Мужчина ее мечты

Говорить Рона не могла, поэтому лишь покачала головой. Арлекин взял ее за подбородок и поднял его так, чтобы заглянуть ей в глаза.

– Вы прекрасны, – сказал он. – Я вижу только ваши губы, но они изумительны, и я знаю, что все ваше лицо прелестно. Эти губы созданы для того, чтобы их целовали, и вы должны принять это как должное, а не помнить всю жизнь только о поцелуе этого человека.

– А разве что-то может этому помешать?

– О да. Я помешаю этому.

Прежде чем Рона успела понять, что он собирается сделать, Арлекин наклонил голову и прижался губами к ее устам.

Когда первое потрясение миновало, Рона поняла, что этот поцелуй был совершенно не похож на поцелуй лорда Роберта.

Мужчина в костюме Арлекина обладал какой-то обезоруживающей мягкостью. Его руки крепко прижимали ее к себе, пока губы ласкали так нежно, что сердце в груди у Роны замирало и таяло.

Ужасно было осознавать, что она могла никогда не узнать этого, могла скитаться по миру, не подозревая, что мужчину и женщину способны соединять подобные чувства, могла навсегда остаться в уверенности, что все мужчины такие же, как лорд Роберт.

Словно сквозь сон Рона ощутила, как положила руки ему на плечи, чтобы прижать его к себе сильнее и испытать новое, еще неизведанное наслаждение, которое она чувствовала, но еще не понимала. Вдруг ее руки оплели его шею и душа воспарила к невиданным высотам, когда он ответил на ее призыв.

Это безумие, позор, женщины не должны так поступать! Но она поступила правильно. Все внутри нее кричало об этом.

Наконец Арлекин отпустил ее. Рона подняла на него глаза, всем сердцем желая увидеть его лицо. Ей было необходимо увидеть его, чтобы понять, чувствует ли он то же, что и она. Ее сердце неистово билось.

– Что вы сделали? – словно зачарованная спросила Рона.

– Я сделал так, чтобы вы не могли думать о нем, не вспоминая обо мне, – ответил Арлекин со странной улыбкой.

– Кто вы? Я должна об этом знать.

Но он покачал головой:

– Вам лучше этого не знать. Мы не должны видеть лиц друг друга, ведь после этого вечера мы можем никогда больше не встретиться. А как бы мне хотелось, чтобы было иначе! Я хочу быть рядом с вами, хочу, если нужно, защищать вас. Но моя стезя ведет меня в другом направлении. Я всегда буду помнить о вас.

– А я о вас, – сказала Рона, зная, что это правда.

Могла ли она забыть его, если он уже сейчас жил в ней, в ее памяти, в ее сердце, в ее душе?

Он снова поцеловал ее, быстро, легко, и сразу отпустил.

– Нам нужно вернуться в дом, – сказал Арлекин.

Он взял Рону за руку и повел за собой.

Вскоре они услышали звуки музыки и увидели в ярко освещенных окнах танцующие пары. В любое мгновение он мог оставить ее, и она была просто обязана его остановить. Для нее было жизненно важно узнать, кто он.

На каменной лестнице Арлекин остановился и повернулся к ней.

– Дальше идите без меня.

– Подождите! – взмолилась Рона. – Хотя бы секунду.

Арлекин покачал головой, но, прежде чем она успела что-то сказать, у нее за спиной раздался мужской голос:

– Привет, Арлекин! Это ведь ты, Питер, верно?

Рона обернулась и увидела в нескольких ярдах веселую компанию. Люди махали им руками.

– Эй, Питер… Давай к нам…

Она повернулась к Арлекину со словами: «Значит, вас зовут…»

Но он уже исчез.

Глава 3

– Я очень недоволен тобой, – горячился папа. – Чтобы моя дочь оказалась такой невоспитанной! Выставила меня перед всеми… Как ты посмела уйти, не сказав мне ни слова?

– Я оставила записку, что вернусь домой пораньше, папа, – устало ответила Рона.

Поскорее бы родители оставили ее в покое. Она сбежала из Вестминстер-хауса, потому что никого не хотела видеть, а дома сразу же легла в постель. Но не заснула, а лежала, прислушиваясь и ожидая, когда вернутся родители – Рона знала, что они сразу направятся к ней.

– Ты понимаешь, как это выглядит? – сердито спросила мать. – Ты ни с того ни с сего бросаешь своего жениха!

– Мама, пожалуйста, не называйте лорда Роберта моим женихом. Я не выйду за него замуж.

– Ты сделаешь так, как скажу я! – загремел отец.

– Я ему совершенно безразлична, как и он мне. Ему нужны только ваши деньги, я сама слышала, как он об этом говорил.

Мистер Траффорд оторопел.

– Что ты имеешь в виду?

– Я слышала, как он разговаривал с кем-то…

– Чушь! Тебе показалось.

– Папа, я…

– Ни слова больше. Завтра я даю объявление о свадьбе в «Таймс».

До сих пор Рона думала, что, когда она откроет родителям правду, все изменится, но оказалось, они предпочитают закрывать на это глаза. Да и рассказывать более подробно она не могла, потому что не хотела компрометировать Дорин.

Когда родители ушли – отец в гневе, мать в слезах, – Рона долго не могла уснуть. Она ворочалась и металась в кровати, обдумывая случившееся.

«Нужно бежать, – говорила она себе. – Или же я и оглянуться не успею, как они отправят меня к алтарю. И тогда всю оставшуюся жизнь я проведу с человеком, которого не люблю и даже презираю. Но как мне сбежать? И что будет потом?» Эти вопросы, казалось, пульсировали у нее в голове.

В конце концов Рона заснула и на следующее утро проснулась поздно. Когда она спустилась вниз, родителей уже не было.

Девушка вышла во двор и стала бродить между клумбами, размышляя над тем, что ее ждет.

Если бы только можно было все рассказать родителям! Но тогда пришлось бы рассказывать и о том, что произошло в конце вечера. Не существовало таких слов, которыми можно было бы описать загадочного Арлекина, однако Рона уже знала, что воспоминания о его поцелуе будут преследовать ее до конца жизни.

Его целью (и он сам в этом признался) было стереть из ее памяти воспоминания о поцелуе лорда Роберта, и у него это получилось даже лучше, чем он мог вообразить. Теперь Рона не хотела других объятий. Ее сердце принадлежало одному человеку.

Вот только она ровным счетом ничего о нем не знала. Разве что его имя – Питер. Но в мире столько мужчин с этим именем!

Возможно, она вообще никогда не сможет выяснить, кто скрывался под маской Арлекина, ведь он сам сказал, что они больше не встретятся.

Рону охватило отчаяние при мысли о том, что дверца в волшебный мир открылась для нее лишь затем, чтобы в следующий миг захлопнуться.

Теперь брак с лордом Робертом казался ей более отвратительным, чем когда-либо.

«Никогда, – сказала она себе. – Никогда, никогда, никогда! Нужно бежать. Но как?»

Вдруг Рону осенило. Газета! Объявление о том, что требуется гувернантка, владеющая французским и немецким, которое она вчера прочитала в библиотеке.

Вот и выход! Если она уедет за границу, никто не принудит ее к нежеланному браку.

«Но решусь ли я на это? – вдруг подумала Рона. – Да. Он сказал, что у меня хватит мужества. Так тому и быть!»

Рона бросилась обратно в дом, охваченная желанием сделать что-нибудь, пока мужество не покинуло ее. Однако, войдя в библиотеку, обнаружила, что вчерашняя газета исчезла и ее место занял свежий номер.

– О нет! – воскликнула девушка.

– Могу ли я помочь вам, мисс?

Это был Дженкинс, дворецкий, он только что вошел в комнату. Рона заставила себя говорить спокойно.

– Дженкинс, вы не знаете, где вчерашняя «Таймс»?

– Я поменял ее на сегодняшнюю, мисс.

– Да, конечно. Но мне нужна вчерашняя. Там… там был отчет о дебатах в палате лордов, который меня заинтересовал.

– Я найду ее, мисс. Конечно, если чистильщик обуви еще не порвал ее.

К счастью, чистильщик обуви в то утро несколько задержался с выполнением своих обязанностей и газета была возвращена.

Пытаясь скрыть охватившее ее возбуждение, Рона поблагодарила Дженкинса и поспешила в свою комнату.

Вот оно, вчерашнее объявление! Она еще может успеть.

В богатом гардеробе Роны хранились довольно унылого вида жакет и юбка, которые она носила во время последнего семестра в школе и сохранила, посчитав, что они могут пригодиться для дождливой погоды. Впрочем, с тех пор она ни разу их не надевала. И вот наконец они ей понадобились.

Потом девушка надела шляпку, с которой убрала все украшения. Последним штрихом стали очки матери, которые, по замыслу Роны, должны были придать ей строгий вид и добавить пару лет. Посмотрев на себя в зеркало, она осталась довольна. Пусть она выглядела не такой взрослой, как ей бы того хотелось, но и на прелестную юную дебютантку она перестала быть похожей.

Незаметно выскользнув на улицу, Рона вскоре остановила кеб и через несколько минут уже была на Оксфорд-стрит, где находилось агентство. Заплатив извозчику, девушка поспешила внутрь.

В агентстве она увидела пожилую даму, восседавшую за широким и довольно высоким письменным столом. Перед ней стояла табличка с надписью «Мисс Дункан».

– Слушаю вас, – произнесла довольно резко мисс Дункан.

– Я по поводу объявления о том, что требуется гувернантка, владеющая иностранными языками, – сказала Рона и прибавила с уверенностью, которой на самом деле вовсе не испытывала: – Думаю, меня это место устроит.

– Сомневаюсь, – со скучающим видом изрекла мисс Дункан. – Это место, похоже, никого не устраивает. Гувернантку ищут для дочери графа Лансинга. Она сменила уже две школы, из-за того что просто не желает учиться, и там этому были только рады. Девочка груба и непослушна. Три последние соискательницы сбежали от нее, потому что она их обижала. Я говорю с вами так откровенно, потому что посылать туда людей, не предупредив их обо всем, – пустая трата времени.

– Хорошо, вы меня предупредили, – сказала Рона. – Посмотрим, что я смогу сделать.

– Ваше имя? – осведомилась мисс Дункан.

– Рона Тр… Рона Джонсон.

Рона едва не проговорилась. Джонсон же была девичья фамилия ее матери.

– Что ж, прекрасно, мисс Джонсон. Утром граф, как правило, бывает дома, так что, если поспешите, застанете его там. Вот адрес. Это на Беркли-сквер. Если покажете лорду Лансингу эту карточку, он поймет, что вы от нас.

На улице Рона остановила кеб и по дороге к Беркли-сквер задумалась о возможностях, столь неожиданно открывшихся перед ней.

«Если я смогу прожить вне дома месяц или больше, это заставит папу понять, насколько серьезно я настроена против брака с лордом Робертом. А потом я, возможно, вернусь».

Рона молилась ангелам небесным, чтобы они помогли ей сделать и сказать все правильно и чтобы строптивая подопечная приняла ее.

На Беркли-сквер кеб остановился у большого, внушительного дома. На стук дверь открыл пожилой дворецкий. Когда Рона объяснила, зачем пришла, он кивнул и отступил в сторону, пропуская ее.

Пока дворецкий ходил докладывать о ней графу, Рона окинула взглядом прекрасные картины и дорогую мебель. Услышав приближающиеся шаги, девушка достала из сумочки очки и нацепила их на нос.

– Его светлость готовы вас принять.

Она проследовала за дворецким по длинному коридору, потом он открыл одну из дверей и провел ее в прекрасно обставленный и, как ей показалось, уютный кабинет. Вдоль стен там стояли книжные шкафы, а их хозяин восседал за внушительным письменным столом с золотыми чернильницами и подсвечниками.

– Мисс Джонсон, милорд.

Мужчина лет сорока встал из-за стола и подошел к Роне. У него было довольно грузное сложение, но при этом доброе усталое лицо. Седина лишь слегка посеребрила его волосы.

– Добрый день, – вежливо начал он. – Насколько я понимаю, вы от мисс Дункан?

– Да, она сказала, что вы ищете для дочери гувернантку, владеющую несколькими европейскими языками.

Граф улыбнулся.

– Верно. Но давайте присядем и вы расскажете мне, какой у вас опыт.

Рона по его лицу поняла, что он удивлен ее молодостью, поэтому быстро выбрала кресло, повернутое спинкой к окну, надеясь, что так он не сможет ее хорошо рассмотреть.

С любопытством глядя на соискательницу, граф произнес:

– Я полагаю, мисс Дункан рассказала вам, что моя дочь Алиса не очень ладит с гувернантками. Видите ли, по делам службы мне часто приходится бывать за границей, и я хочу брать дочь с собой. Моя жена, к сожалению, умерла.

– В объявлении сказано, что вашей дочери шестнадцать.