Список возмездия

Ничего и никого.

Время шло, а я боялась пошевелиться или вздохнуть слишком громко. Напрягая слух, я пыталась расслышать шаги, но тишину ночи нарушала лишь трескотня насекомых. Что, если там действительно притаился снежный человек? Или чупакабра?

Или гигантский плотоядный жук-вонючка?

Похоже, я совсем обезумела от страха.

Никого там не было. У Эллы просто разыгралось воображение. Может, послать к черту юридический факультет и заняться литературным творчеством? Судя по тому, как легко мне удавалось напугать себя до чертиков всякой безобидной ерундой, я могла бы стать низкопробным подражателем Стивена Кинга или еще кого.

Тихо засмеявшись, я повернулась к своей машине и потянулась к ручке двери. Кончики пальцев уже коснулись металла, когда дуновение теплого воздуха шевельнуло волосы у виска.

А это было предупреждением.

Во мне разом ожили все инстинкты: опасность, опасность! Но было уже слишком поздно. Чья-то рука зажала мне рот. Я резко дернулась назад, и ключи выскользнули из пальцев, звонко ударившись об асфальт.

Мозг словно впал в ступор, не в состоянии переварить происходящее. В следующее мгновение мои ноги оторвались от земли, и расстояние между мной и машиной стало увеличиваться. Похоже, меня тащили назад.

Ужас сковал меня льдом, и я, наконец, вынырнула из оцепенения. Инстинкт самосохранения взял верх. Сердце забилось вдвое быстрее, и я стала сопротивляться, извиваясь всем телом, пытаясь разжать руку, стальным обручем стягивающую мою грудь.

Нападавший крякнул, но не ослабил хватку. Меня захлестнуло волной отчаяния. Я вцепилась в руку, зажимавшую мне рот, но мои ногти заскребли по грубой коже перчатки. Дыхание вырывалось из носа рывками, с присвистом.

Это происходит не со мной. Боже, это не со мной.

Я закинула руку за спину, в надежде нащупать хоть какую-то опору, но колотила лишь воздух. Моя машина находилась уже в нескольких метрах от меня, и сзади подступал лес. Где-то глубоко в сознании, в той части мозга, которая еще соображала, сидела мысль о том, что, если меня затащат в лес, это конец.

Я окончательно растерялась, не зная, как бороться или защищаться, полностью подчинившись панике. Отчаянно брыкаясь, я потеряла сандалии, но мои резкие движения заставили злодея оступиться. Я снова выбросила ноги вперед, и он поскользнулся на насыпи.

Мы повалились на землю клубком переплетенных ног и рук. При падении я ударилась так, что стало нечем дышать. Но жажда жизни оказалась сильнее. Не обращая внимания на огненную боль в ребрах, я перекатилась на колени и стала карабкаться вверх по небольшому склону. Босые ноги скользили по мокрой траве, впивались пальцами в дерн.

Мой истошный крик прорезал тишину. Вспорхнули испуганные птицы, захлопали крыльями, сотрясая толстые ветви деревьев у меня над головой. Я почувствовала теплый асфальт под ногами, и из груди снова вырвался крик.

– Помогите! – закричала я, выбравшись на пустынную дорогу. – Кто-нибудь, помогите…

Что-то тяжелое обрушилось на меня сзади, и я шлепнулась оземь, разбивая в кровь коленки и ладони. Огненную вспышку боли поглотило нарастающее ощущение ужаса.

Мой крик заглох, когда что-то врезалось мне в поясницу, и я потеряла ориентацию в пространстве. Руки подломились, и я уткнулась щекой в мостовую. Меня грубо перевернули на спину, и прямо передо мной оказалось лицо, скрытое в тени темного капюшона. Я уловила слабый отблеск застежки «молнии», но казалось, что под капюшоном нет ничего, кроме тьмы.

Я тотчас завертелась под навалившейся на меня тяжестью, взбрыкивая бедрами, пытаясь стряхнуть ее, но сильные ноги взяли меня в плен, а руки вцепились в горло, обрывая мой крик. Я сдержала вздох, прежде чем до меня дошло, что он последний.

Я попыталась глотнуть воздуха, но ничего не попадало в мой приоткрытый рот. Ничего. Горло сдавливали все сильнее, я чувствовала, как визжат от боли мышцы и кости шеи. Легкие сжимались от недостатка кислорода.

Реальность происходящего обдала меня порывом холодного зимнего ветра. Я догадывалась, что меня ожидает куда более зловещая участь, чем надругательство в темном лесу. Все шло к тому, что меня убьют.

О боже. О боже, только не это. Я не хотела умирать вот так, на обочине дороги, без всякой причины. Да я вообще не хотела умирать.

Паника совсем другого рода поднялась во мне, и, замахнувшись, я начала молотить его кулаками, но нападавший казался непробиваемым. Он откинулся назад, избегая прямого удара в лицо, но мне удалось схватить его за капюшон. Почувствовав прилив сил, я сорвала его.

Ужас выбил из моих легких остатки воздуха, которые еще поддерживали во мне жизнь.

Передо мной оказалась картинка из фильма ужасов. Лицо нападавшего скрывала маска клоуна – из твердого пластика. Призрачно-белая кожа с красным румянцем на щеках. Широко распахнутые глаза с тремя нарисованными черными ресницами. Поверх прорезей два полукруга, тоже намалеванные черной краской. Пуговка носа красного цвета. Губы, расплывшиеся в омерзительной улыбке, обнажали нарисованные зубы.

Насмерть перепуганная, я потянулась к маске, но ее обладатель ловко увернулся. Капюшон соскользнул еще ниже, открывая голубой кудрявый парик.

Судорога сковала мое тело, и, дернувшись, я ударилась об асфальт. Это… это последнее, что я увижу, подумалось мне, когда я снова попыталась обрушиться на него с кулаками, хотя руки уже не слушались. Ватные, бесполезные, они упали по бокам, вывернутые под неестественным углом.

Клоунская маска приблизилась ко мне, останавливаясь всего в каких-то сантиметрах от моего лица. Сердце притормозило, когда он наклонил голову набок, наблюдая за мной откуда-то из глубины темных дыр.

Мои губы зашевелились, складывая слово, которое я уже не могла произнести вслух. Пожалуйста. Я бездумно повторяла его снова и снова. Пожалуйста.

Тихое цоканье донеслось из-за маски, и он медленно покачал головой. Слезы закипели в моих глазах, полились по щекам, и размытый образ существа постепенно тонул во мраке.

И вдруг он убрал руки, и мои легкие судорожно расширились, жадно вбирая воздух. Это казалось невероятным, но я могла дышать! Он приподнял меня, схватив за плечи, отрывая от земли, как мертвый груз, и…

Яркий свет залил дорогу, и существо замерло надо мной. Оцепенение длилось всего мгновение, после чего меня швырнули обратно на асфальт. Я треснулась затылком, боль вспыхнула пламенем, а потом в глазах потемнело.

Я снова чувствовала на себе чужие руки. Послышались голоса – много голосов, и они несли спасение. Кто-то кричал. Отовсюду доносился топот ног. Я не могла поднять голову, зато ко мне вернулось зрение, но видела я только звезды.

Хотя и расплывчатые, они по-прежнему мерцали, как крошечные факелы тики. Меня подхватили на руки, оторвали от земли, и голос хрипло прошептал на ухо:

– Я с тобой.

Глава 2

Покушение на убийство согнало в наш городок копов, что называется, отовсюду.

Я попыталась сесть на больничной койке, не обращая внимания на фиксирующую ребра повязку и тупую боль в затылке. Мама стояла рядом, нежно уговаривая меня лечь обратно. Ее светлые волосы, обычно тщательно уложенные, падали на плечи небрежной копной кудрей, а в ореховых глазах – ближе к зеленоватым, чем к карим, – плескалась паника.

– Детка, просто ляг и расслабься, – сказала она, расправляя на мне тонкое голубое одеяло. – Тебе нельзя много двигаться.

– Слушайся маму, – донесся голос с другого конца кровати.

Я перевела взгляд в ту сторону, где сидел мой отец. Одно то, что родители примчались вдвоем, да еще и терпели общество друг друга, говорило о том, насколько все серьезно. Хотя чему тут удивляться – если дочь едва не задушили до смерти, разведенным родителям можно на время и забыть о взаимных обидах и распрях.

Мозги плавились.

– Мама, – вздохнула я, поглядывая на двух полицейских, что маячили у нее за спиной. Еще больше копов толпилось в коридоре – городе, округе, штате. С тех пор как я очнулась в машине скорой помощи, на меня обрушилась лавина вопросов. – Я в порядке. Честное слово.

Мама покачала головой, присаживаясь рядом.

– Ты была почти… – У нее вырвался судорожный вздох. – Ты могла бы…

В животе стянулся тугой узел. Мама не закончила фразу, но я и без того знала, что она хотела сказать. Отец потянулся ко мне и положил руку на мою ступню, выглянувшую из-под одеяла.

Я могла умереть, но он остановился – поднял меня с земли, как будто собирался оттащить подальше от дороги, вырубить меня, но не убить.

И это еще больше пугало.

Желчь поднялась в воспаленном горле, и я откинулась на плоские подушки, сложенные в изголовье. Крупная дрожь пробежала по телу, когда я сделала медленный, долго сдерживаемый выдох.

За спиной у мамы переминался с ноги на ногу офицер Риттер.

– Прошу прощения, что приходится задавать вопросы… когда вы еще так ослаблены…

– Все хорошо. – Потянувшись руками к лицу, я замерла, увидев расцарапанные в кровь ладони. Я опустила руки и прижала их к бокам. – Это важно. Я понимаю.

– В ваших показаниях нападавший все время упоминается в мужском роде, но вы уверены, что это был мужчина? – спросил коп, придерживая фуражку под мышкой. – Вы сказали, что человек был в маске и парике.

– В маске клоуна? – пробормотал отец, проводя рукой по аккуратно подстриженным каштановым волосам. – Во что превращается этот город?

Город? А куда катится мир? Я с трудом сглотнула, невольно поморщившись. Раньше я никогда не боялась клоунов, но теперь уж точно не смогу смотреть на них без содрогания.

– Меня подняли как пушинку, а ведь я вешу без малого…

– Дорогая, – тихо произнес отец, многозначительно глядя на меня. – Я думаю, что он понял твою мысль.

Коп кивнул.

– Но среди женщин тоже найдется немало сильных особ, Элла. Я обращаю на это внимание, потому что нам нужна полная информация, чтобы мы знали, кого искать.

Я снова перевела взгляд на свои исцарапанные ладони. Перед глазами ожила картинка, как я хватаюсь за ручку водительской двери. Еще миг – и я бы сидела в машине, в безопасности. Воспоминания о том, как меня дернули назад и потащили прочь от машины, оказались слишком свежими. У меня вырвался рваный вздох.

– Элла, – прошептала мама и положила дрожащую руку мне на плечо, в то время как отец сильнее сжал мою ступню. – Ты в порядке?

Я кивнула, поднимая взгляд на копа.

– Набросившись сзади, он притянул меня к себе. – Я закусила нижнюю губу, а отец отпустил мою ступню и отодвинулся. Напряжение пробежало по его телу, разливаясь в душном воздухе. – Я не почувствовала… ну, вы понимаете…

Сисек. Грудей. Буферов. Я не могла себя заставить произнести хоть одно из этих слов в присутствии отца, который и без того выглядел смущенным.

К счастью, коп понимающе кивнул, и мне не пришлось ничего из себя вымучивать. Он задал еще пару вопросов, а последний застал меня врасплох.

– Вы посещали доктора Оливера. Это так?

– Да. – Я взглянула на родителей, но, похоже, вопрос их нисколько не озадачил.

– Могу я спросить, почему вы посещаете психотерапевта?

Тепло прилило к моим щекам. Наверное, глупо стесняться визитов к врачу, когда я чудом избежала смерти, но мне не понравилось выражение лица полицейского. Казалось, его очень занимало, что со мной не так, раз я вынуждена посещать психолога.

– Мы настояли на том, чтобы она прошла курс психотерапии после нашего развода, – ответила мама и, в общем-то, не солгала. В общем. – Исключительно для профилактики.

– Ладно. – Риттер взглянул на своего напарника. Зеленый мундир плотно облегал его широкие плечи. – У меня остался всего один вопрос, вы позволите? – Когда я робко кивнула, он послал мне ободряющую улыбку, которая почему-то заставила меня неловко заерзать на кровати. – Вы близко общались с Ви Бартол?

Папа замер в изножье кровати. Бледнея на глазах, он повернулся к копу.

– Это не та ли девушка, которая пропала?

– Две недели назад, – прошептала я, поднимая руку и касаясь шеи кончиками пальцев. – Не могу сказать, что знала ее очень хорошо. Я имею в виду, мы выросли вместе, но не были близкими подругами. Так, здоровались.

Потянувшись ко мне, чтобы убрать с моего лица пряди волос, мама настороженно нахмурилась.

– Я слышала в новостях, что она вроде бы сбежала из дома. И как это связано с моей дочерью?

– Мы действительно считаем, что она сбежала, – ровным голосом произнес Риттер. – Но в подобных ситуациях должны рассматривать все возможные… версии. Ее исчезновение и это нападение… скорее всего, они не связаны… но мы все равно должны проверить.

– Понятно, – сказал отец, качая головой. – Моя дочь в безопасности. Верно?

Я оцепенела, пока коп отвечал на вопрос, и мои мысли завертелись вокруг Ви Бартол. Неужели полицейские подозревали, что с ней могло произойти что-то страшное, но утаивали эту информацию от общественности? Я не могла знать наверняка, так же как не видела связи между исчезновением Ви и тем, что случилось со мной.

– Нам придется побеседовать и с другими – с теми, кто был на вечеринке и уезжал примерно в то же время, что и вы, – продолжил коп.

А я вдруг вспомнила голос – его голос и застыла, не в силах пошевелиться. Я с тобой. Сердце сжалось. Я подумала о том, что они уже разговаривали с ним. Я посмотрела на дверь, почему-то ожидая увидеть его в коридоре, но – увы.

– Если вспомните что-нибудь еще, пожалуйста, сразу позвоните нам. – Офицер Риттер протянул маме маленькую белую визитку. Он повернулся и, остановившись у двери, оглянулся на меня. – Вам очень повезло, юная леди.

У меня перехватило дыхание, и я крепко зажмурилась. Он мог бы и не говорить этого. Я и так знала, что попала в небольшой процент тех, кому посчастливилось вырваться из лап злодея.

Я родилась в рубашке.

* * *

– Ты видела новости? – донесся голос Линдси из моей спальни. – Только о тебе и говорят. Даже раздобыли твою прошлогоднюю школьную фотографию. Помнишь, тебе тогда приспичило носить косички? На той фотке ты выглядишь лет на двенадцать, больше не дашь.

Мое отражение в зеркале сморщилось, и я застонала. Правая щека выглядела так, будто я переусердствовала с румянами. Хуже того, при ближайшем рассмотрении она напоминала клубнику.

Я отстранилась от зеркала, взяв в руки тюбик туши для ресниц. Даже если бы не эта уродливая красная отметина, мое лицо пока не годилось для мейкапа. Немного блеска для губ и туши не помешало бы, но, если добавить что-то еще, я бы сошла за клоу…

Я не смогла закончить эту мысль.

В моем лице все казалось слишком большим. Глаза. Скулы. Рот. Милостью всевышнего или отцовской ДНК мне достался маленький нос. Сегодня утром мне совсем не хотелось возиться с укладкой, и волосы легкими светлыми волнами обрамляли лицо.

Убирая блеск для губ обратно в косметичку, я нахмурилась, заметив, как дрожит рука. Я сурово напомнила себе, что готова пойти в школу, что не нуждаюсь ни в каких выходных, и, вглядываясь в бледное лицо, мысленно повторила, что со мной все в порядке. Все обошлось.

Я жива.

Меня затрясло, когда в памяти ожила клоунская маска с зияющими черными дырами глазниц. Горло сдавило от боли, когда я с трудом сглотнула. Я взглянула на открытую дверь ванной, куда врывался голос Линдс. Она все еще рассказывала о том, что показали в новостях. Прошлой ночью я почти не спала. Тело ныло и пульсировало даже в тех местах, где, как мне казалось, это невозможно. И глубоко в душе сидела малюсенькая частичка, которая не хотела идти в школу.

Не хотела выходить из дома.

В животе прочно поселился холодок страха. Больше всего беспокоило то, что я не могу толком защитить себя. Я боролась со злодеем, как загнанный в угол зверь, обреченный на смерть. Я не могла дать настоящий отпор, и если бы в субботу ночью удача не оказалась на моей стороне…

Нет, я должна выбросить все это из головы.

Глубоко вздохнув, я оттолкнулась от умывальника и вышла из ванной, смежной со спальней. Наш дом на Роузмонт-авеню был настолько старым, что, казалось, мог еще помнить Гражданскую войну и даже населен привидениями, но еще до развода и до обвала рынка жилья, до… в общем, до того как все изменилось, родители выпотрошили всю его начинку и оборудовали ванную в маленькой бесполезной комнатке по соседству с моей спальней.

Линдс сидела на кровати, поджав под себя ноги, в обнимку со стареньким заботливым мишкой[6] голубого цвета, которого мне так и не хватило духу выбросить, хотя я до сих пор не выяснила, что это за персонаж.

Она слегка улыбнулась.