Тайный агент Ника

Сами же герои просидели до утра в отделении за решеткой. Они отказывались называть свои фамилии и местожительство. Поэтому милиция их не отпускала. К тому времени, военные с ног сбились, разыскивая пропавших мальчишек.

Лишь утром ребята смогли получить свободу. Через полчаса после теленовостей в отделение заявилась когорта солидного вида мужчин и, предъявив удостоверения ФСБ, обязала освободить задержанных.

Мальчики очень удивились, когда вернулись на базу и их не стали наказывать. Им сказали, что они действовали правильно. Просто произошла непредвиденная случайность. Более того, мальчикам-телегероям разрешили и дальше ездить на прогулки в Москву. Только обязали при этом носить чёрные защитные очки, чтобы их случайно кто-нибудь не узнал. Это было единственное их наказание.

Дабы пресечь дальнейшее распространение отснятого журналистами видеоматериала, после долгого разговора с генеральным директором телеканала ФСБ выкупило оригинальную видеокассету вместе с копиями и попросило забыть о происшедшем. Так, спецслужбам удалось сравнительно легко замять это дельце. Вот такая история...

Ника поднялась на пятый этаж одна, без Игоря. Он покинул её на втором этаже, где размещалась служба безопасности Проекта, в которой он работал.

Узкий, освещенный дневным светом коридор покоился в тишине. Неслышно ступая по ковровой дорожке, девочка не спеша прошла по коридору и остановилась у внешне непримечательной двери из дуба.

Она отворила её и через секунду оказалась внутри просторного кабинета.

- О-о-о! Привет, красавица! Ну, проходи-проходи. Садись на стульчик, - весело начал Громов, указывая на мягкое офисное кресло по другую сторону стола, за которым он сидел.

В кресле у стены расположился подполковник Васильев, заместитель Громова. Всегда молчаливый и скромный подполковник коротко поприветствовал Нику и подарил ей легкую улыбку. В отличие от Громова, он ей нравился. Нравился как хороший и приятный человек.

Ника чуть не ошалела, увидев Громова в таком приподнятом настроении, да к тому же трезвым, как огурчик. Она поприветствовала обоих, устроилась в предложенном ей кресле и деловито сложила в замок руки на столе.

- За выпивкой посылать вы меня не собираетесь. В этом я уверена. Тогда, чем обязана?!

Ника оскалила ряд белоснежных зубов. Такой улыбкой сияют лица моделей на красочных обложках модных журналов. Улыбкой фальшивой и неискренней, но тем не менее приятной. Девочка была в том же виде, в каком вышла из тренажерного зала. Та же мятая майка. То же полотенце на шее, слегка прикрывающее небрежно и наспех вымытую кожу. Те же взлохмаченные, грязные от засохшего пота волосы.

Громов добродушно рассмеялся:

- Шутница!.. Занималась на тренажерах? Извини, что прервал. Просто, захотелось немного поболтать.

Ника ему явно нравилась, а в таком потрепанном виде нравилась ещё больше. Он смотрел на неё с непередаваемым умилением.

- Просто поболтать?! Что-то не верится. Обычно, вы меня вызываете только по делу.

Ника не могла узнать Громова. Он никогда не разговаривал с ней грубо, но и до такой сверхобходительности, как сегодня, тоже не доходил. Даже поприветствовал её первым.

- Да, просто поболтать. Хотя тебе в это и не верится. Просто поболтать. О том, о сем. В том числе, и о делах. О больших делах! - Громов сделал ударение на последней фразе.

- Ну, вот это уже другой разговор.

Теперь, Ника стала узнавать прежнего Громова. Просто так он никогда не вызывает. Хитрый гад.

С оскаленной улыбкой на устах, она была во внимании. Полковник не торопился начинать разговор. Некоторое время восхищенным взглядом он разглядывал девочку: взлохмаченные волосы, заметно выдающиеся мышцы, пристальный гипнотический взгляд голубых глаз.

- Вчера ты хорошо поработала, - произнес он, наконец. - Хотя, это слишком мягко сказано. Работа просто блестящая...

Вспомнив свою вчерашнюю работу, Ника мгновенно убрала с лица глупую улыбку и раздраженно перебила полковника:

- Убийство не может быть блестящим! Это грязная работа! И вы это отлично знаете!

Ника резко замолчала, не давая волю нахлынувшим эмоциям. Ещё несколько секунд назад её лицо сверкало улыбкой. А теперь стало хмурым, как грозовая туча.

Громов ошарашено молчал, не зная что ответить. Он чувствовал себя, будто получил пощечину.

- Не хочу... - неожиданно тихо изрекла Ника.

Она уже успокоилась и приняла слегка безразличный вид.

- Чего не хочешь? - не понял Громов.

- Быть палачом. Как мне всё это надоело. Я уже столько раз была в этой паршивой роли! Почему мне поручают только убийства? Я больше не хочу этого. Не могу. Но и не выполнить задание я тоже не могу. Мне невыносимо противно отбирать у других то, что мне не принадлежит. Каждый раз, когда я убиваю, я убиваю как будто частичку себя самой. В такие моменты нельзя без жестокости. Она ураганом врывается в душу, выметая из нее все хорошее и человеческое. Жестокость заглушает все нормальные чувства. И я с ужасом осознаю, как медленно превращаюсь в кровавую машину, оставляющую за собой горы трупов. Я не хочу этого. Неужели, я создана только для того, чтобы решать проблемы правительства чьей-то смертью, горем, слезами и страданиями. Я хочу приносить людям радость, хорошие чувства. Бороться с преступниками, а не с людьми, которые пытаются докопаться до правды. Правды ужасной и чудовищной. Правды, которую скрывают от людей, прикрываясь высокими словами о государственной безопасности.

Ника многое хотела рассказать Громову. Но знала, что он её не поймет.

- Люди многое вынуждены делать против своего желания. Ты лучшая из ребят. И у тебя есть определенный опыт в таких делах. А опыт многое значит. Хочу, не хочу, но тебе придется делать ту работу, какую тебе прикажут. Такова твоя судьба.

Громов говорил ей это искренне и без злобы, но не видел поддержки и понимания в глубине голубых глаз:

- Я думаю, ты просто скромничаешь. Ты отлично поработала. Я до сих пор поражаюсь тем, как ты мастерски сама разработала всю операцию. Подстроить всё под несчастный случай. Очень профессионально.

По плану Ники, через несколько минут после того, как она покинула квартиру, анонимный звонок сообщил в аварийную службу, что из такой-то квартиры чувствуется сильный запах газа. Газовщики приехали быстро. Взломали дверь и обнаружили в квартире на кухне двух отравившихся газом мужчин. Обстановка на кухне и повышенное содержание алкоголя в крови мужчин не оставляли у экспертов никаких сомнений в причине смерти. А вечером, в 'Дорожном патруле' появился небольшой видеорепортаж 'о вреде пьянства', приведшего к 'несчастному случаю'. Откуда они могли знать, что на самом деле мужчины были убиты.

- Они слишком много знали, - продолжал Громов, наслаждаясь глубиной своих мыслей. Хотя какая глубина мыслей может быть у человека с одной извилиной? Он же, естественно, считал себя довольно умным и здравомыслящим человеком. - Знали то, что им не положено знать и хотели узнать ещё больше. Они осмелились встать на пути государственной машины. И она их раздавила, как клопов. Эта машина состоит из множества взаимосвязанных винтиков, таких как президент, члены правительства, спецслужбы, военные, я, ты Ника, другие ребята. Но, выполнив вчерашнее задание, ты стала более важным элементом этой машины, чем была прежде. Я поражен, как просто и гениально ты всё задумала и осуществила. А ведь страшно и подумать, мы ведь сначала планировали пистолет с глушителем и пару хлопков в голову.

- Да уж, на большее у вас мозгов не хватает, - съязвила Ника. - После этого газеты и телевидение весьма долго обсуждали бы, кто и с какой целью застрелил в одной квартире известного журналиста и бывшего работника военной спецслужбы. Представляете?

- Не хочу представлять такой ужас. - Громов неприятно скривил губы. - Хорошо, что у меня есть ты, Ника. Что бы я без тебя делал? А ты ещё не хочешь работать.

- Хорошенькая работёнка бегать для вас за 'поллитрами'.

Ника опять рассмешила Громова.

- Шутница!.. - отметил полковник, добродушно погрозив ей пальцем. - Ну, ладно. Идем дальше. А то я забуду сказать тебе о главном.

- О каком главном?

- О Втором Главном Управлении, - сказал полковник, сопровождая свои слова многозначительной улыбкой.

- О 'Двойке' что ли? Управление разведки?

- Угу.

Ника на миг потеряла веселое выражение лица. Но не более, чем на миг.

- Да, 'Двойка' - это действительно серьезно, - согласилась Ника и отразила на лице искренний интерес.

- Ещё бы! - воскликнул Громов. - Так вот. Ты, конечно, знаешь, что вся вчерашняя операция снималась на скрытую видеокамеру. Как обычно. Представь себе, сегодня утром, около девяти, мне позвонил сам начальник Второго управления. Представляешь?

- Да, это большая честь. Особенно для вас.

- Короче, вчера вечером он посмотрел видеозапись. И ты знаешь, ему понравилось. И даже очень. Просил передать тебе свои похвалы.

- Ну, похвалил он меня. И всё что ли? - слегка удивилась Ника.

- Стал бы он из-за этого звонить, - фыркнул полковник. - У него появились кое-какие планы насчет нашего Проекта. Второе управление хочет перевести Проект под свое теплое крылышко. Представляешь, какое счастье?

- Хм. Не дай бог такого счастья. Это больше похоже на кошмар.

- Почему ты так думаешь? - удивился полковник.

- Потому что я слишком хорошо знаю, чем занимается это Управление. Сотрудничество с ними не сулит нам ничего хорошего.

- Да что ты знаешь о 'Двойке'! - почти возмутился Громов. - Ника, ты же умная девочка! Неужели, ты не понимаешь?! Это же самая таинственная и могущественная спецслужба в мире. Это не просто военная разведка. Это нечто большее. Как огромная летучая мышь, распростёршая в ночи свои невидимые, зловещие крылья над земным шаром. Эта невидимая служба стоит над всем, выше всех, всё видит, всё контролирует, обо всём знает. Лучшая техника. Высококлассные кадры. Денежные средства. Поддержка государства. Всё это есть у 'Двойки'. Это очень мощная организация. Как государство в государстве, со своими законами и правилами. Оставаясь в тени, под опекой государства, в то же время 'Двойка' вмешивается и оказывает влияние на внутреннюю политику страны. При этом имеет всё необходимое, чтобы осуществить переворот в стране и захватить власть. Но зачем, если она у них и так есть! Пусть тайная, но власть! И согласись, Ника, тайная власть куда лучше открытой. У них есть реальные рычаги влияния на внутреннюю политику, многочисленные связи с Минобороны, а на вооружении - самые современные технические средства, включая психотронное оружие. Ты ведь знаешь, что с помощью такого оружия можно на расстоянии, не прикасаясь, воздействовать на ум и сознание человека, вызвать у него болезнь и даже смерть. Естественно, всё это дает 'Двойке' очень большие возможности, которые используются не только для решения государственных задач, но и для достижения собственных целей. В разумных пределах, конечно. Понимаешь, как хорошо устроились? При желании, они даже могут манипулировать президентом и правительством, а сами при этом будут оставаться в тени. Вот что такое тайная власть!.. Нам с тобой, Ника, выпал редкий шанс. 'Двойка' хочет взять наш Проект непосредственно под свое покровительство. Мы станем частью тайной власти. Это же здорово! Нам светят замечательные перспективы. Неужели, ты этого не понимаешь, девочка моя?!

'Мания величия в начальной стадии', - подумала Ника, выписывая полковнику мысленный диагноз.

- Согласна. Это действительно очень сильная и могущественная организация. И я отлично понимаю, что вам очень хочется стать её частью. Но одумайтесь! Я прошу вас, одумайтесь! Они же нас будут использовать как расходный материал. Здесь, в Управлении СТРАТИС мы более-менее прикрыты. Здесь, проводят исследования. А там будет работа. Вы знаете, что у них за работа? Их сейчас активно используют для прикрытия тёмных делишек, связанных с торговлей оружием. Там слишком большие деньги крутятся. Мне придется безвылазно участвовать в их карательных операциях. Убей того, грохни этого, третьего, десятого. Опять эта кровь! Там где большие деньги - там нет места дружбе, чести, каким-то правилам, принципам. Там грязь, подлость, предательство и смерть. Сплошная смерть! Эта кровавая машина может перемолоть и вас, если вы туда влезете. Неужели, вы мало получаете и вам не хватает на жизнь?..

Ника пригвоздила Громова строгим, сверлящим взглядом так, что он не смог его выдержать и отвел глаза. На его лице отражались черты невыносимого и мучительного раздумья. На мгновенье стало так тихо, что стало слышно как в кабинете осторожно качается маятник дорогих офисных часов в виде высокой башенки.

- Ника правильно говорит, - неожиданно сказал молчавший до этого подполковник Васильев. - Нам не стоит туда соваться. Будет лучше остаться в СТРАТИСе.

Ника никак не отреагировала на эти слова, а Громов продолжал мучительно думать.

Наконец, он приглушенно хмыкнул и изобразил на лице кривую улыбку:

- Нас и спрашивать никто не будет. Если 'Двойка' захочет нас прибрать к рукам, то так оно и будет. Хотим мы этого, или нет. А у тебя, Ника, руки итак уже запачканы. Я не понимаю, чего ты боишься?

- У меня руки запачканы не по своей воле. Мне противно делать то, что вы мне приказываете. Но что делать. Я же не могу ослушаться.

- А я тоже делаю то, что мне приказывают, - сказал Громов. - Мне может тоже многое не нравится. Но эмоции приходится отбрасывать. Мы просто пешки в чужой игре. А если пешка хочет стать ферзем или хотя бы выжить, она не занимается демагогией и делает дело, убивает другие фигуры. Иначе она сама погибнет. А про идеи великого гуманизма, которые ты мне тут проповедовала, лучше забудь. Тебе же лучше будет. Подумаешь, люди гибнут. Ещё нарожают, если надо будет!

'Боже, какое примитивное мышление!', - подумала Ника. - 'Неужели, все военные такие?! Хотя нет, не все.' - Она покосилась на молчаливого Васильева внимательно следящего за разговором.

Девочка тяжело вздохнула:

- Ладно. Все равно от меня здесь ничего не зависит. Видно, придется мне и дальше заниматься устранением неугодных. Очень жаль, что именно таким способом приходится благодарить государство за подаренную мне жизнь, за замечательные способности, знания и умения. А я ведь всегда хотела использовать их во благо людям.

Ника опустила взгляд на свои руки, сложенные на столе в замок.

- А куда же ты их используешь, глупышка?! Неужели, ты не понимаешь, что своей работой ты уже приносишь пользу людям. Многим людям! Ты просто убираешь с дороги негодяев, осмелившихся мешать государственной политике. Политике, которая как раз и направлена во благо людям, на обеспечение стабильности в государстве и на улучшение уровня жизни граждан.

Ника приглушенно усмехнулась:

- Если бы так оно и было на самом деле. Мне бы очень этого хотелось...

Комната вновь погрузилась в задумчивое молчание.

Громов сидит со слегка погрустневшим лицом и теребит в руках перьевую ручку с позолоченным наконечником. Яркое солнце за окном щедро поливает всё своим неисчерпаемым теплом, обещая на сегодня отличную, по-летнему теплую погоду. А ведь апрель только начинается.

Молчание не могло продолжаться вечно и первым его нарушил Васильев:

- Ника! У тебя ведь завтра очередной экзамен по выживанию. Не так ли?

- Так.

Громов вдруг что-то вспомнил и оживился:

- Кстати, Ника, я как раз хотел тебя об этом проинформировать.

- Слушаю. - Ника изобразила внимание.

- Ответственная группа назначила место твоей высадки в районе чуть к юго-востоку от истока небольшой таёжной речушки под названием... э-э... Тем-чего-то. Короче, не помню названия. На севере Красноярского края, в общем.

- Река Тембенчи, - молниеносно подсказала Ника. У неё в памяти была сфотографирована вся карта.

- Ах ты мой компьютер ненаглядный! Конечно, Тембенчи. Чёртовы эвенки! Понапридумывали словечек. Ни один нормальный человек не запомнит. Ладно, бог с ними. Название теперь не важно. Просто, мне не нравится то место. Такая глушь - другой такой не найти! Ты оттуда будешь месяц выбираться, учитывая твои суперспособности. Там ведь сейчас мороз пятнадцать градусов и сугробы по колено. А населенных пунктов нету на сотни километров вокруг. Чтоб ты месяц шлялась по тайге - это меня не устраивает. Ты мне можешь понадобиться уже через недельку. Поэтому я сказал, чтоб тебе сменили место высадки. Так что благодаря мне твое завтрашнее испытание окажется не более чем приятной прогулкой. Почему же ты не спрашиваешь про место?! Неужели не интересно?!

- Ну?! - почти равнодушно буркнула Ника.

- Баранки гну! Северо-восток Омской области. Южная тайга. Снега нет. Тепло. Местность, правда, болотистая. Но я думаю, что у тебя хватит ума, чтобы не забрести в болото или, тем более, увязнуть в нём. Тебе будет совсем несложно пройти это испытание. А ну-ка улыбнись. Сделай мне приятное!

Ника отреагировала на просьбу должным образом и сменила угрюмую физиономию на широкий оскал белоснежных зубов.

- Вот! Совсем другое дело! - обрадовался Громов. - Фальшиво, но приятно! - Полковник рассмотрел улыбку и тяжело вздохнул. - Когда же ты, наконец, полюбишь меня по-настоящему?!

- Может, когда вырасту.

- И когда же ты вырастешь?

- Не скажу, - ответила девочка с легкой несерьезностью в голосе.

- Если б ты знала, как мне иногда надоедают твои глупые заморочки, - проворчал Громов. - Я понимаю, что ты считаешь меня недоумком, хотя и не говоришь этого вслух. И я готов это понять, и даже принять, как это ни странно. Твои способности, знания, уровень мышления позволяют тебе иметь собственные суждения о мире и о людях. Хотя тебе всего лишь неполных двенадцать лет, очень немногие взрослые могут сравниться с тобой по знаниям и интеллекту. Но, пожалуйста, пойми одно, Ника. Я всю жизнь был военным. А для военного личное мнение - непозволительная роскошь. За меня думают другие. Те, кто на самой вершине. А мы лишь исполнители. Просто исполнители чужих приказов. Скажут мне завтра, допустим, послать всех вас в смертельный бой с целой армией - и что делать? Хотя это и глупо, придется мне так и сделать. Я просто исполнитель. И какая бы ни была моя работа, хорошая или плохая, я буду её делать. И буду стараться делать её исправно. Потому что это всё, что я умею и могу делать. Я возглавляю Проект, но я не вхожу в правительство и не участвую в управлении страной. И меня это вполне устраивает, потому что я не гожусь для работы наверху. Там должны быть профессионалы, умные, опытные люди. Люди с фантазией и идеями, необходимыми для нахождения компромиссных решений и выходов из тупиковых ситуаций. А я не такой! Если мне доверят управление предприятием или кораблем, то ничего путного из этого не получится. Предприятие обанкротится, а корабль потонет. Тем более, я не гожусь для управления страной. Я работник военной спецслужбы и занимаюсь исполнением чьих-то прихотей. Это моя работа. Это моя судьба...

Произнесенные вслух раздумья Громова выглядели как исповедь обреченного. Ника ощутила чувство жалости к этому грозному, высокопоставленному и, в то же время, глубоко несчастному человеку. Странным было и то, что жалость пришла к ней. Впервые за все прожитые годы. Добрые чувства были для нее непозволительной роскошью. Всю жизнь её учили быть хладнокровной, жестокой, безжалостной убийцей. И только чудом она не стала послушной маленькой зомби. У неё было собственное 'Я', к которому военным приходилось подстраиваться, чтобы заставить работать на себя и при этом не спровоцировать к побегу.

- Я очень рада за вас, что вы поднялись до самокритики и самоанализа. Это значит, что для вас не всё потеряно. И, пожалуйста, извините меня за дурные намеки. Впредь, я постараюсь быть более высокого и уважительного мнения о вас. Думаю, вы ещё можете стать хорошим человеком.

К удивлению Громова, Ника говорила очень серьезно и вполне искренне. Сказав, что думает, она даже добродушно улыбнулась полковнику.

Некоторое время он разглядывал её улыбку печальным взглядом, а потом тяжело выдохнул:

- Нет, Ника. Для меня всё кончено.

Через минуту девочка вновь узнала прежнего Громова. На его лицо вернулась злорадная ухмылка и еще минут десять он нес привычную околесицу. Наконец, его болтовня исчерпалась и Ника смогла распрощаться с ним и с Васильевым, который на протяжении долгой беседы почти в ней не участвовал. Он только слушал и запоминал. Такой уж был характер у этого Васильева.

* * *

Ника вышла из главного корпуса. Солнце стояло высоко. На небе ни облачка. Не жарко, но и не холодно. Градусов пятнадцать.

Ника не спеша прошла через тихое безлюдное пространство между корпусов. Здания остались позади. Перед ней открылась широкая лужайка. Постройки занимали небольшую часть площади, отведенной под Проект. Остальная часть была нетронутой, природной. И это хорошо. Есть где отдохнуть, расслабиться, подышать свежим воздухом.