Тайна храма

— Да, это я!

Женщина, не дожидаясь приглашения, села за столик Эммы и положила на стол пухлый бумажный конверт.

— Госпожа Рунге, здесь обещанные деньги в дорожных чеках Американ Экспресс, от Курта Тейлора. Мне поручено задать вам несколько вопросов.

— Задавайте!

— Хочу вас сразу предупредить, я увижу, если вы мне солжете. При встрече с Майклом Штольцем вы упоминали имя Сьюзан Бековски?

— Точно нет, желание встретиться со Сьюзан появилось после встречи со Штольцем.

— Почему, рискуя карьерой, вам помогал детектив Мартенс?

— По-моему он просто хороший человек. Спросите у него сами.

— Обязательно спросим. И последний вопрос, после получения денег вы передадите мне все бумаги, какие у вас имеются?

— Да, абсолютно все.

— Я вам верю, прощайте, удачного полета.

— Вы меня не спрашиваете, сделала ли я копии с записей? — удивилась Эмма.

— Мой работодатель поручил мне забрать их и только, — загадочно улыбнулась женщина.

* * *

Следуя инструкциям Мартенса, Эмма, устроившись на своем пассажирском кресле в салоне аэробуса, набрала его номер.

— Рад слышать вас, мисс Рунге.

— У меня все в порядке, я в самолете.

— Счастливого пути, Эмма! Берегите себя.

На пустынной улице Бостона в автомобиле детектива Мартенса сидел еще один человек.

— Ну что, детектив, мы выполнили все свои обещания, Эмма Рунге в самолете. Очередь за вами. В дневнике Карла не хватает нескольких последних страниц. Вы сказали, что они у вас.

— Да, без проблем, все под вашим сиденьем.

Мужчина вытащил пакет из-под своего сиденья, затем ни слова не говоря, открыл дверцу и выбрался из автомобиля. Не успела дверца захлопнуться, как воздух прорезал едва слышный свист выстрела со стороны улицы.

* * *

Аэробус поднялся в воздух, и Эмма, окончательно успокоившись, машинально приложила руку к груди. Ее пальцы ощутили непонятный твердый предмет. Как она могла забыть о золотом цилиндрике, висевшем на ее шее? Хоть что-то осталось на память о загадочном Карле Рунге.

Сейчас, когда Эмму уже никто не преследовал, можно было наконец-то спокойно обо всем подумать. Почему Иерусалим? Выбор был импульсивным и неосознанным, но, поразмыслив, Эмма поняла, что руководствовалась вполне определенной логикой. Дед в своих записях дважды упоминал о своем желании туда направиться, но так и не смог его осуществить. Очевидно, что Карл хотел попытаться найти эти временные порталы, следуя по стопам своего отца, Александра. Для того чтобы войти в портал, как писал Александр Рунге, надо найти место, «где ветры смогут дуть навстречу друг другу» и иметь два предмета: «копье» и «Карту Рома». Для этого надо еще отыскать эти вещи. Александр Рунге, предположительно, обнаружил их и описал в своем дневнике, как найти по крайней мере один из них: «„Карта Рома“ хранится в Храме Царей, в месте, где склоняли головы великие государи. В месте, где принимали они на себя бремя правителей» Значит, надо искать этот «Храм Царей». Эмма на минуту задумалась. Судя по всему, этот храм — какое-то очень известное место, раз там венчали на царство, но, сходу в голову ничего не приходило. Ни одно всемирно-известное храмовое сооружение не носило такого названия. Это и понятно, вряд ли Александр, а вслед за ним и Карл Рунге, указали бы на это место открытым текстом. Ведь Карл вообще был «под колпаком» у спецслужб. Значит, это загадка, к разгадке которой есть ключ в самих же записях.

Тут она вспомнила слова брюнетки из ЦРУ о копии с рукописи и не удержалась от улыбки. В телефоне, который ей подарил детектив, была великолепная фотокамера, и она не преминула ей воспользоваться. Может, Мартенс дал ей такой телефон неслучайно.

Эмма быстро открыла телефон, куда успела скопировать мемуары деда, и нашла нужную страницу: «Со священной горы, где распяли царя царей, по правую руку останется священный город, а по левую будет Храм Царей в новом городе».

Вот оно! Теперь осталось понять, что за священная гора, где распяли «царя царей». Самый известный во всем мире распятый на горе — это, конечно, Иисус Христос. Эмма слышала, что в некоторых религиозных текстах его называли царем царей, вероятно, в смысле высшего почитания. Однако немало было опубликовано исследований и художественных произведений, утверждавших, что Иисус действительно был царем или императором. Так что сомнений нет — речь шла о распятии Христа на горе Голгофе. Главное, что на этой же странице дед упоминал о своем намерении поехать в Иерусалим. Стало быть, ее выбор был правильным. В Эмме проснулся журналист — необходимо предпринять свои собственные поиски, может быть, именно ей суждено найти портал. Надо дочитать записи деда до конца.

Стюардесса предложила плед и подушку. Это было очень кстати, впервые за несколько дней можно было расслабиться. Эмма удобно устроилась в кресле и открыла последнюю часть записей Карла Рунге на экране телефона.

«Отец завершил свой дневник описанием встречи с экспедицией из СССР. „В 1939 году в турецкой Каппадокии мы столкнулись с русской экспедицией, располагавшейся в этом месте уже более полугода. Мы искали древнее покинутое селение Сум, но на его месте нашли палатки русских. Их было более 30 человек, все мужчины, большинство военнослужащие, судя по выправке.

Руководил ими известный исследователь Иван Максимов. Его статьи, опубликованные в 1932–1935 годах в мировой прессе, были настоящей сенсацией. Суть их была в следующем: советской экспедиции удалось найти подземный город в Андах, на территории Перу, залегающий на глубине более 3000 метров.

Конечно, все археологи мира были взбудоражены этим открытием. Правда, мнения ученых разделились. Одни называли это искусной фальсификацией, другие, как и я, отнеслись к открытию благосклонно. Было опубликовано полсотни фотографий из этого подземелья. Удивительным был и первый вход в поселение — 500-метровый вертикальный колодец с абсолютно гладкими стенами. Коридоры подземного города были необычайно высоки и превышали 7 метров. Сам город напоминал чашу, в центре которой находилось озеро, точнее искусственно расширенная часть подземной реки. Поднимающиеся вверх стены были испещрены аккуратными правильными отверстиями, будто это окна в высотном доме. Никакой бытовой утвари в покинутом городе найти не удалось.

Местные индейцы уверяли, что они видят время от времени выходящих из-под земли высоких белых людей с золотистыми волосами. Сам Максимов не сомневался, что под Землей есть жизнь, и он вполне допускал, что проживают там наши предки-инопланетяне. Он обращал внимание на то, что колодец, по которому его экспедиция спустилась в подземный город, — не воздуховод, а дверь на поверхность Земли. На дне колодца есть запорное устройство, прерывающее подачу воздуха. Таким образом в подземелье формируется особый микроклимат, пригодный для жизни обитающих там существ и не пригодный для человека, живущего на поверхности земли.

Не могу сказать, что в Каппадокии нас встретили с распростертыми объятиями, нам даже пришлось расположить свой лагерь в удалении от русского. Я решил попробовать разбить стену недоверия и пригласил „большевиков“ на праздничный ужин. К моему удивлению, они тут же согласились.

Уже через несколько минут после начала ужина Максимов мне признался, что их продовольственные запасы скудны, и уже несколько месяцев основа их пищи — консервы. Спиртное добыть в этой местности невозможно, и они вынуждены блюсти сухой закон.

Здесь надо пояснить, что на столе стояло пиво, вино, жареное мясо и много чего еще. Почти все наши запасы спиртного, рассчитанные на два месяца, в этот вечер были уничтожены, но между членами двух экспедиций наладился дружеский контакт. После этого торжественного мероприятия мы пробыли в Суме неделю и с русскими вполне даже ладили.

Советской экспедиции удалось обнаружить подземный город, но им приходилось буквально вгрызаться в землю. Почти все туннели и пещеры были завалены землей и щебнем.

С самим Максимовым я имел несколько длительных и ужасно интересных бесед. Отбросив формальности, мы делились с ним результатами последних экспедиций. Поразительно, но наши устремления по большей части совпадали. Он, как и я, интересовался космическими порталами и видел карту таких мест, откуда человек взлетает в небо без всяких видимых устройств. Месторасположение порталов, найденных русским, почти в точности повторяло описанные мною.

Иван также поделился со мной совершенно невероятной историей, которая нигде не была опубликована. В Перу русская экспедиция нашла карту, высеченную на стене, которая указывала на множество подземных городов, раскинутых по всей Южной и Северной Америке. Объединял их гигантский по протяженности подземный туннель, пронизывающий огромные расстояния.

Максимов и трое добровольцев предприняли попытку пройти по подземной дороге. Но преодолеть они смогли не более трех миль. В конце пути туннель сузился настолько, что в получившееся отверстие не смог бы пролезть человек. На следующий день Иван вновь спустился в этот тоннель и, к своему удивлению, натолкнулся на узкое отверстие уже через полмили. Загадочный туннель был подвижен.

Излагая эти невероятные факты, Максимов не пытался найти им объяснения. Он просто рассказывал о фантастических приключениях очень спокойно, можно сказать, уныло-монотонно. Было совершенно очевидно, что этот человек много чего видел и знает, но не горит желанием рассказывать.

В очередной раз я прихожу к выводу, что мы совсем не знаем ни самих себя, ни окружающий мир“.

На последней странице своего дневника отец просил меня уничтожить его записи после прочтения. В первую очередь описание обряда посвящения. Перед окончанием своего повествования я так и сделал. Дневника Александра Рунге больше нет».

Иерусалим, Израиль

После произошедших с ней событий и длительного перелета Эмма отсыпалась почти сутки. Спустившись в ресторан отеля, женщина заметила нескольких человек в шортах. Ее темные джинсы и мохеровая кофта резко контрастировали с летней одеждой туристов. Глядя на шведский стол, уставленный всевозможными яствами, она поняла, насколько голодна. Устроившись у большого панорамного окна, Эмма наслаждалась наступившим спокойствием, чему немало способствовала ясная солнечная погода.

Напротив отеля на узкой улочке примостилась лавка торговца арабскими платками, подобные платки были весьма популярными лет пятнадцать назад в штатах. Торговец — высокий худощавый мужчина в сером балахоне до пят — беседовал с пожилой супружеской парой, явно туристами. Дама лет шестидесяти примеряла один платок за другим, оценивая наряд в большом мутном зеркале.

Торговец бурно жестикулировал, поочередно обращаясь то к мужчине, то к женщине. Наконец дама выбрала несколько платков, и начался театр восточной торговли. Не было совершенно никаких сомнений, обе стороны торгуются изо всех сил. В какой-то момент супруги положили платки обратно и попытались уйти. Но не успели они сделать и несколько шагов, как коммерсант перекрыл им дорогу, протягивая оставленные платки. Пожилой мужчина достал кошелек, но увидев цифры на калькуляторе, протянутом торговцем, только раздосадованно всплеснул руками. Начался новый виток торговли.

Как только пожилой турист предпринимал попытку засунуть кошелек обратно в штаны, коммерсант молниеносно печатал новую цену на калькуляторе. К лавке подошли еще трое путешественников, и в этот момент торговец уступил. По лицам пожилых людей было видно, что они уже были не рады, что связались с ним. Видимо испугавшись, что постные лица покупателей могут отпугнуть вновь подошедших, мужчина стремительно нырнул в свою лавку и вытащил из нее маленький сувенир.

Он галантно презентовал его пожилой даме. Женщина заулыбалась, а ее спутник дружественно поднял руку, чтобы попрощаться. Заученным движением торговец схватил кисть туриста и начал ее трясти в радушном рукопожатие. Со стороны казалось, что прощаются старые добрые друзья в предвкушении новой встречи. Свежая партия туристов с умилением смотрела на эту сцену, справедливо полагая, что нашли правильное место для покупки памятных подарков.

Эмма наблюдала за этой сценой с удовольствием. Люди покупают не нужные им вещи, наверняка переплачивают вдвое и уходят довольные. А режиссирует этот спектакль «бедный» араб в скромной одежде. Впрочем, пора и ей насладиться солнцем и местным восточным колоритом.

Через несколько минут она была уже на улице. Для покупки летних вещей портье порекомендовал большой магазин за углом отеля. Примерив элегантные белые шорты-юбку, едва доходившие ей до колен, Эмма принялась искать верхнюю часть одежды.

— Извините, — услышала она за спиной приятный женский голос.

Обернувшись, она увидела миниатюрную красивую израильтянку, держащую в руках вешалку с восхитительной снежно белой блузкой. Эта же продавщица любезно предложила занести старые вещи покупательницы в отель.

Эмма вышла из магазина и чуть не сшибла с ног чернявого парнишку лет двенадцати.

— Простите, мадам, — улыбнулся он, — такую красивую женщину в этих местах должен сопровождать мужчина, а если он к тому же лучший гид в Иерусалиме, то никак нельзя отказаться.

Парень забавно коверкал английские слова, и Эмма не смогла сдержать улыбку.

— Меня зовут Садык, — стараясь придать голосу взрослой мужской хрипотцы, выпалил он. — Я хороший гид и хороший друг, могу достать все, что угодно, и знаю каждую трещинку в этом городе. Пятьдесят американских долларов в день, это ведь для вас сущие пустяки. Я покажу, где купить сувениры и одежду за четверть цены. Ваши вложения окупятся, мадам, это очень выгодная сделка. Вы знаете, как переводится мое имя на английский? Правдивый! Я вообще никогда не вру.

Эмма с трудом остановила тараторящего мальчишку. Ей действительно нужен гид и желательно не из туристического бюро, наверняка, этот паренек знает в этом городе каждую улочку, не говоря уже об общеизвестных достопримечательностях.

— Посмотрим, — делая вид, что колеблется, произнесла Эмма. — Ты и вправду все здесь знаешь?

— Мадам! — обрадовался Садык. — Я знаю здесь каждый уголок. Что вы хотите? Контрабандные товары. Клубы для взрослых. Антиквариат…

— Нет, нет, — перебила его женщина. — Ничего такого. Мне хочется посмотреть город и послушать про его историю.

— Без проблем, мадам.

— Не называй меня мадам, мое имя Эмма.

— Мадам Эмма! Я расскажу тебе то, что не расскажет ни один экскурсовод в этом городе. Никакой толерантности, только голая правда, — торжественно произнес мальчик.

На удивление, старый город оказался невелик. Узкие улицы, многочисленные ступени и расстилающийся над ними многоязычный гул. Из объяснений подростка следовало, что город разделен на четыре квартала — армянский, еврейский, мусульманский и христианский. Садык и трое его братьев проживают в самом большом — мусульманском.

— Перед нами ворота святого Стефана, — начал экскурсию юный гид. — Отсюда начинается знаменитая Виа Долороза — путь Иисуса на свою казнь.

Из красочного путеводителя, захваченного Эммой в отеле, следовало: «маршрут недостоверен, и он проложен в 18 веке. Удивительно, но факт: никто из четырех евангелистов, упоминая о Голгофе, не дал для нее сколь-нибудь точной привязки к местности. Лишь в Евангелии от Иоанна туманно говорится: „На том месте, где он распят, был сад“».

Ловко уворачиваясь от движущихся навстречу туристов и местных жителей, мальчик продолжал:

— «Официальное» расположение Голгофы было окончательно закреплено не так уж и давно — в XVI веке. Христиане, видимо, долго спорили между собой, где должна быть Голгофа и, наконец, определились. Именно тогда францисканские монахи начертали Крестный путь Исы по улицам Иерусалима. Однако улицы средневекового города не совпадали с планом города времен римского правления. Об этом местные гиды тебе никогда не скажут, но это факт.

— Не совпадают? — восхищенно, переспросила Эмма. — Откуда ты все это знаешь?

— Я же тебе говорил, что ты не пожалеешь, нанимая меня! — гордо произнес Садык. — Мой отец известный историк. Правда местные иудеи и христиане сильно критикуют его. Но это как ты понимаешь для них бизнес. Мусульман сейчас принято называть фанатиками, но ты сейчас увидишь, фанатики вовсе не мы, а они сами. Кстати, инициативу францисканцев многие христиане не поддержали, некатолические церкви не поддерживают до сих пор. Вот такие дела на вашем христианском фронте. И уважаемая моим отцом православная церковь лишь частично признает ныне существующую Виа Долороза, так как из четырнадцати остановок в Евангелиях упоминается меньше половины. Вот, кстати, и первая стоянка, где Иисус был приговорен к казни Понтием Пилатом.

Мальчик с улыбкой наблюдал за своей спутницей, недоуменно осматривающей окружающие их строения.

— Расслабься, резиденции римского прокуратора здесь давно нет, если, конечно, исходить из того, что она здесь когда-нибудь была. Теперь здесь женский католический монастырь, вот такие дела. Пойдем дальше. В нашем городе все неоднозначно.

На каждой стоянке находились не только праздные туристы, но и паломники. Кто-то из них молился, прижимая к груди Библию, некоторые возлагали руки на стены строений и к пыльным каменным ступеням, на глазах многих были слезы. Глядя на них, не было никакого сомнения, что пребываешь в Священном Городе. Да и повествование Садыка было мальчишески саркастическим лишь при упоминаниях явных нестыковок при проложении маршрута далекими предками. По его мнению или, вероятно, по мнению его отца, каждая улица в старом городе священна и требует к себе трепетного отношения от прибывающих сюда людей.

Выйдя на маленькую площадь, запруженную людьми, Садык благоговейно прошептал:

— Перед тобой Храм Гроба Господня, главная точка паломничества христиан всего мира. Ни мусульмане, ни евреи не поддерживают теорию гроба. Так хоронить в наших местах было не принято. Но, с другой стороны, кто знает наверняка? История храма такая — по приказу византийского императора Константина Мономаха была воздвигнута церковь, и она простояла до 1808 года. В тот год она почти полностью сгорела. Храм был восстановлен и разделен между шестью противоборствующими христианскими общинами: католической, греческой православной, армянской, коптской, сирийской и эфиопской. И забыл тебе сказать, армянский квартал самый закрытый в городе, там лучше не появляться вечером. У нас тут армяне круче евреев, хотя мы их особо и не разделяем. Сейчас Голгофа официально принадлежит Иерусалимской православной церкви. Ну ладно, сама все увидишь! Я дальше с тобой не пойду, если не возражаешь, подожду тебя здесь.

— Тебе запрещено? — с участием поинтересовалась Эмма.

— Да нет, что ты, — рассмеялся мальчик. — Я был там тысячу раз. Много народу, людская толчея сильно изматывает. Ты сама все увидишь.

Эмма вошла в Храм Гроба Господня увлекаемая другими верующими. Направо по лестнице вверх — Голгофа, с левой стороны гроб Господень. Внутри храма полутьма, рассеиваемая множеством свечей. Люди поджигали связки свечей, затем тут же гасили их под специально устроенными металлическими колпаками, запах воска был повсюду. Голгофа оказалась храмом, в котором было невозможно осуществить предначертание Рунге: «Со священной горы, где распяли царя царей, по правую руку останется священный город, а по левую будет Храм Царей в новом городе».

Проведя около получаса в храме, Эмма вышла из него воодушевленная и одновременно растерянная. Сама церковь произвела на нее огромное впечатление, но невозможность следовать инструкциям деда повергла ее в смятение. На площади перед Храмом Гроба Господня также невозможно было выполнить эти инструкции. Эмма в отчаянии ходила от стены к стене, пытаясь понять, в каком направлении искать «Храм Царей».

— Что с тобой, — будто издалека прозвучал голос Садыка. — Я много чего видел происходящего с людьми после посещения этих мест, но ты ведешь себя необычно даже по сравнению с ними.

— Извини, — оправдывалась Эмма. — Все в порядке.

— Странная ты, — недоверчиво прошипел Садык. — Будто что-то ищешь, но мне не говоришь. И сейчас врешь, а мне врать нельзя, я ж тебе говорил, что Садык по-английски «правдивый». Я сам не лгу и неправду сразу чувствую.

— Извини, пожалуйста, извини. Мой дед написал мне в прощальном письме, что от места казни Христа с одной стороны простирается Иерусалим, а с другой виден «Храм Царей».

— Напугала ты меня, — с облегчением выдохнул Садык. — Иерусалим теперь со всех сторон. Храмов и царей у нас тут было множество, но название «Храм Царей» я слышу впервые. Кстати, многие туристы спрашивают, почему Голгофа внутри Иерусалима, а не за его пределами, о чем говорится во множестве источников. Может тебя именно это интересует? Если так, то речь может идти о Гордоновой Голгофе, у вас на Западе это популярная версия.

Эмма пожала плечами.

— Я так и думал, — нравоучительно заметил мальчик. — Гордонову Голгофу часто называют Садовой могилой, она расположена на территории квартала Шейх Джарах. В 1882 году со стены старого города английский генерал и знаменитый исследователь Чарльз Гордон увидел в бинокль скалу, где расположение пещер показалось ему черепом с глазницами и отверстием, напоминающим уста. С тех пор протестанты уверяют весь мир, что библейская Голгофа находится именно там. И, честно говоря, это подходящее место для захоронения святого и его воскрешения. Там и сейчас находится известное арабское кладбище, где захоронены многие великие мужи. Оттуда стреляют из старой пушки в честь окончания священного для мусульман месяца Рамадана. Там же, следуя древним заповедям, должно начаться воскрешение перед Страшным судом.

— Нам надо обязательно туда пойти! — обрадовалась Эмма. — Это далеко?

— Здесь все близко, пошли, если хочешь.

Гордоновская гробница, вырубленная в белой скале, оказалась внутри пустой. Ни тебе толп туристов, ни священнослужителей, и прекрасный сад, окружающий это место. Разглядывая Гордонову Голгофу, Эмма открыла телефон и, «пролистав» страницы скопированных записей, нашла описание немецкой гравюры, приведенное Александром Рунге: «Нет сомнений, что перед нами разворачивается важнейшее библейское событие в истории человечества — казнь Иисуса Христа. На переднем плане гора Голгофа, солдаты и осужденные на смерть, вдали мы видим крепостные стены и реку. Нет никаких сомнений, что это река, невооруженным глазом видны даже небольшие лодки».

— А где у вас здесь река?

— Какая река? — изумился Садык!

— Река между Голгофой и Иерусалимом?

Парень смотрел на американку, как на умалишенную, видимо, полагая, что сегодняшняя экскурсия лишила ее остатков разума. Через несколько секунд, к удивлению Эммы, он выдавил из себя:

— Теперь я понимаю твое странное поведение, надо было сразу сказать, что ты из этих…

— Кого ты имеешь в виду?

— Ну… сомневающихся, — подбирая нужное слово, протянул юноша.

Немного помолчав, он неохотно продолжил:

— Несколько лет у нас тут производит раскопки большая международная экспедиция, недалеко тут, километров пять от города. Не знаю, чего там они ищут, но они часто такие вещи говорят, что повторять не хочется. У них русский работает, которого все очень уважают и слушают. Он знает больше остальных. Там все хорошие люди, я им то сигареты, то спиртное добываю… Но это между нами, — осекся Садык.