— Кража всегда приносит большую выгоду, конечно, до тех пор, пока вор не пойман, — прошептал Педар.
— Это… — Она хотела сказать «смешно», но заметила, как напряглось лицо Педара, и остановилась.
Нужны ли ей богатства, знания, омоложенное тело, если, вместо того чтобы делать все, что заблагорассудится, придется заботиться о происходящем во Вселенной?
Она мечтала о долгой жизни и о возможности заниматься любимыми делами, в том числе и лошадьми. Теперь ей было доступно и то, и другое. Ее больше не беспокоили надвигающаяся старость, боли в суставах и невозможность участвовать в соревнованиях. Она даже могла позволить себе манкировать тренировками, не боясь при этом потерять форму. Можно было бы разобраться во всей этой запутанной ситуации, выяснить, на что намекает Педар. Но ей совсем не хотелось этим заниматься.
Сесилия опустила в тарелку несимметричную ложку, какие всегда подают к холодным супам Биа-ристи, глотнула эранского эля и принялась за хорошо прожаренные, хрустящие ломтики мяса куропатки, обильно приправленные специями. Но все-таки, чего добивается от нее Педар? Кажется, именно того, чего больше всего хочется ей самой, — отказа от участия в скачках. Он перевел разговор на скачки, на то, какие шансы у нее и у него. Сесилия отвечала автоматически, наблюдая за тем, как меняется лицо собеседника.
Какой же все-таки он противный. Настоящая жаба. Может вот ,так спокойно разыгрывать перед ней целое представление, прекрасно зная, что ни на чем, кроме лошадей, она не может толком сосредоточиться…
— Думаю, что ты права, что не отказалась от участия в скачках, — сказал Педар. — Все равно ты бы не успела на похороны.
— Лошадь готова, — ответила Сесилия. Ей стоило огромного труда не поддаться давлению с его стороны. — И я тоже. Да и ты ведь остаешься.
— По тем же причинам, — сказал Педар. — Я готов к скачкам, лошадь готова, и все мои ставки… здесь.
А еще потому, что это обеспечивало ему прекрасное алиби. В то время как кто-то замышлял покушение на Банни, Педар находился очень далеко, готовился к Большим скачкам, и его часто показывали в новостях. Сесилия прекрасно знала, что все могло быть именно так, но найти доказательства не так-то легко. И весьма опасно.
Сесилия чувствовала, что она в отличной форме, лучшей, чем даже предполагала. Синьиорити прекрасно чувствовала и понимала всадницу. Конь без помарок одолел кросс. Одного этого было бы достаточно для победы. Лайэм Ардахи выбыл из соревнований после того, как Плантагенет закинулся на водном препятствии. Сесилия не могла понять причины, конь никогда раньше не боялся воды. Возможно, Педар хочет этой победой отвлечь ее внимание от других проблем… ведь он — с его точки зрения — выиграл в гораздо более серьезных «скачках».
Она проскакала круг почета перед трибунами, не забыв улыбнуться фотокорреспондентам, поблагодарила всех конюхов и работников конюшен и вложила каждому в конверт с дополнительной платой небольшую записку с благодарностью. Вечером на прием Сесилия надела янтарное ожерелье в честь богини Эпоны
И уже через час скакала верхом на Максе по темной дороге к космопорту. Конь был рад этой неожиданной прогулке. Чтобы не возникало лишних вопросов, Сесилия оставила машину у конюшен: никто бы не удивился, узнав, что вечер столь тяжелого и великого дня всадница решила провести с лошадьми. Колум подготовил ей Макса, но, когда она выводила коня, конюха поблизости уже не было.
Через пять километров, там, где проселочная дорога выходила на развязку автострады, ее ждали Дейл и Роз. Дейл помог Сесилии завести Макса в фургон грузовика. В фургоне стояла Далей, Макс ни за что не согласился бы ехать один. Роз забралась в грузовик, оставив свою маленькую, старенькую машину Сесилии. Дальше в аэропорт Сис вновь поехала одна.
Она сама вела корабль. Основное преимущество такого путешествия заключалось в том, что план полета не обязательно должен соответствовать реальному маршруту. Она дала все необходимые указания конюхам и тренерам относительно тренировок для Синьиорити и Макса на весь оставшийся сезон, (
В официальных документах в качестве пункта назначения она отметила Роттердам. Сесилия прекрасно знала, что ее люди не подведут.
Корабль последней модели, приспособленный к микропрыжкам с планеты, дал ей возможность миновать вечно перегруженную станцию Зенебры. Она знала, что Педар обязательно проверит ее план полета и вектор прыжка. Ну и пусть. Пусть себе проверяет. Выходной вектор в сторону Роттердама соответствовал направлению первого скоростного кори; дора, а оттуда она спокойно может направить корабль на Касл-Рок. В который раз она мысленно поблагодарила Херис, которая настояла в свое время на том, чтобы Сесилия научилась управлять космическим кораблем и получила лицензию.
Конечно, на борту «Восторга» было больше роскоши. Сесилия мечтала о горячей ванне и массаже. Она успела только быстро принять душ и переодеться. Думать о массаже было некогда, а это значит, что утром будет болеть все тело. Большие скачки не даются так просто, даже омоложенному организму.
И все же Сесилия была довольна. «Прыжок» оказался быстроходнее старой яхты и мог приземляться прямо на планеты. Она пролетела мимо орбитальной станции и направилась по огням маяков к входу в скоростной коридор.
Глава 3
Покинув Зенебру, Сесилия сделала два транзитных перелета и добралась до Касл-Рока. Она убедилась, что Миранда все еще на планете, в Старом дворце. Сесилия связалась с дворцом, и слуга ответил, что Миранда будет рада ее принять. Женщина забронировала место на шаттле, а в это время станционный буксир подтащил ее яхту к доку. Бумагам, которые нужно было заполнить для начальника доков Рокха-ус Мейджер и для таможни, казалось, не будет конца. Интересно, Херис тоже заполняла всю эту уйму бумаг или они ужесточили правила сейчас, после покушения? К счастью, вся бумажная волокита была закончена к моменту отправления шаттла. Никого из знакомых на Рокхаус Мейджер или в шаттле она не заметила. Это было к лучшему: Сесилии совсем не хотелось вести пустопорожние светские беседы.
Выйдя из дверей шаттлпорта в поисках такси, она заметила длинную черную правительственную машину с гербом Правящих Династий на дверцах. Водитель сразу же узнал ее.
— Леди Сесилия?
— Да.
— Нас послала встретить вас леди Миранда. Где ваш багаж?
— В багажном отсеке. — Она передала ему багажный талон. Водитель кивнул помощнику, тот взял талон и направился в багажное отделение.
Сесилия вдруг вспомнила, что не проверила их документы, но было поздно. Будь здесь Херис, она отругала бы ее за такую беспечность. Водитель протягивал Сесилии конверт:
— Леди Миранда хотела, чтобы вы просмотрели это.
Сесилия вскрыла конверт. Записка от Миранды и фотографии шофера и его помощника.
«Не волнуйся, — было сказано в записке, — хотя всем нам стоит быть осторожнее. Жду тебя».
Через несколько минут вернулся с багажом помощник шофера. На всех сумках были полосатые наклейки — знак того, что они прошли таможенный контроль. Сесилия села в машину, и ей пришло в голову, что они, вероятно, поедут тем же маршрутом, каким ехал в день смерти Банни. Но она ни о чем не стала спрашивать.
Во дворце, на первый взгляд, ничего не изменилось. Та же роскошь, та же униформа на слугах. Ее, как обычно, быстро и бесшумно провели в комнату для гостей, окна которой выходили в маленький сад, а потом, после того как она приняла душ и переоделась, в покои Миранды. Как трудно поверить, находясь в этом спокойном, красивом дворце, что Банни мертв, а их мир в опасности. Сесилии все время казалось, что Банни вот-вот выйдет ей навстречу и его простодушное лицо озарится улыбкой.
Казалось до тех пор, пока она не увидела Миранду. Даже ставшая легендой красота жены Банни не устояла перед столь тяжкими испытаниями. Те же черты лица, та же безупречная кожа… Но сейчас перед Сесилией стояла не цветущая красавица, а высохшая, изнуренная женщина. Они приветствовали друг друга по всем правилам и дождались, когда слуги, поставив подносы с чаем на небольшой столик, удалятся. Потом Сесилия не выдержала и задала вопрос:
— Миранда, что тебе сказали, кто все это сделал?
— Ничего не сказали. — Миранда налила чаю и протянула чашку Сесилии. Руки у нее при этом совсем не дрожали. — Я знаю, в новостях сообщают, что это дело рук Милиции Нового Техаса, что таким образом они отомстили за расправу над своими рейнджерами. Я знаю, что бывший глава дворцовой охраны отправлен в административный отпуск. Но мне очень деликатно дали понять, что расследование до сих пор не закончено. Бери пирожное, тебе ведь всегда нравились эти, правда?
Сесилия даже не посмотрела на пирожные.
— Миранда… мне кажется, Милиция Нового Техаса тут ни при чем.
— Почему? — Лицо Миранды окаменело, как у статуи.
— Мне кажется, что это кто-то… из своих.
— Из родственников? — Голос холодный и спокойный.
Интересно, почему она так спокойна? Почему не боится? Слишком много переживаний? Сесилия помолчала, потом продолжила:
— Педар сказал, что Банни… нарушил правила. Миранда вздрогнула.
— Все верно. Он казался таким… спокойным… таким уступчивым. Но с самого детства, когда он угостил меня пирогом, который стащил у кухарки, и показал, где можно прятаться от гувернанток… он постоянно нарушал все правила.
— И куда более серьезные, — добавила Сесилия.
— Да. — Миранда уставилась в одну точку, куда-то поверх головы Сесилии, словно увидела там что-то, но была слишком измучена, чтобы реагировать.
— Миранда!
Женщина медленно перевела взгляд на Сесилию, но та уже прикусила язык. Хотя на лице ее отражалось все, что она хотела сказать: «Ты не можешь так легко сдаться. Ты должна держаться. У тебя семья…»
— У меня семья, — сказала Миранда тем же ледяным и спокойным голосом. — Я несу ответственность за своих детей. Внуков. Ты хочешь, чтобы я помнила об этом.
— Да… — Сесилия заговорила тише и постаралась успокоиться.
— Мне все равно. — Миранда смотрела Сесилии прямо в глаза. — Меня не волнуют дети, даже Брюн, о которой я всегда заботилась. Меня не волнуют внуки, эти ублюдки, которых мою дочь заставили родить… — Она судорожно вздохнула, и это придало особое звучание словам «не волнуют».
Сесилия молчала, ей нечего было сказать. Миранда продолжала:
— Меня вообще ничто не волнует, кроме Банни, которого я любила, несмотря ни на что — ни на возраст, ни на наше положение, ни на омоложение, ни на все то, что мы придумали, чтобы облегчить себе жизнь, сделать ее беззаботной. Всю свою жизнь, с того самого дня, когда он принес мне вишневый пирог, который мы съели на черной лестнице, откусывая по очереди… я любила его. Мне всегда казалось чудом, что он тоже меня любил. Что он прошел через испытания охотничьего сезона, которые все еще должны проходить наши молодые люди, что он не забыл меня за время моего уединения на Сайпресс Хилл и что он выбрал меня в жены. И стал отцом моих детей. И меня совершенно не волнует, что законно, прилично, а что… — Она разразилась рыданиями.
— Дорогая моя… — Сесилия неуверенно протянула руки. В течение многих лет Миранда в ее представлении оставалась деликатной фарфоровой статуэткой, такой же, как ее родная сестра и вообще все женщины этого типа. С такими женщинами Сесилия всегда соблюдала правила этикета: До них можно было дотрагиваться только кончиками пальцев, слегка прикасаться к щеке при приветствии. Но сейчас Миранда не отпрянула, наоборот, склонилась к Сесилии, словно та была ей матерью или теткой.
Миранда никак не могла успокоиться, у Сесилии даже спина затекла от неудобного положения. Наконец Миранда взяла себя в руки.
— Проклятие! — сказала она. — А я-то думала, что все позади.
— По-моему, ты никогда не сможешь об этом забыть, — ответила Сесилия.
— Нет. Конечно нет. Но нужно же продолжать жить. Ты права, я обязана это сделать. Но я даже не представляю как.
— А твои советчики…
— Стервятники. — Миранда искоса посмотрела на Сесилию и слегка отодвинулась от нее. Сесилия вcтала на ноги и потянулась. — Ты никогда не была замужем и потому, скорее всего, даже не представляешь, насколько все запутано. Твое имение целиком и полностью принадлежит тебе…
— Если не встревают мои грозные родственнички, — вставила Сесилия. Она слишком хорошо помнила, как сестра пыталась заставить ее изменить завещание. Юридические дрязги тянулись не один год.
— Верно. Банни оставил мне наследство в разных сферах. От чего-то я сразу отказалась. Политика…
— Но ведь никто не ожидает от тебя, что ты займешь место Спикера…
— Нет. — В голосе Миранды прозвучала обида. — Все считают, что в политике я ничего не смыслю. Хотя это не так, я многое знаю и понимаю, и вполне могла бы стать преемницей Банни, если бы никто не мешал.
Сесилия едва сдержалась, чтобы не раскрыть рот от удивления. Миранда — политический деятель? Потом она вспомнила Лоренцу. Что ж, это был прекрасный пример женщины-политика. Сесилия даже содрогнулась, потом снова села и налила себе еще чашку чаю.
— Лоренца, — Миранда снова, как эхо, повторила мысли Сесилии. — Мы с ней часто пробовали разыгрывать различные политические ситуации… Но тебе это будет неинтересно, Сесилия, если, конечно, ты не проведешь аналогию с миром лошадей… представь себе, что ты скачешь верхом на очень крепкой и тренированной лошади, которая презирает тебя, но согласилась, имея на то свои причины, слушать тебя и повиноваться.
— Однажды со мной произошло нечто подобное, — ответила Сесилия, надеясь, что Миранда сменит тему разговора.
Но та шикнула и продолжала:
— Сейчас речь не о лошадях. Ты когда-нибудь фехтовала?
Фехтовала. Она задумалась, что это может значить. Что-то похожее встречалось ей недавно, кажется, в «Словаре навигационных терминов космопилота», но вряд ли Миранда говорит о космическом пространстве.
— Это старинный вид спорта, — продолжала Миранда. — Он берет свое начало от древнего вида боевого искусства. Драка на шпагах, иначе фехтование.
— Нет, я никогда не фехтовала. — Сесилия чувствовала себя идиоткой. Она только что потратила битых полчаса на то, чтобы успокоить вконец расстроенную женщину, и вот теперь ее расспрашивают, как последнюю школьницу, о виде спорта, который ей всегда казался бессмысленным.
— Тебе стоит попробовать, — сказала Миранда, встала и стала нервно прохаживаться по комнате. Она дотрагивалась до окружавших ее предметов, как будто двигалась на ощупь. Портьеры, письменный стол, стул. — Прекрасно дисциплинирует, к тому же может пригодиться на борту космического корабля.
— Что может пригодиться? Шпаги? — В голосе Сесилии прозвучало удивление. Неужели Миранда сошла с ума? Сначала слезы, потом разговоры о политике, теперь вот шпаги?
— Меньше разрушений, — ответила Миранда. — Если нужно только убить людей, зачем портить корабль?
Так и есть, она лишилась рассудка. Может, недоброкачественные омолаживающие препараты? За такую красоту рано или поздно приходится платить.
— Сесилия, я не сумасшедшая. Не… совсем сумасшедшая. Конечно, я разбита, обезумела от горя, но я не лишилась рассудка. Если бы ты была знакома с фехтованием, то поняла бы: то, чем мы занимались с Лоренцей, похоже именно на фехтование. То же самое происходило между Банни и ее братом Пирси, но… нет. Ты не поймешь.
Сесилия почувствовала, что начинает сердиться. Она плотно закрыла глаза и сказала:
— Миранда. Я знаю, у тебя большое горе. Тебе нужно выплакаться. Только, пожалуйста, прекрати разговаривать со мной, как с глупой школьницей…
— Но ты такая и есть, — ответила Миранда тем же холодным бесстрастным голосом. — И всегда была такой. Ты так и не повзрослела, совсем как Брюн.
Непонятно, почему Банни послал Брюн именно к тебе. Это ведь смешно…
— Ты обвиняешь меня в том, что произошло с Брюн?
— Н-н-нет… то есть я понимаю, что мы сами выбрали ее генетический тип, мы сами захотели, чтобы она была смелым и отзывчивым человеком. Но когда Брюн столкнулась с тобой, для которой вся жизнь — непрекращающийся охотничий сезон… Ты постоянно подзадоривала ее брать барьер за барьером, все выше и выше. Ну и что получилось из всего этого? Она стала подражать тебе. А это настоящая… деградация!
На секунду гнев сменился удивлением. Сесилия осторожно сказала:
— Но она не похожа на меня.
— Разумеется, она не помешана на лошадях. Но ее безрассудство, ее ужасная безответственность…
Сесилия снова начинала сердиться.
— А я и не думала, что ты считаешь меня безответственной, — как можно спокойнее сказала она.
Миранда быстро помахала рукой.
— Ну, конечно, не во всем. Но ты совсем не знаешь, что такое чувство ответственности перед семьей, чувство долга и преданность Династиям… — Она откинула голову, и на секунду все вокруг затмила копна ее пышных золотых волос. — Брюн бросилась спасать тебя. Ее спокойно могли убить…
— Я ее ни о чем не просила, — ответила Сесилия. — Разве я могла? Она просто…
— Любила тебя, — закончила Миранда. Под блузой из зеленого шелка видно было, как поднимаются и опускаются ее плечи, хотя Сесилия не услышала самих вздохов.
— Она любила вас ничуть не меньше, — ответила Сесилия. — Вам просто не нужна была помощь.
— Да, — Миранда снова посмотрела ей прямо в глаза. — Мне никогда не нужна была помощь.
Она долго стояла, не произнося ни слова, потом опять вздохнула и пожала плечами.
— Марта Саенц сказала, что мы не сумели найти правильных образцов поведения для Брюн. Она сказала это Банни, когда приехала помочь в операции по спасению Брюн. Я тогда обрадовалась ее приезду, я знала, что мы в чем-то допустили ошибку, хотя остальные наши дети выросли хорошими людьми… Банни был шокирован, когда Марта сказала ему, что он виноват в том, что не смог справиться со своей неприязнью по отношению к лейтенанту Суизе, которая в конце концов и спасла Брюн. Я совсем не понимаю Брюн, хотя она моя дочь.
— А как насчет остальных детей? Баттонз и Сара?..
— Они очень помогают, насколько это вообще возможно. Все считают, что Баттонз должен стать преемником отца. Но вот младший брат Банни Хар-лис… Ты помнишь его?
Поделиться книгой: