Печенька, или История Красавицы

– «Кроличий домик»! – пропела мама, выходя из кухни. – Солнышко, подкрепиться хочешь? Я купила булочки с розовой глазурью – знаешь, у которых внутри варенье.

– Папа же запретил мне их есть.

Когда мы ходили в торговый центр «Цветочная поляна», мне дали такую булочку, я ее куснула, а варенье брызнуло и заляпало мою голубую блузку с оборками. Папа так ударил меня по руке, что булка упала на пол.

– Не покупай ей больше эту розовую дрянь! – зашипел он на маму. – Смотри, такая нарядная блузочка испорчена! И не разрешай ей объедаться, она и так разжирела.

Мама покорно пообещала, что больше не будет покупать мне булочек, и поскорее увела меня в женский туалет – оттирать варенье с блузки. Я поплакала немножко, а мама меня обняла и попросила развеселиться, а то, если папа увидит меня с грустным лицом, еще больше рассердится. Я постаралась, хотя мне было очень грустно. Булочки с розовой глазурью – мои любимые.

– Сейчас можно, папа не узнает, – сказала мама. Погоди секундочку!

Она принесла из кухни две булочки с розовой глазурью на наших самых красивых блюдечках – в виде зеленого листка.

– И я с тобой перекушу, – сказала мама.

Мы уселись по-турецки на пушистом белом ковре и стали есть булочки.

Я сказала:

– Вкуснятина!

– Да, вкуснотища! – согласилась мама.

– Как бы мне только вареньем опять не заляпаться.

– Да-да, мне тоже! – Мама лизнула глазурь, как будто это была не булочка, а леденец.

Мы сидели и дружно жевали.

– Мама…

– Что?

– Мам, как ты думаешь, почему папа так часто… – Я не смогла придумать подходящего слова.

– Сердится? – подсказала мама.

Папа не просто сердится. Все гораздо страшнее. Он как будто вулкан – никогда не знаешь, когда случится извержение и тебя зальет кипящей лавой.

Мама поерзала и придвинулась ближе – мы чуть не стукнулись коленками.

– Не знаю, почему он такой, – сказала мама. – Раньше я думала, что сама виновата. Иногда я бываю такой бестолковой… Но ты-то у нас умница-разумница! Не за что на тебя так орать. А я никак не придумаю, что сделать, чтобы он перестал. Пробовала с ним поговорить, но он еще больше злится.

Мама стала такая несчастная, что мне сделалось стыдно. Я поскорее запихала за щеку остатки булочки и обняла маму.

– Пожалуйста, не расстраивайся! Папа не все время сердится. Иногда он бывает самым чудесным папой в мире.

Иногда.

Очень-очень редко.

Глава 2

Мы всегда знали, в каком настроении папа приехал с работы. Если в хорошем – начинал насвистывать еще на улице.

И сегодня он насвистывал свою любимую дурацкую песенку про счастливые домишки. Мама медленно выдохнула и улыбнулась, покосившись на меня. Я тоже улыбнулась и губы облизала на всякий случай, чтобы ни следа варенья не осталось.

– Привет, привет, девочки мои расчудесные! – крикнул папа, как только открыл дверь.

– Привет, Джерри! – быстро ответила мама.

– Привет, пап! – эхом повторила я.

Мы слышали, как папа снимает ботинки и ставит их на специальную полочку около двери. Это было одно из его многочисленных правил: входя в дом, снимать обувь, чтобы не поцарапать паркет. Затем папа откашлялся и громко запел, скользя по коридору в одних носках:

– Счастливые домишки,Счастливые домишки!Там весело смеютсяМамы и детишки!

Он влетел в гостиную с широкой улыбкой, раскинув руки в стороны.

– Вот мамуля! – Папа указал на маму.

– Вот папуля! – Указал на себя.

– Вот какая славная доченька у нас! – Указал на меня. —

И потому на радостяхПустимся мы в пляс!

Он глупо закружился на месте посреди гостиной.

Потом остановился и гаркнул, размахивая руками:

– ПУСТИМСЯ МЫ В ПЛЯС!

Мы с мамой сразу вскочили. Папу малейший пустяк мог вывести из себя, даже когда он в хорошем настроении.

Мама закружилась, приподняв край юбочки и грациозно вытягивая носочки. Я тоже закружилась. Я так спешила поскорее отделаться, что споткнулась о собственную тапку и чуть не полетела на пол.

– Эй-эй! – Папа меня подхватил. – Красавица, до чего же ты неуклюжая! Надо бы тебе еще походить на уроки танцев.

Булочка с глазурью перевернулась у меня в желудке. Папа записал меня в балет, когда мне было шесть. Я была старше всех в начальной группе. Там учились совсем крошечные девочки, всего три или четыре годика. И все они танцевали лучше меня. У меня не получались прыжки. Я просто с треском шлепалась на пол. И на одной ножке скакать не получалось тоже. И ноги я все время ставила носками внутрь, а не наружу. А изящно кружиться вообще не могла, хоть убей.

Год я мучилась. Наконец учительница танцев мисс Джун тактично сказала маме, что мне, видимо, не нравится танцевать и, наверное, лучше мне поискать другое увлечение.

– Пожалуйста, папа, не отправляй меня больше в балет! – взмолилась я.

– Разве ты не хочешь научиться танцевать, как маленькая фея? – спросил папа.

– Скорее как маленький слоник!

Папа со смешком потрепал меня по голове. Потом сел в большое кожаное кресло и усадил меня к себе на колено. А маму усадил на другое, как будто мы обе – его дочки.

– Джерри, милый, ты получил разрешение на застройку участка для проекта «Заливные луга»? – спросила мама.

– Я работаю над этим, и разрешение наверняка дадут, – ответил папа. – Двести новеньких «Счастливых домов» с видом на реку – именно то, что нам сейчас очень нужно! Дилли, вот увидишь, на них я заработаю целое состояние!

– Ты уже заработал состояние, – сказала мама.

– Я вкалываю ради своих девочек, ради жены и дочки. – Папа чуть-чуть помолчал и добавил: – И ради бывших жен и моих бездельников-сыновей.

Мама посмотрела на меня, нахмурив брови. Это значило: «Молчи! Не говори ни слова!»

Мне очень нравились и первая, и вторая миссис Печенинг, и трое моих братьев: Джерри-младший, Марк и Райан. Мы с ними познакомились на свадьбе Джерри-младшего. Я ужасно обрадовалась, что у нас такая большая семья, но папа их, кажется, совсем не любил. У первых двух миссис Печенинг было у каждой по «Счастливому дому», а теперь и у Джерри-младшего с его женой Джули – тоже свой отдельный «Счастливый дом».

– Повезло им, черт возьми! – сказал папа. – Мне в молодости никто не помогал. Я начал с нуля и сам пробил себе дорогу.

Папа в шестнадцать лет пошел работать на стройку. Постепенно его повышали в должности, и в конце концов он купил собственную строительную фирму. Папа эту фирму постоянно расширял – скупал новые участки и строил все больше и больше «Счастливых домов». Были базовые «Счастливые дома» для молодоженов, были стандартные «Счастливые дома» на обычную семью и еще элитные «Счастливые дома» – с пятью комнатами и двумя ванными, для богатых семейств.

Раньше мы жили в таком элитном «Счастливом доме», а потом переехали в другой дом, еще больше и роскошней – его построили специально для нас. В нем было шесть спален, три ванных и еще джакузи в саду. При моей комнате была своя ванная, отделанная в цвете «пыльная роза», с серебряными кранами в виде дельфинов.

Папа сказал, что я самая везучая девочка на свете. Он не слыхал, чтобы еще у какой-нибудь девочки была своя отдельная ванная. Папа все время спрашивал, почему я не приглашаю школьных подружек в гости с ночевкой. Они могли бы спать на второй из двух кроваток с шелковыми покрывалами цвета пыльной розы, валяться среди розовых и фиолетовых подушек, расчесывать волосы за туалетным столиком перед зеркалом венецианского стекла и любоваться моей собственной ванной.

А у меня самой лицо становилось цвета пыльной розы от одной мысли кого-нибудь пригласить. Я не хотела признаваться, но на самом деле у меня в новой школе нет подружек. Я думала, правда, не пригласить ли Рону в гости, но тогда Скай разозлится и будет меня дразнить еще хуже, чем раньше. А может, Рона и не захочет прийти.

Да так ли мне и хотелось, чтобы она пришла? Наверное, я бы стала ужасно стесняться и не знала, о чем говорить. И чем занять долгие часы до того, как пора будет ложиться спать? Я любила читать, но вдвоем читать не будешь. Еще я любила рисовать, но рисовать можно было только в кухне, застелив все вокруг газетами, и только пока папы нет дома. Он мне вообще рисовать запретил, чтобы не заляпать красками ковер.

Папа и фломастеры запретил, чтобы я не измазала кремовые диваны. Я вообще-то очень аккуратная, а вот Рона все время хихикает и вертится. Вдруг она нечаянно взмахнет кисточкой и краска брызнет на обои? Папа, если увидит, будет страшно орать.

Я представила, что папа наорет на Рону, и меня даже затошнило. Я часто плакала, когда пугалась его крика. Что, если он и Рону до слез доведет? А она потом всем в школе расскажет. И уж точно расскажет своей лучшей подруге Скай.

Папе я каждый раз говорила, что забыла кого-нибудь пригласить. Он вроде и сам об этом не вспоминал, давно уже… А тут вдруг вспомнил!

– Красавица, ты так и не пригласила в гости своих подружек, – сказал папа, подбрасывая меня на коленке, как маленькую.

У меня сердце глухо застучало. Я в страхе прикусила губу.

– Не надо так делать! – Папа слегка шлепнул меня по губам и нахмурился. – Красавица, у тебя зубы торчат вперед еще сильнее, чем раньше. Надо будет все-таки поставить тебе брекеты.

– Не надо брекетов, – прошептала я.

– Ты же не хочешь стать похожей на кролика? – Папа скорчил нелепую рожицу, наморщив губу.

– Милый, зубной врач рекомендовал подождать еще по крайней мере год, – вмешалась мама. – Он сказал – возможно, Красавице совсем не понадобятся брекеты.

– Много он понимает! Всем девчонкам нужны идеально ровные зубки, – ответил папа. – Скажи, Красавица, а с кем ты в школе дружишь?

– Мне нравится Рона, но она лучшая подруга Скай.

– Разве нельзя дружить всем вместе? Пригласи их обеих! Вот в эту субботу и пригласи – что скажешь?

Я с облегчением перевела дух.

– Пап, в эту субботу я не могу. В субботу Рона празднует свой день рождения.

– И ты к ней пойдешь?

– Она меня пригласила.

– Чудненько! Кстати, нам тоже пора подумать о том, как отпраздновать твой день рождения.

Я снова закусила губу.

– Прекрати! – сказал папа. – Да, на твой день рождения мы устроим шикарный праздник и пригласим всех девчонок из твоего класса! Всех твоих новых подружек!

– Пап, а разве обязательно устраивать такой большой праздник? – спросила я в отчаянии.

Мама быстро сказала:

– Не знаю, хорошо ли это, если по дому будет бегать толпа неуправляемых детей.

Мама знала, как папа бережет ковер и кремовые диваны.

– Здесь мы им носиться не позволим! – ответил папа. – Мы их пригласим в какое-нибудь роскошное место. Я обо всем позабочусь, не волнуйтесь! Пусть у моей Красавицы будет сказочный день рождения!

– Спасибо, папа, – промямлила я, хотя сердце у меня сжалось.

Оставалась еще слабая надежда – вдруг он забудет. Я не знала, кто из наших девчонок согласится прийти. Уж конечно, не Скай, не Эмили и не Арабелла. А если даже они согласятся, то будут меня обзывать точно так же, как в школе.

– А что моя доченька хочет в подарок? – спросил папа.

– Не знаю…