Просто будь рядом

В гостиной было так холодно, что Новеллу бросило в дрожь. Яркая луна, висевшая высоко в небе за большим венецианским окном, освещала подъездную дорожку.

Новелла села в кресло у окна.

«Что он за человек, этот лорд Бактон? – размышляла она, все больше озлобляясь с каждой секундой. – Мамино здоровье его не интересует, зато о деньгах он говорит постоянно. Не нравится мне, что он уже успел растранжирить все свои деньги и, похоже, сумел лишиться почти всех маминых. Что бы сказал папа? Не такой судьбы он хотел для нее… Как бы одиноко ей ни было. Ах, папа. Помоги нам, если можешь! Я очень боюсь за наше будущее и за судьбу самого Краунли-холла».

Она начала тихо всхлипывать. Вскоре луна превратилась в размытое пятно, глаза Новеллы начали закрываться, и она, совершенно обессилевшая после волнений этого дня, заснула.

Глава 3

Наступил следующий день, а Новелла по-прежнему не находила себе места от тревоги. Как только мать проснулась, она тихонько вошла в ее спальню и увидела, как графиня заходится кашлем.

Миссис Армитадж уже сидела рядом с нею с чашкой чая.

– Ей не лучше, миледи, – прошептала экономка, когда мать Новеллы попыталась сесть, чтобы выпить чаю.

– Нужно немедленно послать за доктором, – ответила Новелла, ломая руки.

– Но его светлость… Он не велел, если только…

– Мне все равно, что говорит его светлость, пошлите помощника конюха за доктором. Он может взять Причуду, она самая быстрая лошадь из оставшихся.

– Хорошо, миледи.

– И вот еще что, миссис Армитадж… Если его светлость будет спрашивать, скажите ему, что счет доктора Джоунса оплачу я.

– Да, миледи.

Новелла взяла чашку и поднесла к губам матери.

– Мама, попробуйте выпить. Это облегчит боль в груди.

– Спасибо, дорогая. Признаюсь, сегодня утром я что-то совсем ослабла.

– Не волнуйтесь, мама… Миссис Армитадж сейчас пошлет за доктором Джоунсом.

– О, я не хочу его беспокоить…

– Мама, я настаиваю. Мы должны выяснить, из-за чего вы кашляете.

Тут в спальню вернулась миссис Армитадж.

– Послали за доктором?

– Да, миледи. Сменить вас?

– Спасибо, миссис Армитадж. Мама, я вернусь, когда придет доктор. А пока попытайтесь отдохнуть.

Но графиня уже заснула, уронив голову на подушку и сипло дыша приоткрытым ртом.

«Это нехорошо», – думала Новелла, спускаясь по лестнице. Она ненадолго зашла в столовую, взяла холодный бутерброд, после чего решила пойти в старый отцовский кабинет.

Затаив дыхание, она открыла дверь. Все здесь выглядело так же, как в день его смерти. За одним исключением.

«Где картина охоты в Таксби?» – удивилась Новелла, но через секунду поняла, что и она стала жертвой алчности ее отчима.

Он проявил не характерную для него чуткость, решив не забирать кабинет себе. Впрочем, возможно, это объяснялось тем, что кабинет был самой маленькой комнатой во всем доме и из его единственного окна не открывался приятный вид на сад.

– Ах, – промолвила Новелла, смахивая слезы, – он как будто только что встал с кресла.

Она провела кончиками пальцев по полированной деревянной крышке обтянутого марокканской кожей письменного стола. Горничная убирала здесь каждый день, поэтому на нем не было ни пылинки.

«Помню, как папа сидел за этим столом и работал, работал, пока мама не начинала его просить отложить перо».

Отец Новеллы, помимо того, что управлял имением, увлекался поэзией. Он написал несколько песен и даже выпустил небольшой томик своих стихотворений.

«Никогда больше мне не встретить такого талантливого человека», – с сожалением подумала Новелла. А еще ее не покидало потаенное чувство, что она никогда никого не будет любить так же сильно, как любила отца.

«Интересно, что еще отчим продал?» – подумала она, осматривая комнату. Потом ей пришло в голову заглянуть в ящики стола.

«Если не ошибаюсь, папа, кажется, хранил свои ценности здесь».

Осматривать ящики было неприятно, как будто роешься в чужих вещах. В самой глубине первого ящика Новелла нашла карманные золотые часы. Их она сунула под пояс юбки.

«Сохраню и отдам маме, когда она выздоровеет», – решила она.

Второй ящик оказался забит бумагами, и ничего интересного в нем не обнаружилось. Зато, открыв нижний ящик, к своему величайшему удивлению, сверху на пачке бумаг она увидела адресованный ей конверт.

«Это почерк отца!» – взволнованно воскликнула она, беря дрожащими руками конверт.

Несколько долгих минут она просто сидела и смотрела на неожиданную находку. Потом, с бьющимся сердцем, взяла отцовский медный нож для открывания конвертов, тот, у которого ручка в форме совы, и просунула лезвие под печать.

Когда она развернула бумажный лист, при виде знакомого почерка ее охватил целый хоровод самых разных чувств.

В письме говорилось:

Дражайшая дочь!

Я уже немолод, и хоть до шестидесяти мне еще далеко, я должен позаботиться о тебе на случай моей скоропостижной смерти. Чем ближе я подхожу к возрасту, в котором нас покинул мой дорогой отец, тем чаще мои мысли обращаются к смерти.

– Боже! – ахнула Новелла. – Я совсем забыла, что папа и дедушка умерли в одном возрасте.

Она продолжила читать.

Тебя и маму я люблю так, что ты и представить не можешь, а Краунли-холл я люблю почти так же сильно. Поэтому я заранее сделал так, чтобы ваше с нею будущее было обеспечено. Поскольку в случае моей смерти вы обе превратитесь в весьма состоятельных дам, естественно, вы станете привлекательны для людей определенного сорта, для мужчин, готовых ухаживать за вами исключительно ради вашего богатства.

Хоть я всей душой надеюсь, что вы не станете жертвами подобных низких личностей, я решил по доверенности передать на хранение большую часть денег в распоряжение моему доброму другу и банкиру мистеру Хуберту Лонгриджу из Национального банка в Стокингтоне.

Если ты читаешь это послание, значит, меня уже нет и ты должна как можно скорее обратиться к нему, чтобы забрать свое.

Лишь ты и мать можете получить доступ к этим средствам, и в распоряжении мистера Лонгриджа имеется юридический документ, подтверждающий, что этот счет не входит в число тех средств, на которые обычно имеет право новый муж вышедшей повторно замуж женщины.

Дорогая моя, знай, если даже ты потратила все деньги, оставленные тебе по моему завещанию, у тебя есть еще.

Деньги твои, но при одном условии: ты должна продолжать содержать Краунли-холл и НИКОГДА его не продавать. Это нужно для твоих будущих детей и для детей твоих детей.

Дорогая моя, я целую тебя крепко из могилы и всегда буду наблюдать за тобой, что бы ни случилось.

Твой любящий отец,

Джордж Краунли пятый, граф

– О, папа! – воскликнула Новелла, роняя слезы и целуя подпись. – Я так по тебе скучаю. Сейчас твоя сила нужна нам как никогда.

Но вскоре слезы уступили место радости, ибо Новелла поняла, что наконец обрела способ обезопасить себя, мать и Холл от ненасытного лорда Бактона.

«Я верну Краунли-холлу его былую славу, – пообещала она себе, – чего бы это ни стоило. А теперь нужно написать мистеру Лонгриджу и попросить о встрече как можно раньше».

Новелла уже достала чистый лист бумаги и взялась за перо, когда раздался тихий стук в дверь. Проворно спрятав отцовское письмо в рукав, она произнесла: «Входите», сама не зная, чего ждать.

Это была миссис Армитадж. Увидев ее, Новелла поняла, что лорд Бактон очень скоро узнает о том, что она побывала в старом отцовском кабинете.

– Миледи, приехал доктор Джоунс.

– Спасибо, миссис Армитадж, сейчас иду.

Новелла закрыла ящики стола и как можно спокойнее встала.

– А, леди Новелла! – воскликнул доктор Джоунс, как только она вошла в спальню матери. – Рад вас видеть снова. Жаль, что это случилось при таких нерадостных обстоятельствах.

– Как мама?

– По-моему, нам лучше выйти и поговорить в другом месте, – вполголоса ответил доктор.

Взяв Новеллу за руку, он вывел ее за дверь.

– Все плохо?

– Не стану вас обманывать, леди Новелла. Ваша мать очень больна. Сказать, что именно ее беспокоит, боюсь, не смогу, потому что это вне моей компетенции, но настоятельно советую вам пригласить специалиста.

– Но вы же, наверное, понимаете, что с ней?

– Точно не скажу. Похоже, какая-то хворь в груди. Доктор фон Гайдн поставит более точный диагноз. Вот его адрес. Боюсь, его услуги недешевы, но лорд Бактон наверняка за ценой не постоит.

Новелла на миг задумалась. Она почувствовала, что не стоит рассказывать доктору о своем истинном отношении к отчиму, хоть он и старый друг семьи. Нехорошо, если слухи о финансовом положении семейства дойдут до деревни.

– Цена не имеет значения, – ответила она. – Не хотите ли перекусить перед уходом?

Доктор с широкой улыбкой надел шляпу и взял чемоданчик.

– Боюсь, у меня нет времени. Мне еще нужно на ферму к Комптону. У него жена заболела.

– Может быть, мама подхватила простуду? – спросила Новелла, пытаясь понять причину неожиданного недуга матери.

– Не могу сказать, леди Новелла. Теперь, с вашего позволения, я вас покину. Мой экипаж готов?

– Да, доктор, – ответила миссис Армитадж. – Нед стоит с вашей лошадью там же, где вы ее оставили.

Новелла и доктор молча спустились вниз. Она видела, что он очень озабочен состоянием ее матери, но не хотела давить на него. Где-то глубоко внутри ее тяготило предчувствие страшного, которое она изо всех сил старалась не замечать.

Проводив доктора, Новелла вернулась в отцовский кабинет.

Вытащив из стопки бумаги на столе чистый листок, она снова взялась писать письмо мистеру Хуберту Лонгриджу с просьбой о немедленной встрече.

– Ну вот, – удовлетворенно вздохнула она, подписывая конверт. – Теперь нужно самой съездить на почту. Не доверю я такое ценное послание миссис Армитадж или этой глупой горничной.

Накинув легкий плащ – а день был теплый, – Новелла побежала на конюшню и попросила Чарльза приготовить ее коляску.

– Снова возьмете Причуду, миледи? – спросил Чарльз, когда Нед потащил коляску на двор. – Бэлл была бы рада сбегать в деревню.

– Бэлл мне вполне подойдет, – ответила Новелла. – И вы правы, ей не нужно застаиваться, пока мама болеет.

– Я видел, утром доктор заходил, миледи.

– Да, Чарльз, но нам придется вызывать специалиста по грудным болезням.

– Его светлости не понравится, что пойдут новые расходы, – предупредил старый конюх с мрачным выражением лица.

– Я об этом позабочусь, Чарльз. И обо всех остальных необходимых расходах.

Новелла терпеливо дождалась, пока Бэлл вывели из стойла и впрягли в коляску. Вспомнив Искорку и Шотландца, двух прекрасных жеребцов, которые раньше возили фамильные кареты Краунли, она вздохнула.

«Нужно еще поговорить с сэром Эдвардом, – подумала она, вспомнив его красивый профиль и очаровательную улыбку. – Сначала встречусь с мистером Лонгриджем, а потом съезжу к нему».

По какой-то необъяснимой причине Новелле захотелось, чтобы это произошло как можно скорее.

Вскоре она выехала на дорогу. В последний раз коляской пользовались довольно давно, она запылилась и нуждалась в ремонте. Новелла подумала, что появляться в деревне на таком неказистом транспортном средстве нехорошо, но выбора у нее не было. Отчим, как всегда, забрал единственный приличный экипаж в Лондон, так что, хочешь не хочешь, пришлось довольствоваться коляской.

Выехав на главную улицу, она почувствовала на себе взгляды сельчан. Некоторые приветливо махали, узнав ее, а кое-кто отводил взгляд.

«Ну и ладно, – подумала она, останавливая Бэлл у почтового отделения. – С удовольствием поболтаю с миссис Крукшенк, она всегда знает самые последние новости».

Почтовое отделение помимо своего прямого предназначения служило бакалейным магазином. Здесь всегда пахло чаем и коричневой оберточной бумагой. В детстве Новелла любила сюда приходить, но не бывала здесь уже года два с половиной.

– Миледи! Что привело вас в деревню? Я и не знала, что вы вернулись в Холл.

Высокая, худая как щепка, миссис Крукшенк обладала неожиданно открытым и приветливым лицом. Ее седые волосы стального оттенка были зачесаны назад и завязаны в тугой узел. Поверх синего хлопкового платья она накинула голубую шаль. В свои шестьдесят она оставалась очень подвижной и жизнерадостной.

– Рада видеть вас снова.

– Как ваша дорогая матушка? Мы нечасто ее встречаем с тех пор, как она вышла замуж… за него.

Новелла не показала, что заметила едва скрываемое отвращение в голосе начальницы почтового отделения, но ей было приятно осознавать, что она не одинока в своей нелюбви к лорду Бактону.

– К сожалению, ей немного нездоровится. Сегодня утром нам пришлось вызывать доктора Джоунса.

– Это все из-за сырости. Ваша мама такая леди, что, должно быть, просто не выдержала влажности, которая стоит уже несколько дней. Сегодня, к счастью, чудесная погода. Но что вас привело ко мне?

– Это письмо нужно немедленно отправить в Стокингтон.

Новелла передала ей адресованное мистеру Лонгриджу письмо.

– У меня как раз есть пакет для этого самого джентльмена, и тоже срочный. Их отправят немедленно, вы и в свою коляску вернуться не успеете.

– Миссис Крукшенк, а что у вас здесь нового? Я, пока жила в школе для девочек, ужасно соскучилась по вашим новостям.

Миссис Крукшенк засияла, как ясное солнышко. Если что-то в жизни и доставляло ей удовольствие, так это долгие задушевные разговоры о том, кто чем занимается в деревне.