Непостижимая концепция

— Он странный, — объяснил шамильский хозяин. — Собирает сказки.

— В наше время?

— Ага.

— Интересно… — Девушка, оставаясь в объятиях Расула, поманила пленника пальцем. — Иди сюда. — Бергер сделал шаг и замер, только теперь почувствовав силу черного взгляда красавицы. — Меня зовут Тара.

* * *

Завтракал Расул-бек обычно «на ходу», торопливо запивая бутерброды горячим кофе: зерна купцы стали привозить из Анклава Москва примерно год назад, наглядно показав, что хоть где-то на этой раздолбанной планете жизнь вернулась в нормальное русло. Расул же, за три года озверевший от эрзац-пойла, готов был платить за настоящий кофе любые деньги. И платил.

Обедал хозяин Шамильского улуса в дороге или на инспектируемом объекте, а потому главным приемом пищи почитал ужин, поскольку только вечером мог насладиться едой, не торопясь, под размеренные разговоры с соратниками, и в очередной раз прощупать этих самых соратников, оценить их поведение и уровень демонстрируемой лести.

— Чем занимается? — переспросил Мирза.

— Сказки собирает…

Громыхнуло веселое ржание.

— Прости меня, бек, — попросил Мирза, утирая выступившие слезы. — Просто давно я таких шуток не слышал.

— Я тоже смеялся, — скупо кивнул Расул.

— В женском ходит? — осведомился Сулейман.

— На что люди себя тратят, — покачал головой умный Абдурахман. — Сказки!

— Да какие они люди? — скривился Мирза. — Собаки, свиноеды…

— Трусы, — поддержал друга Аслан. — Защитить себя не могут, псы.

Еще вчера Расул-бек не обратил бы на эти слова внимания, но оброненная Химиком фраза превратила замечание Аслана в тупое бахвальство. Он мог себя защитить, мог напасть и с удовольствием нападал, но что толку?

— Ты нашел технарей? — резко спросил шамильский хозяин. — В столице уже три фабрики стоят.

— Их не искать, их пороть надо, — развязно отмахнулся Аслан, не сообразивший, что над его головой сгущаются тучи. — Я сегодня троих запорол за то, что не починили.

— И из них полезла жратва?

За столом стало тихо.

Ни один отец не хочет своему ребенку плохого, не заставит чадо возиться с отверткой, зная, что богатым и сильным его сделает кинжал. Да и на какое уважение может рассчитывать слесарь, инженер или механик в мире вооруженных автоматами воинов? Живы, и ладно. Губернаторы, надо отдать должное, необходимость в технарях понимали, платили нормальные деньги, селили отдельно, под охраной, запрещали грабить их дома и насиловать женщин. Молодую поросль этот запрет выводил из себя. Подрастающие волчата тупо не понимали, почему нельзя убить попавшего под горячую руку свиноеда, и после смерти Адама залили районы технарей кровью. Инстинкты, что делать…

В результате половина техники оказалась поломанной, инженеров и слесарей приходилось покупать или воровать, а сам шамильский хозяин до сих пор благодарил Аллаха за то, что тот надоумил его отстоять поселок ядерщиков: без опытного персонала станция, обеспечивающая улус электричеством, встала бы или взорвалась.

— Аслан, — тихо произнес Расул-бек, — я велел тебе решить проблему.

— Мне их всех запороть? — не понял джигит.

— Тебе, урод, нужно найти технарей! — взорвался хозяин. — А не убивать тех, кто есть! Ты понял?!

Аслан побледнел. То ли от страха, то ли от злобы.

— Не сумеешь починить фабрики за три дня — я тебя самого запорю!

— Где я возьму технарей?!

— Где хочешь! — отрезал Расул-бек. И тут же, не давая джигиту сказать что-нибудь еще, громко распорядился: — Сказочника сюда!

За столом послышались осторожные смешки. Бандиты поняли, что на этот раз гроза коснулась только Аслана, и расслабились.

— Что я сказал?

— Я здесь. — Бергер, которого грубо втолкнули в комнату, потер плечо и вздохнул: — Что?

— Наглый, — оценил Мирза.

— Наглая собака, — поправил приятеля Сулейман.

— Московский ублюдок, — подытожил Абдурахман.

Аслан промолчал.

Шамильцы не чуяли страха, не видели в глазах этого сказочника покорности и тупой обреченности, характерной для туземцев, и потому бесились. А еще их выводила из себя мысль, что человек из Анклава олицетворял другой мир. Настолько другой, что оставался за пределом их понимания.

— Жрать хочешь? — осведомился Расул-бек, вертя в руках частично обглоданную баранью кость.

— Поел бы, — не стал скрывать Федор.

— Объедки нужно заслужить, — хрюкнул шамильский хозяин и бросил кость собаке. Подручные вновь заржали. — Расскажи мне сказку.

— Страшную? — нахально поинтересовался Бергер.

— Дай, я его резать стану, — взбрыкнул Аслан, которому срочно требовалось выслужиться.

— Не мешай, — распорядился Расул-бек. И с ухмылкой осведомился у пленника: — Для кого твоя сказка страшная?

— Для дураков.

— Тогда рассказывай, я посмеюсь.

— Не сомневался в твоей храбрости.

— Бек!

Теперь не выдержал Сулейман, не понравился командиру дивизии Шариатского надзора самоуверенный тон этнографа, и в возгласе звучало: «Накажи его!» Но Расул только улыбнулся, сделал мягкий жест рукой, мол, пусть резвится, и подручные поняли, что жить наглому москвичу осталось ровно столько, сколько будет звучать его «страшная» сказка.

— О чем вы хотите сказку? — спросил Бергер, разглядывая жующих боевиков.

— О Мертвом!

— О девке той… Пэт!

— О других мирах!

— Я собираю истории о Земле.

— Расскажи о Дне Беды!

— Мертвый построил Станцию! — подал голос Абдурахман. — Все знают, что это он взорвал планету.

— Взорвал? Разве у него получилось?

Но тонкое замечание не нашло благодарных слушателей.

— У меня братья в Урусе жили, они говорили, что Мертвый обычный человек, — припомнил Сулейман. — Только злой очень.

— Мертвый не прост, сука, — добавил Мирза.

— Пусть говорит сказочник, — недовольно распорядился Расул-бек. И добавил: — О Дне Беды.

— Спасибо. — Бергер потер ладони. — Так вот, друзья мои, для нашего вечера я выбрал предание о Страшном Событии, родиной которого считается Архангельск.

— Это где? — растерялся Сулейман. География никогда не была его коньком.

— Далеко, — протянул Абдурахман, в голове которого отыскались смутные воспоминания о расположении российских улусов. И тут же последовал удивленный вопрос: — Ты там был?

— Я собираю сказания уже два с половиной года, — с гордостью поведал этнограф.

— Как же ты туда добрался?

— Так же, как сюда: меня доставляют в нужные улусы вертолетчики «Науком» или московский СБА. — В комнате стало тихо. Федор хладнокровно посмотрел на Расул-бека: — Ты по-прежнему не хочешь усадить меня за стол и накормить, как гостя?

— Нет, — буркнул шамильский хозяин. Он не мог себе позволить потерять лицо. — Не хочу.

— В таком случае — сказка. — Бергер обаятельно улыбнулся.

* * *

— «Тигрица», это «Тигрята». Десять минут до цели. Запрашиваю подтверждение приказа и перехожу в режим радиомолчания.

«Тигрята» — звено ударных вертолетов «Неясыть» — шли в пяти минутах от десантной группы и должны были начать демонстрацию того, что в Шамильский улус пришла новая сила. Уничтожать Расула пока не требовалось: тактика московский СБА предполагала сохранение в определенной под захват территории центральной власти до тех пор, пока на границе не встанут пехотные части; однако урок приказали преподнести серьезный, чтобы неповадно было трогать гостей.

— Говорит «Тигрица», — негромко произнес полковник Шишкин. — Приказ подтверждаю.

— Вас понял, «Тигрица». Режим радиомолчания.

В одичавшем Шамильском улусе режим радиомолчания казался ненужной перестраховкой, однако офицеры московский СБА не привыкли отступать от протокола проведения боевых операций. Раз сказано — режим радиомолчания непосредственно перед ударом — значит, будет режим радиомолчания. Точка.

Закончив разговор — до следующего сеанса связи оставалось десять минут, — Шишкин выбрался из стоящего за спинами пилотов кресла, прошел в десантный отсек и замер, с удовольствием разглядывая три десятка закованных в «саранчу» безов. Даже двадцать лет службы в боевых подразделениях СБА не изменили его восторженного, совсем мальчишеского отношения к индивидуальным боевым комплектам — современным доспехам современных рыцарей.

Три десятка в машине, всего «толстяков» три, так что на помощь застрявшему у шамильских разбойников этнографу торопилась почти сотня бойцов — огромная сила.

— Главный объект: Федор Бергер, — в очередной и последний раз повторил Шишкин, разглядывая замерших парней. Забрала подняты, так что видны лица, спокойные физиономии московских безов. — Его жизнь — приоритет номер один. Вопросы?

Вопросов, так же, как после предыдущего инструктажа, не возникло. Девяносто парней таращились на фотографию ученого, которую Шишкин принудительно засадил на их наноэкраны, и молчали. Девяносто офицеров — солдатские должности в осназе СБА отсутствовали, — способные взять под контроль средних размеров город. Кое-кто из молодых, возможно, удивился тому, что на спасение «какого-то очкарика» Оперативный штаб «Юг» бросил усиленную мобильную группу, но удивление это проходило под грифом «от скуки»: сомневаться в приказах начальства в московской СБА принято не было.

— Шесть минут до цели, — произнес Шишкин. — Командирам подразделений повторить с подчиненными боевые задачи.

Операцию расписали посекундно, каждый боец знал, куда должен бежать и кого убивать, но, по мнению Шишкина, лишний инструктаж еще никому не вредил.

На глазных наноэкранах возникло изображение Басаевки с указанием всех огневых точек и местонахождением вооруженных людей: съемка в режиме реального времени велась со спутников «Науком», а обсчитывал информацию и отправлял ее в балалайки осназовцев путешествующий во втором «толстяке» тактический компьютер. Московская СБА оставалась единственной на Земле организацией, чья оснащенность после Катастрофы не только не пострадала, но даже выросла.

— Пять минут!

* * *

— Двадцать! — выкрикнул Абдурахман. — Двадцать минут!

— Нет, — покачал головой Бергер.

— Пять!

— Нет.

— Десять!

Гадать азартные шамильцы могли до бесконечности, поэтому Федор пресек выступления достаточно рано:

— В действительности Катастрофа длилась двенадцать с половиной секунд. Именно столько времени существовало энергетическое копье.

— Которое Мертвый воткнул всем в задницу, — пробубнил Сулейман.

— Копье подняло из Энергоблока прямое попадание крылатой ракеты, — предъявил официальную версию этнограф.

— Люди говорят другое, — уперся Сулейман.

— Люди искренне верят, что доктор Кауфман — могущественный колдун и видит все, происходящее на Земле, — рассмеялся Бергер. В последние несколько минут его настроение значительно улучшилось, а в голосе стали чаще проскакивать нахальные нотки.

— Мы — не верим, — веско бросил Расул-бек.

Шамильский хозяин рассчитывал, что этнограф заткнется, но тот лишь покачал головой:

— Напрасно. — И склонил голову, словно к чему-то прислушиваясь. — В далеких деревнях верят, что доктору Кауфману служат драконы. Они изрыгают огонь…

— Вертолеты! — заорал сообразивший, что происходит, Расул-бек. — Эти сволочи прислали вертолеты!

А еще через секунду на территории крепости взорвалась первая ракета.