Клинок выкован (СИ)

К чести сообразительности гнома, он не стал поднимать шума, а просто подошел к охраннику впереди себя и что-то короткое прошептал ему на ухо, я видел, как тот пошел вперед и по цепочке передал сообщение дальше. Через десять минут рядом со мной шел Дорн, которому одного взгляда на мой ломик хватило, чтобы, во-первых, забрать его у меня и спрятать в повозке, а во-вторых оставить все как есть до момента, когда мы не покинули гномью территорию и не свернули по направлению к землям степняков, сказав лишь краткие слова другим гномам «так надо».

Шагали мы практически до самой ночи, вот только не к степнякам, а сворачивая и сворачивая ближе к горам, так что я стал догадываться, что дело не чисто. Какие-то странные вещи происходили с этим караваном. Наконец мы остановились на ночлег, возница слез с козел и стал распрягать быков. Возле меня тут же оказался Дорн и поманил меня пальцем за собой, пришлось пойди, хотя пятая точка явно говорила о неприятностях, творящихся вокруг. Едва мы отошли на расстояние, где нас никто не видел, как он внезапно обернулся и обнял меня, с силой прижав к себе.

- Эй эй, мастер, - мои подозрения сразу же улетучились, не станет же меня обнимать гном, который замыслил плохое. Мог бы прибить тут по тихой из арбалета и дело с концом, - я конечно понимаю, что я без предупреждения, но откуда такие нежности?

- Макс! он продолжал ломать мне кости в своих железных объятьях, я покорился судьбе, пока он не угомонился.

- Чего-происходит-то? решил я начать с главного, - что за караван и зачем, если есть пути?

- Совет Старейшин продавил решение, нам запрещено ими пользоваться, - хмуро ответил он, - не в последнюю очередь потому, что теперь мы отдельный клан Земли, с сильно урезанными правами.

- Эм-мм-м? не понял я, - нас всех выделили в отдельный клан?

- Да Макс, и не успели мы понять хорошо это или плохо, на нас навесили кучу прав и обязанностей.

- Интересно каких же, - я стиснул челюсть, чтобы не вы материться.

- Снабжать остальные кланы едой, получая от них поддержку и защиту, а также платить за то, что пользуемся землей кланов на поверхности.

- Они там совсем умом тронулись? зашипел я, кочевники им что платят?

- Ну официально есть документы, где прадеды кочевников подтверждали то, что будут охранять земли гномов, так что они в своем праве, - неожиданно стал защищать их гном.

- Тан Дарн?! - возмутился я, - ты их защищаешь?!

- Нет, просто по всем нашим законам они правы, - смутился он под моим напором.

- Что еще?

- Нам запрещено спускаться вниз, а также пользоваться тайными путями.

- То есть они вообще отрезали вас от прошлой жизни? стиснув зубы спросил я, - мы теперь клан Отверженных? Ты знаешь хоть о том, что меня похоронили заживо, обрушив за мной проход?

Настала очередь гнома застыть с открытым ртом.

- Но как же, нам всем говорят, что ты работаешь внизу и тебе каждый день по нескольку раз доставляют еду и все необходимое!

- Вот так! отрезал я, - как только я оказался внизу, раздался взрыв и выход наверх засыпали, не думаю, что у вас часто происходят взрывы там, где тысячу лет их до моего появления не было.

Пока гном приходил в себя от моей новости, я обдумывал сложившую ситуацию, старейшины конечно молодцы, прекрасно все разыграли. Если бы я был на поверхности во время их политических «игрищ» неизвестно чья бы взяла в них, а избавившись сначала от меня, а затем прикрывшись законами они устранили и остальную часть своей головной боли, наверняка закупочные цены, которые они установили для колхоза были просто смехотворными.

- «Неужели никто из правления колхоза не возмутился? - удивился я, - это же беспредел!».

- А чего вы тут тогда делаете? повернулся я к нему, - зачем на ярмарку пришли?

- Соли и пряностей у нас не хватает для солений и копчений, вот и приходится теперь кругами ходить, - ответил он с поникшей головой.

- И что вы взяли и вот так согласились? решил я уточнить у него свои мысли, - ладно вы, а люди то что сказали из правления?

По тому, как он стал хмыкать в свою бороду я понял, что он не все мне рассказал.

- Так, говори уже!

- Правление разделилось на гномов и людей, - нехотя ответил он, - гномы согласились выполнять распоряжение Совета Старейшин, люди нет.

- Здрасте приехали, - ахнул я, - зачем я вводил демократию в колхоз? Зачем вы выбирались как представители, если не смогли договориться и решить, как лучше будет для колхоза?!

Я специально выделил слово «колхоз», чтобы он понял, о чем нужно думать в первую очередь, к моему сожалению гнома это не проняло.

- Ладно, а сейчас то мы куда едем? Что за странный маршрут такой и где вы взяли повозки и быков?

- Совет Старейшин ссудил нам под залог будущих поставок, - ответил он, но лучше бы мне не говорил этого, хотелось подойти и применить воспитательные методы, которые так хорошо действовали на кобольдов, жаль тут такое не прокатило бы, все-таки он был гном, да и тан как никак еще и возведённый мной в этот статус.

- В общем ладно, - я был слишком злой, чтобы принять какое-то неспешное и взвешенное решение, - караван отправляй своим ходом, а мы с тобой пойдем тропами, где тут ближайший вход, знаешь?

- Но нам нельзя! попытался возмутиться он, но тут же притих под моим взглядом.

- Тан, не заставляйте меня жалеть о принятом некогда решении, - я покосился взглядом на его пояс, - не только ты мастер, но и все вы меня очень сильно разочаровали.

Он притих, поэтому когда мы вернулись, раздал пару распоряжений каравану, назначив старшего и место, куда им нужно будет прибыть, затем вернулся ко мне. Я тем временем забрал свой ломик и покачивая его в руке, думал, что все же кобольды чудесные создания, как ни крути.

Путь до колхоза описывать я даже не хочу, он прошел в тягостном молчании, гном дулся на меня за то, что я на него наорал, а я же злился на всех, что не смогли договориться между собой, а пошли на встречу старым привычкам и укладам.

Едва выйдя из врат путей, я не останавливаясь и не слушая ошалевших гномов охраны, которые не узнавая меня, стали допытываться у Дорна, кого это он с собой привел, я зашагал по знакомой дороге. Следы разобщения виделись кругом, там где раньше стояла общая кузня, теперь виднелись две, там где стояли дома в которых жили семейные пары теперь стояла изгородь, словно очерчивая границу своих и чужих. Не знаю почему, но именно эта ограда привлекла ко мне свое внимание и явилась последним камушком, который столкнул лавину. Я свернул со своего пути и направился к ней, время было вечернее, людей и гномов, вернувшихся с работы было много, поэтому все высыпавшие наружу из своих домов, а затем и те, кто жил в бараках стали подтягиваться к тому месту, где я крушил ломиком невинную изгородь, которая стала для меня олицетворением творившегося здесь безобразия.

Отряд вооруженной стражи появился, но заметив черный блеск металла стал просто топтаться рядом, не вмешиваясь в мои разборки. Я же выплеснув свой гнев и порушив все слеги, обернулся к собравшемуся народу, который не знал, что делать с сумасшедшим, появившемся из неоткуда. Я поднялся на ближайшее крыльцо и угрожая всем вокруг своим ломиком, стал говорить. Сначала устало и медленно, но по мере того, как на меня накатывало осознание сотворившейся по отношению к нам несправедливости, все горячее и громче.

- Для чего?! Я спрашиваю для чего мы тут все собрались?! начал я с вопросов, - чтобы жить и трудиться! Трудиться, делать себя, своих родных счастливыми и идти к новой жизни!

- Для кого мы это все делали?! я стал называть по именам тех гномов и людей кого знал в лицо.

- Для вас старейшина Дрент? Или для тебя Гнорт?

Удивившиеся тем, что незнакомец знает их имена, они поворачивались к остальным пожимая плечами.

- Нет, не для вас мы это все делали и строили, мы строили колхоз для будущего наших детей! Это вторая речь, что я произношу тут, но такое чувство что ничего не поменялось с прошлого раза! Только тогда тут были сожжённые и разрушенные дома, а сейчас я вижу грубые и очерствевшие сердца!

Тут уже до многих присутствующих, которые являлись старожилами, стало доходить, что раздающийся голос, пусть и под этими странными одеяниями, принадлежит их тану и барону Максимильяну, который должен был сейчас работать под землей во славу короля гномов. Я увидел, как по толпе пошло движение, те кто узнал меня стали говорить это соседям, затем людская и гномья молва раскатилась вокруг, заглушая даже меня.

Я словно дирижёр, только махая вместо палочки, увесистым ломиком, опять погрозил толпе, призывая всеобщее внимание.

- В то время, когда мы трудимся, чтобы обеспечить счастье своим детям и детям тех, кто остался под землей, но не стал нам от этого чуждым, за нашей спиной назрел заговор. Причем в этом повинны не наши братья и сестры, которые трудясь от зари до зари, получают лишь корку хлеба и глоток воды, и видят, как умирают порой их дети от голода, а наглыми и высокомерными старейшинами кланов! Обманутые ими, которые по предлогом общего блага гномов, на само деле пекутся лишь о своей выгоде и принимают решения, которые губят всё!! Понимаете, всё!! Всё к чему мы стремились и ради чего не спали все это время, все это они порушили одним своим указом, сделав нас Отверженными. Они будут забирать у нас еду, одежду и все, что мы создаём своими руками и продавать это другим, а не отдавать нашим братьям и сёстрам!! Нас же они лишь будут снисходительно похлопывать по плечу?! Не бывать этому!!

Не знаю какая муха меня укусила, но моя речь все скатывалась и скатывалась к речам вождя мирового пролетариата и призывам к восстанию против мировой тирании капитализма. Горячая речь и порхающий в моих руках черный ломик, словно загипнотизировали по началу толпу, наступившее молчание после моих рассказов о том, как все счастливо заживут, когда мы свергнув старейшин и поставив на единоличное правление любимого всеми короля заживем в светлом будущем, нашли оклик в сердцах не только гномов, но и людей, которых гномьи заморочки также коснулись в последнее время. В общем через два часа я с ужасом понял, что все слова что я здесь произнес назад не вернуть, теперь бушующая и скандирующая моё имя толпа просто не поняла бы меня, если бы я свел все к шутке.

В общем хотите смейтесь надо мной, хотите нет, но когда меня несли на руках в мой дом, я понял, что назад пути нет придется устроить у гномов революцию и свергнуть власть Совета Старейшин. Когда меня внесли дом и оставили одного, я ужасаясь тому что наговорил, сидел на стуле и бился потихоньку о ломик головой.

- «Пипец! Просто пипец, тоже мне Ленин нашелся, - я сидел и не знал, что делать дальше, - красить ткань в красный цвет, рисовать на ней серп и молот, а потом поднимая стачки, захватывать почту и телеграф?».

Дверь в мой дом скрипнула и в неё вошел Дарин, а также мой управляющий господин Костел. Увидев меня, они переглянулись и Дарин задумчиво в пространство сказал.

- А мы то пришли спросить, куда это понесло нашего тана, а похоже он сам не знает, что он наделал.

Я усмехнулся, потерев болевший лоб и отложив ломик в сторону, хмуро сказал.

- Я-то знаю, что делать дальше, только вопрос, сможете ли мы все это пережить, вот в чем вопрос.

Тут нахмурились все присутствующие.

- Думаю лучшее будет привести нашего барона в человеческий вид и выслушать для начала историю, как он оказался здесь, потому что версия мастера Дорна попахивает вымыслом чистой воды, - как всегда трезвомыслящий Костел предложил хороший вариант.

Меня он устраивал полностью, поэтому через час: умытый, подстриженный, в чистом белье и без противной бородки, которая постоянно чесалась, я предстал перед Советом Колхоза. Правда не в полном составе. Шаман и орк еще не вернулись с задания, как меня просветили остальные, Рона также не было.

История моя была не долгая, я не стал вдаваться в подробности, а уж тем более оповещать всех о своих способностях, просто перечислил факты: гномы козлы, кобольды крутые, нужно навести в колхозе порядок и спускаться вниз, так как еще ничего не сделано из обещанного королю.

Самое странное для меня было то, что никто из присутствующих даже не заикнулся о том, что можно сделать по-другому. Слово, данное конкретному существу, здесь ценилось на вес золота. Если ты пообещал и не сделал, с тобой больше не будут иметь дела так в этом мире все работало и поэтому все спокойно отнеслись к моим заявлениям, что как только я закончу дела на поверхности, снова уйду к кобольдам.

- Хорошо, что делать теперь с народом? перешёл Дарин к главному вопросу совещания, - после того что ты им наговорил, все только и говорят о возможностях и новом времени. Люди и гномы не расходились еще час, обсуждая тобой сказанное.

- Да что, будем продолжать тему революции, - я пожал плечами, раз отступать было некуда, - в свете последних событий, это не самый худший вариант. Кстати, что там с моей деревней Костел? Получилось их перевести?

- К сожалению, нет господин барон, - нахмурился управляющий, - они стали давать неплохую прибыль и новый управляющий герцога не отпустил их.

Я посмотрел на Дарина и тот подтверждающее кивнул головой, извиняющее почесав бороду одним из протезов.

- Ладно, тогда я расскажу вам как мы поступим, - это было конечно печально, но я не собирался отступать, герцога можно было и купить, стоило разобраться тут с проблемами и начать приносить прибыль, а её теперь можно было приносить не только с колхоза, но я никого не собирался просвещать о возможностях кобольдов в поиске драгоценных металлов.

- Нам нужно знамя и символ, - я пододвинул к себе пергамент и в который раз напомнил себе, о необходимости начать производство бумаги. Жаль я не могу себя клонировать и одного себя оставить здесь, а второго отправить к кобольдам, это было бы хорошим выходом из ситуации, но к сожалению, не осуществимым.

- В общем знамя у нас будет красного цвета, оно будет олицетворять готовность проливать кровь до последнего за наше дело, а символом того, что гномы идут рука об руку с людьми будет скрещенный серп и молот.

Я нарисовал то, о чем говорил, и показал им эскиз, судя по их спокойным лицам они пока слабо представляли во что я их втягиваю и это было хорошо. Когда маховик раскрутиться, никто не сможет сойти с выбранного пути.

- Также нужно будет организовать производство бумаги, пусть серой и низкого качества, но бумаги.

Я показал, как на основе водяных мельниц, которые работали у нас сейчас на помол муки, можно сделать размельчители любой ткани или волокон, лучше всего однородных по составу, затем после варки получившегося состава до однородного состояния, прямоугольными металлическими ситами выгребать его и разгладив, оставлять сушиться под солнцем. Затем, чтобы убрать рисунок, оставшийся от сита, помещать получившиеся листы под пресс из двух плоских и отшлифованных камней или их аналогов и бумага была готова.

Потом я показал, как можно с помощью глиняных дощечек с перевёрнутым и предварительно сделанным на них шрифтом, делать оттиски на бумаге, производя что? Нет ни книги и другую нужную литературу, а листовки! Да, я собирался начать так откладываемое из-за нехватки времени производство простейшей бумаги и чернил на основе сажи и растительного масла, только чтобы печатать листовки! Да простят меня потомки за это.

Поскольку я пока не собирался затевать мировую революцию, а ограничиться только гномами, то текст собирался печатать для них. Вспомнив историю, я собирался идти теми же способами и методами. Сначала убедить и заслать одиночных агитаторов с листовками на сороковые штреки, которых было полно по гномьему королевству и затевая смуту там, продолжить распространение листовок и агитации на жилые слои населения, чтобы гномы хотя бы знали, что можно жить по-другому. Я нисколько не обольщался, что это будет быстро, да это мне было и не нужно сейчас, поскольку раздув небольшой костерок революции, я собирался спуститься под землю и лишь позже, заняться ей всерьез. Когда у меня будет золото и серебро кобольдов, раздуть этот костерок в пламя пожара, будет значительно проще. Сейчас же я собирался выбрать из местных харизматичных гномов своих представителей, которые имели к тому же обширную родню и смогли бы по прибытию в столицу гномов затаиться у них, затем промыть им мозги идеями революции и отправить их тайными путями на нижние уровни, снабдив большим количеством листовок. Главное снабдить сами листовки помимо текста, еще и красивыми рисунками, чтобы те кто не мог читать, могли наглядно видеть, что их угнетают и порабощают.

Рассказывая и показывая все, я накидал план на пергаменте и закончив, посмотрел на совет. Царило молчание.

- Не знаю, чему я больше удивлен, - за всех ответил мастер Дорн, - тайным знаниям, которые ты Макс походя раскидываешься словно мусор, или тому, что ты серьезно говоришь о своей «революции». Думаешь гномы пойдут за каракулями на кусочках листов? Давно я не слышал такого бреда.

Я в шоке посмотрел на остальных гномов, но они были согласны с его словами, люди лишь смущенно прятали глаза.

- «Они недооценивают то общество, в котором живут, - понял я, - то что не все довольны текущим положением я знал еще живя в гостях у гномов, гостя там с Роном, а уж если купить молодежь деньгами и обещаниями светлого будущего, то мало никому не покажется, в моей истории была куча этому примеров».

Вспомним о нубийце, я понял, что мне не давало покоя, сидя за столом с Советом с самого начала совещания.

- А где Рон-то?

- Не приехал еще, - ответил за всех Дарин, - умотал за своими гвардейцами, так с тех пор и не видели.

- Вы надеюсь ему в дорогу не много денег дали? осторожно поинтересовался я, вспомнив прошлые поездки с ним в столицу.

- Он взял несколько изумрудов, - вспомнил Костел, - сказал обменяет на наличные.

Я тяжело вздохнул, поражаясь их наивности.

- Ладно, если нет вопросов начинаем работу по разработанному плану.

Глава 4 Снова вниз

- Так что товарищи, поддержим наших охотников и дадим две, нет три нормы по обработке полей! утренняя накачка трудящихся заканчивалась, теперь каждое утро и вечер я декламировал все, что вспоминал из истории. Стоявшие рядом выбранные мной гномы, для посылки их в качестве агитаторов давно уже превратились из обычных статистов, которым навязали эту роль, в моих последователей. Для начала я им устроил первое неглубокое погружение в революцию, запирая с собой в доме и рассказывая им, а также обсуждая примеры их неправильной жизни, выпуская при этом только на три часа поспать, и так всю неделю подряд. Когда новоявленные «зомби» освободились от меня, я отстал от них на некоторое время, а затем спустя неделю устроил ещё более глубокое погружение в предмет, заставив кроме прочего преломить себя и начинать выступать с речами хотя бы перед двумя-тремя своими друзьями. Встречи и обсуждения с ними продолжались, пусть и не в таком ударном темпе, как при первом «погружении в предмет», но технология, которая действовала на людей, подействовала и на гномов. Они реально прониклись моими идеями о несправедливости и необходимости все поменять и теперь кроме убеждений друзей, по моему совету, стали носить красные повязки на руках, отмечающие, что они первые коммунисты в этом мире. Я не стал заморачиваться с названиями, а просто брал и копировал из истории своего мира все нужные мне, приучая местных к новым словам. Лучший пергамент я пустил на то, чтобы сделать себе и им партийные билеты, так что мой красовался с номером один, а их соответственно со второго по четвертый. За неимением фотографий я записывал в него характерные данные гнома, а также подписи двух свидетелей по партии, о том, что они ручаются за него, связав таким образом всех воедино клятвой верности.

Пока наша партия развивалась, я собирался включать в неё всех желающих, позже же ввести жесткие критерии отбора, как и в моем мире. Поэтому сначала принимали тех, кто лично знал моих коммунистов, они также стали вскоре щеголять красными повязками и красивым билетом, а потом и остальных. Больше всего меня удивило и поразило, что мой управляющий: четный, корректный и всегда вежливый господин Костел, оказался в душе и на деле ярым противником аристократии. Когда он пришел ко мне в один из вечеров и попросил принять его в партию, я сначала офигел, потом спросил его зачем это ему? А когда он в присутствии партийцев стал рассказывать, как он стал управляющим, через что ему пришлось пройти, чтобы добиться такого высокого поста, я понял, что он полностью в моих руках. Тем более он сам созрел для идей, закидываемых мной в массы и пришел добровольно, первым из людей. Выслушав его и огласив, что знаю товарища Уилла Костела давно и могу за него ручаться, затем спросив есть ли возражения у товарищей по партии и не найдя их, тут же выписал ему членский билет, который управляющий бережно взял в руки.

На все следующие совещания я всегда звал его, как единственного представителя от людей, на них он задумчиво сидел, слушал и о чем-то кивал сам себе. После первого же «погружения» он полностью изменился, из тихого и молчаливого человека, он превратился в яростного оратора и я сам был в шоке от того, что с ним стало происходить, но поскольку в партию стали толпами вступать люди, я махнул на это рукой, второй «Дзержинский» мне тоже был нужен.

Иногда, вечером, когда я ложился спать во мне просыпалась совесть и терзала меня, говоря, что я прекрасно знаю, во что погружаю гномов и людей, поскольку в кровавых реках, которые вскоре потекут, буду виноват один лишь я. Я лежал, ворочался, но вспоминал как меня хотели похоронить заживо, а также как хотели избавиться от «моего» колхоза и не изменяя решения засыпал, чтобы каждый новый день начинать с речей о справедливости, равенстве и братстве.

Если я думал, что все будет просто, то реальность заставила попотеть, прежде чем началось хотя бы первое производство бумаги и были выпущены первые листовки. Глиняные таблички со шрифтом оказались недолговечными и пришлось найти резчиков и граверов, которые из меди сделали нормальный наборный алфавит и рисунки, а бывшие ювелиры из гномов сделали металлические сетки для их набора и оттиска. Только спустя две недели я смог держать в руках приемлемого качества листовки, которые не рвались в руках и были очень наглядными. Я конечно понимал, что отсутствие полиции у гномов идет мне на пользу, но что ухудшало ситуацию, что гномов было не так уж много и появление тех лиц в столице, которые были переведены на сороковые штреки, а позже сосланы на поверхность могло сразу взбудоражить некоторых «совестливых» соседей. Поэтому я и вдалбывал своим агитатором, что первые речи и раздачу листовок проводить только среди своей родни, и лишь потом пытаться проникнуть на низовые шахты, где трудятся угнетаемые буржуазией братья.

Поскольку наличных денег сейчас не было, мне срочно нужно было озаботиться их поступлением в колхоз и отменой трудодней. Я собирался по старому доброму методу «продвижения американской демократии» подкупать молодежь гномов, чтобы они организовывали кружки и демонстрации протеста. Сначала конечно же никакого открытого противостояния, только сборы и митинги в пользу новой жизни и конечно же раздача денег за посещение таких мероприятий, а для этого мне требовалось просто гигантское количество золота и серебра. Закостенелое общество гномов с их клановой системой и отсутствием нормального образования среди молодежи, ведь по сути их образованием занимались родители, а не государство, вело к тому, что чаще всего дети шли по стопам отцов. Это опять же играло мне на пользу, совратить неокрепшие умы пропагандой и золотом, будет гораздо проще.

Также на будущее я планировал подкупить пару не основных кланов, чтобы они поддерживали очаги новых веяний у себя внутри и не давили на них, давая распространяться и агитировать другие кланы, но опять же это были всё проекты будущего, так как для начала нужно было закончить подготовку в колхозе, прокопать от кобольдов тоннель до ближайшего ко мне выхода на тайные пути, чтобы ускорить поставки пищи, материалов и всего что мне нужно будет внизу, в обмен на драгоценные металлы и камни. Конечно с одной стороны получалось, что я как бы самому себе обменивал пищу на золото, но с другой стороны если меня не станет, нужно было сразу устанавливать закупочные цены на продукты и золото для обоих участвующих в обмене сторон.

Мечтать о планах на будущее было хорошо, но главным сейчас было оставить перед уходом вниз, колхоз спаянным одними идеями и мыслями, а не разрозненными шатаниями, как при моем прибытии. Впрочем, пока мне это удавалось, количество людей и гномов, вступавших в партию становилось все больше и больше и когда я понял, что их большинство, решил, что задерживаться тут больше не стоит, тем более, что другие подготовительные работы я завершил. Осталось только нарисовать карту, чтобы потом объяснить кобольдам куда копать, да собирать караван для возвращения назад. Он получился очень странным с точки зрения обычного торговца продукты, ткань, дерево и множество других бытовых инструментов, начиная от иголок и заканчивая ножницами, ножами и шкурами. Я не собирался больше заниматься мелочевкой в подземной кузне, поэтому постарался запастись железной мелочевкой как можно больше. Даже кирки, лопаты и деревянные части к ним, я заставил наделать мне в огромном количестве, так что целых две повозки были забиты только ими, по прибытию нужно было только насадить обухи кирок и железные плоскости лопат на деревянные основы и раздать их своим мелким подданным.

Конечно же планы по освоению подземной пещеры были значительные, но реальность была такова, что все с собой я взять не смогу, просто не хватило бы повозок, так что пришлось довольствоваться тем, что я облегчал себе жизнь внизу и обеспечивал запасом не портящейся еды на большой промежуток времени, нужной для копания тоннеля в сторону ближайших гномьих тайных путей. Когда у меня организуется постоянный и действующий путь сообщения кобольды-колхоз, вот тогда я и собирался развернуться по нормальному, так что проводив своих агитаторов в их путь до столицы, я закончил формирование каравана и отправился в обратный путь до места, где был вход в тоннель к кобольдам.

Не думал я, когда собирался наверх, что подготовка и возвращение займет у меня такое большое количество времени, я хотел быстро прийти, взять нужное и вернуться, а по итогу на раздувание революционного огня, подготовку каравана, а также на другие изыскательские исследования и производство нужных мне под землей вещей, ушло почти три месяца. Меня раздражало, но я очень надеялся, что когда следующий раз появлюсь в колхозе, не застану там руины, поскольку все передрались со всеми. Ещё одной неожиданной проблемой для меня стало то, что грибы, взятые из пещеры, давно кончились и я переживал не лучшие дни, от каждодневных перепадов настроения, холодного пота и всех остальных прелестей, которые сопутствовали ломке в отсутствии так привычного мне стимулятора. Так что еще и это подстегивало меня к тому, чтобы быстрее спускаться вниз.

- Макс ты уверен, что мы тебе больше не нужны? который раз спрашивал меня мастер Дорн, когда мы закончили таскать всё привезенное в пещеру, которую я благодаря своим оставленным многочисленным подсказкам нашел довольно быстро.

- Да, мастер, - я проконтролировал, чтобы груды материалов лежали далеко от солнечного света, который пробивался сверху, - можете идти в обратный путь. Следующий раз постарайтесь не развалить колхоз к моему прибытию.

Он смутился, но все же спросил.

- А когда ты появишься?

- Если карта, что вы для меня составили с тайными путями верна, то думаю через несколько месяцев, с наличием нормального инструмента дело у нас продвинется быстро, - я пожал плечами, мыслями я был уже не с ним, - так что пока не препятствуйте особо гвардейцам короля и кланов, пусть думают, что у них все под контролем.

- Хорошо, - он кивнул и направился к выходу, хотя я видел, что его, как в прочем и всех остальных обуревает любопытство, кто же придет за таким гигантским количеством товаров, которые высились сейчас большими пирамидами в пещере.

Дождавшись, когда крики возниц и мычание быков стихнут, я вышел наружу и еще раз проконтролировал, что караван ушел, только затем подошел к стене и постучал по ней условным стуком своим ломиком. Сначала ничего не происходило, но не успел я испугаться, что обо мне забыли, как с другой стороны послышались глухие звуки ударов и вскоре стенка стала осыпаться.