суевериями, взятыми из японского синтоизма, а также буддизма и даосизма, привнесенного в Японию из Китая и Индии. Истории и легенды в сочетании с мифологией собирались на протяжении многих лет различными культурами мира, как прошлого, так и настоящего. Фольклор развивался для объяснения или рационализации различных природных событий. Необъяснимые явления вызывали страх у человека, поскольку их невозможно было предугадать или вникнуть в суть их происхождения.
Тайна смерти – явление, которое не даёт рационального объяснения различным культурам. Смерть вторгается в жизнь человека. Смерть – изменение из одного состояния в другое, воссоединение тела с землёй, души и духа. Люди на протяжении веков редко могли поверить в или понять, что смерть – это конец. Поэтому сказания и легенды строились вокруг духов умерших.
Японцы верят, что они окружены духами всё время. Согласно японской религии синто, после смерти человек становится духом, иногда божеством.
Полагают, что на небесах и на земле живут восемь миллионов богов – горы, леса, моря и сам воздух, который мы вдыхаем. Традиции говорят нам, что эти божества имеют две души: одну слабую (ниги-ти-тама), а другую сильную (арами-тама).
Буддизм, введенный в Японию в VI веке н. э., расширил масштаб верований в духов и другие сверхъестественные силы. Буддистское верование в мир живых, мир мёртвых и «Чистую Землю[49] Будды» (Йодо) приобрело новое значение. Образ поведения человека в течение жизни определял, куда он отправится: в царство мёртвых или в «Чистую Землю». Те, кто отправляются в преисподнюю, считают его адом во всей своей отвратительности.
Японцы считают, что после смерти дух преисполнен гнева и нечист.
Многие ритуалы исполняются в течение семи лет для очищения и успокоения души. Таким образом, человек становится духом.
Согласно легенде, дух блуждает между землей живых и царством теней. Поэтому молитвы предлагаются для обеспечения перехода в Землю Мёртвых.
Если душа мёртвого не очищена, она может вернуться на землю живых в облике привидения. Также если умерший при помощи молитвы не очищен от личных эмоций, таких как ревность, зависть или гнев, дух умершего может возвратиться в виде привидения. Привидение является в то место, где раньше жил человек, и преследует ответственных за свою горькую судьбу. Привидение будет являться до тех пор, пока оно не будет освобождено от страдания при содействии живого человека, который должен молиться за то, чтобы душа умершего вознеслась на небеса.
В течение эры Хейян (794–1185 гг.) полагали, что духи умерших витали над живыми, вызывая у них болезни, мор и голод. В эре Камакура (1185–1333 гг.) это верование усилилось, что духи превращались в небольших животных, таких как еноты и лисы, которые сбивали людей с пути. Предметы домашнего хозяйства более ста лет, могли бы стать божествами в период Муромачи (1336–1573 гг.). Считалось, что эти древние предметы обладают особыми свойствами – поэтому с ними обращались с заботой и уважением.
Деспотический феодальный режим, преобладавший в течение периода Эдо, в сочетании с природными катаклизмами, происходившими в то время, послужил появлению новых легенд о злых и мстительных духах и привидениях. В конце эры Эдо принимались указы, запрещающие показ театральных представлений с пугающими привидениями из-за страха подрыва авторитета правительства.
А в периоды Момояма (1573–1600 гг.) и Эдо (1603–1868 гг.) считалось, что если человек умер от болезни или во время эпидемии, он превращается в ужасного демона.
В основном созданиями в легендах о неуспокоившихся душах были женщины. Это были мстительные духи и чем больше страданий женщина претерпела в течение своей жизни, тем более угрожающим был её дух после её смерти. Жестокость по отношению к женщинам – повторяющаяся тема в японских преданиях и легендах.
Истории про привидений ставили на сцене кукольных театров в начале 1700-ых гг… Истории про привидений тогда начали ставить в различных театрах, в том числе в театре Сумизу в Осака и в театре Накамура-за в Эдо.
Мстительные духи стали центральной темой в театре Кабуки в конце 18-го века. Убийство ставили на сцене со всеми вопиющими деталями и женские духи изображались чётко. Сцены насилия и кровопролития были шокирующими и были направлены на то, чтобы вызвать подозрение и страх. К удивлению, эти пьесы были достаточно популярными и художники принтов репродуцировали множество сцен из подобных спектаклей Кабуки. Пример такой темы – в одной из пьес, поставленных в театре Кабуки, называемой «Скала, которая плачет ночью».
«В Токайдо, на дороге между Токио и Киото, есть знаменитая скала, известная как «Скала, которая плачет ночью». Предание рассказывает о беременной женщине, путешествующей по этой дороге ночью, чтобы встретить своего мужа. К ней пристали бандиты и она была зверски убита. Её кровь пролилась на скалу, которая стала место обитания её духа. По легенде скала плачет по ночам».[50]
Демоны в японском фольклоре блуждают между живыми и мёртвыми. Иногда демоны совершают добрые поступки в мире, а иногда они несут разрушение. Демоны обладают сверхъестественными способностями; но они также обладают магической способностью влиять на природные явления. По японской легенде некоторые демоны являются причиной всех катастроф, природных или от рук человека.
Японские демоны – не вполне представляют собой зло, они также хитрецы, которые любят злые шутки. И в течение периода Эдо они начали изображать демонов с юмором, особенно в фигурах нэцке[51]. Это был способ, по которому люди приравнивались к демонам высших классов; также это был способ посмеяться над деспотическим феодальным правлением. Церемонии, известные как «Они-Яри» или «Тсуина», проводятся для изгнания демонов. Эти ритуалы, как правило, проводятся в последнюю ночь года в императорском дворце: ритуал состоит из народа, разбрасывающего жареные соевые бобы в четырёх направлениях и выкрикивающего: «Удача, приходи, зло уходи!» Страх боли вызывает изгнание демонов.
В японском фольклоре также есть сказания о сверхъестественных существах, называемых «Ó
– когти, их руки подняты до плеч. Эти художественные изображения демонов не только олицетворяют сверхъестественное, но также воплощают тёмные стороны человеческой натуры. Земля «Они», по буддистской легенде, ответственна за болезни и эпидемии (они одеты в красное). «Они» из ада (красные или зелёные тела) охотятся на грешников и забирают их на колеснице к ЭммаХоо, богу ада. Существуют невидимые демоны среди «Они», чьё присутствие может быть определено, потому как они поют или свистят. «Они» женского пола – это те люди, которые превратились в демонов после смерти из-за ревности или сильной печали.
Буддистские демоны «Они» не всегда олицетворяли силы зла. В буддистской традиции есть сказания о монахах, которые после смерти стали «Они», чтобы защищать храмы от возможных катастроф. Вера в «Они» достигла своего зенита в XVIII и XIX веках.
Ещё один известный демон в японском фольклоре – «Тенгу», мифологическое существо, живущее в горных лесах. «Тенгу» художественно описываются как бородатые коротышки или как существа с большими рябыми носами. Согласно легенде любой, входящий на территорию «Тенгу», непреднамеренно может попасть в странные и неприятные ситуации. «Тенгу» могут молниеносно превращаться в уродливых маленьких человечков, женщин и детей; затем они зло разыгрывают людей всякими неприятными шутками. Они исчезают так же быстро, как и появляются. В некоторых древних легендах «Тенгу» описываются как существа войны и конфликта. Иногда их проказы в легендах лицемерны. Художники изображали их с птичьей головой на человеческом теле с расправленными крыльями и лапами с когтями. До XIV века о «Тенгу» ходили недобрые легенды; но постепенно они стали как хорошими, так и плохими сущностями. О всеобъемлющем зле «Тенгу» было рассказано множество легенд. В буддизме они стали проводниками для монахов в понимании основных положений и священных текстов дхарма, а также защищали буддистские храмы. В XVIII и XIX веках их считали горными божествами – ним подносили пожертвования. Резчики по дереву и охотники приносили пожертвования божествам «Тенгу» для привлечения успеха в их работе.
Те, кто были менее уважаемы, оказывались в различного рода неприятностях. Вера в «Тенгу» продолжалась до начала XX века. Сегодня в их честь проводят церемониальные праздники. В современной Японии до сих пор рассказывают о них легенды. В некоторых районах гравёры до сих пор предлагают «тенгу» рисовые пирожные перед тем, как начать свою работу.
Животные, наделенные сверхъестественной силой
По легенде некоторые животные созданы наделенными сверхъестественной силой. Они могут превращаться по желанию в кого угодно и даже приобретать при этом другие магические способности. Японский енот (тануки) и лиса (китсуне) – самые популярные животные, наделенные магическими способностями. Они имеют подобные роли в фольклоре. Они изображаются как шаловливые шутники, часто попадающие в неприятно сти. Временами они могут быть пугающими, но в другой момент способными сделать негативную ситуацию позитивной. Иногда их считают божественными существами и они могут стать культурными героями. «Тануки» иногда изображают в виде ведьмы, монаха-людоеда или одноглазого демона, который убивает своих жертв громом, молнией или землетрясениями.
«Тануки» – небольшое лохматое животное, которое по поверьям может превращаться в пугающее существо. Иногда его изображают юмористически с огромной мошонкой, которую он волочёт за собой или носит её как кимоно. В некоторых фигурах нэцкэ «тануки» предстаёт в виде буддистского монаха, облаченного в робу и ударяющего по своей мошонке, как если бы это был храмовый барабан. «Существует легенда, которая рассказывает нам о случае, произошедшем с настоятелем храма Моринджи. Он купил чайник для кипячения воды и наказал одному из монахов почистить его. Вдруг из чайника раздался голос: «Ох и больно мне, пожалуйста, аккуратнее». Когда настоятель храма захотел вскипятить воду, из чайника показался хвост, ноги и руки «тануки» и домашняя утварь начала бегать по комнате. Бедный аббат был потрясен и он попытался поймать чайник, но он не давался ему в руки».
Лиса (kitsune –
Чёрная лиса – удача, белая лиса – беда; три лисы вместе предвещают катастрофу. Буддистская легенда рассказывает о «китсуне», которые переодеваются монахами и носят традиционные одежды (изображённые в фигурах нэцкэ). Легенды гласят, как лиса любит появляются в виде женщины. По преданиям, когда «китсуне» появляется в таком виде, она принимается за проделки и вводит мужчин в соблазн. Когда соблазненный понимает истинную сущность их предполагаемой любви, лиса исчезает. Легенды рассказывают, как «китсуне» может загипнотизировать человека, в результате чего он оказывается в опасной ситуации. Для этого по преданиям они освещают тропинку, ведущую к таким катастрофам, и это освещение известно как «сияние лисы» (китсуне би).
В японском фольклоре существуют сказания, в которых рассказывается о змеях и драконах, наделенных сверхъестественными способностями. В древности японцы верили в бога – змея «Орочи», который жил на самой вершине гор. Буддистская религия рассказывала о «Рию», который управлял облаками, дождём и водой. Был дракон «Яша», один из богов-демонов, который защищал буддизм. Все эти божества имеют широкие рты, острые клыки, наточенные рога и всевидящие глаза.
В японском фольклоре существуют сказания о людях, которые превращались в змей после смерти из-за своего злого поведения и их жалких привычек. Человек становится змеем, потому что его желания в жизни не удовлетворены. Женщина-змея предстаёт в виде привлекательной женщины, которая выходит замуж за человека: если она будет отвергнута своим возлюбленным, её ревность может послужить причиной катастрофы. Женщины часто ассоциируются со змеями из-за легенд, ходящих о их жестокости и ревности по отношению к своим возлюбленным. Дети, рожденные в результате союза змеи и человека, могут предстать либо змеями, либо человеком с змееподобными качествами. Они появляются во снах своей семьи и друзей, прося их помолиться за освобождение их душ из их змееподобных тел. Родственник либо читает буддистские сутры, либо повторяет специальные молитвы. Тогда душа спасена и змеиная шкура сброшена. Некоторые люди рождаются заново в обличье змей после смерти, когда у них есть желание мстить за недобрые поступки. Привидение мстителя в японском фольклоре обычно считается героическим. Змеи не всегда считались символами зла, но также и бесконечной любви. «Давным-давно в эру Кейчо жилабыла прекрасная девушка в Сенью в провинции Мусаши. Холостяк по имени Йачиро влюбился в неё и отправлял ей множество любовных посланий; но она не отвечала. Йачиро умер от печали и девушка вышла замуж за другого. На утро после свадьбы пара не вышла из комнаты. Когда мать невесты зашла в комнату, она обнаружила, что жених мёртв, а из глаза невесты выползала змея. Жители деревни считали, что змея была никем иным, как несчастным влюблённым Йачиро».
Змеи и драконы также ассоциировались с природой. Природные катастрофы, особенно наводнения, связаны с ними. Считается, что после бурь они выползают из своих нор и выходят наружу. Поэтому их считают творцами бурь и теми, кто окружает водами – как контролирующими воды, так и дающими воды. В японской мифологии существуют четыре вида драконов: небесные драконы, которые сторожат дворец богов, духовные драконы, которые приносят благословенный дождь, земными драконами, которые определяют течение рек, и драконы, которые сторожат все земные сокровища. На многих полотнах художники изображают дракона как властелина вод, океана и дождя.
Понятие бессмертия, о котором говорится в японском фольклоре, взято из китайского даосизма на основе идей философа Лао-Шзы в IV веке до н. э. Хотя даосизм никогда не был официальной религией в Японии, даосизм присутствует в их литературе и искусстве. Достигшие бессмертия могли летать, ходить по облакам и проходить через воду невредимыми. Они считались блюстителями даосизма и защитниками человечества. Персик[52] – символ бессмертия и многие фигуры нецкэ изображены с этим фруктом.
Поделиться книгой: