Игрейн. Леди с надеждой (СИ)

В центре поляны нашлась спелая земляника, она пахла так ароматно, что я присела рядом. Есть ее нельзя, всегда так говорят. Но разве можно отказать себе в запретном удовольствии?

— Ты долго шла, — старик в небеленой хламиде, подпоясанной богатым поясом, смотрел на меня сердито и укоризненно. А ведь вощеная дощечка осталась у Сабии. Я прячу руки за спину и улыбаюсь перепачканными в соке ягод губами.

— Какова дорога, таков и путь, — отвратительный, каркающий голос был ему ответом. Прикрываю рот ладонью, я говорю?! К Проклятым Духам, пусть голос хоть как леший хрипит, лишь бы говорить!

— Или громко думаешь, — скрипуче рассмеялся друид. — Это место озарено божественной силой, здесь даже камни разговаривают.

Провожаю взглядом огненно-рыжую белку, и друид снова заходиться смехом:

— Ну, бывает, и зверье болтает, только вот не знаю, от божественной ли милости, или благодаря, — тут друид выразительно хлопнул морщинистой ладонью по висящей на поясе фляге, — грибной настойке.

— Да молчи уж, — машет он на меня. — Успеешь еще до тошноты наговориться. Зовут меня Галах, хоть и были мы с тобой в прошлом знакомы, а все ж ты стоишь теперь того, чтобы заново знакомство свести. Голос тебе боги вернут, когда молчать научишься. Не сверкай глазищами, за дело ты схлопотала, девонька, за дело. Я бы тебя в жертву принес, Кернунну, да не захотели боги твоей смерти. И вижу, правильно вышло.

Мне многое хочется сказать, спросить, но я предпочитаю промолчать. Старик сам сказал, пора учиться слушать других. Больше думай, меньше говори — это слова моего отца.

— Знаешь, девам нельзя смотреть мужскую, оборотную сторону капища. А я показываю, всегда. Один раз, другого как правило не просят.

— Та, прошлая я, просила?

— Ты была там трижды, — друид внимательно смотрел на меня, рассматривал до мельчайшей детали мое лицо.

— Мне кажется, четыре, идеально число.

Скрипучий смех, и пространство сгустилось вокруг нас. Молочно-белый туман выпустил из себя прежних идолов, тяжелых, довлеющих над смертными. Растрескавшаяся, иссушенная божественной силой земля не смогла быстро впитать кровь, и я ясно рассмотрела весь путь Герада и его добычи. Первым был накормлен Кернунн, затем Ригита, Таранис и последние, жалкие остатки крови достались мертвому идолу Бриаллен.

Что побудило меня снять с пояса Галаха нож, разрезать руку и смочить идол Бриаллен своей кровью? Не могу сказать. Не знаю. Так правильно, так нужно, но достаточно ли такого ответа? Друид и вовсе не стал спрашивать.

Ожидаемо, что голос пропал, едва я ступила на тропинку. Рана на запястье затянулась мгновенно, оставив лишь белую, тонкую нитку шрама. Значит, боги приняли мою кровь.

Герад был задумчив, подставил мне локоть, и постоянно пытался ускорить шаг. Меня хоть и мучило любопытство, но я нашла в себе силы сдержаться. Просто перехватила подол поудобней, и старалась поддерживать размашистый шаг ушедшего в себя бойца.

— Милорд, миледи, если вы так вылетите на общую дорогу, могут подумать что-то не то, — подала голос Сабия. Вот уж кому скорая ходьба не принесла никаких неудобств. Привычная к работе, служанка за день могла не один раз оббежать всю крепость, просто поболтать в свободное время.

Герад рассыпался в извинениях, но я устало отмахнулась. Сердце колотилось, ноги подрагивали, этот забег прошел нелегко.

— Я могу взять вас на руки.

Нет, это будет лишним, однозначно.

Никогда не бывала в роли демонстрационной куклы. Надеюсь. Но в любом случае, я знаю, как чувствуют себя уроды в цирке — нам на встречу попались практически все. Кто-то шел с пустыми корзинами, ага, весной, за ягодами. Кто-то собирал придорожные цветы. Милорд Терцис с супругой изволили раскланяться с нами издалека, жаль, не видно было лица Лидды. Конец издевательств положил Атолгар, рявкнул на бездельников, отправил Герада на тренировочную площадку и предложил мне локоть.

— Сегодня последний день любовной недели. На завтра король назначил публичную казнь. Заклинаю, леди, не опускайте глаз, как бы тяжело вам ни было. Это тяжелая работа, доказывать королю свою лояльность, — маркиз помолчал. — Адеррин Кардорг жесток. Крепитесь, иначе даже я не смогу защитить вас за границами земель Ковена.

Склоняю голову. Понимаю, крепость почти неприступна. Бойцы патрулируют все переходы, сигналками и сторожками опутан каждый куст. Здесь я, конечно, утрирую, но зажатая между двумя Динами земля в любую секунду готова к атаке. Уже три сотни лет Амлауты удерживаются от присяги, что королю эйров, что правителю гуаров. Неестественная преграда на пути двух государств, люди готовые на многое, чтобы не допустить резни. Дин-Эйрин и Дин-Гуардир, половины некогда целого государства из-за глупости готовые перервать друг другу глотки. Да и соседство с призрачными тропами Пресветлых эльфов тоже спокойствия не добавляет.

Милорд Амлаут вновь ненавязчиво предлагает мне локоть, и я цепляюсь, подстраиваясь к его неспешному, но широкому шагу. Крепостной посад мы пересекли быстро. На пути к капищу мои мысли были заняты, да и Герад не молчал, засыпая меня байками о нелегкой жизни боевого мага. Вот сейчас наступил момент рассмотреть, что многие дома заколочены — добротными ставнями, люди еще надеялись вернуться, но все равно ушли.

— Тяжело находиться между двух огней, — Атолгар неестественно улыбнулся. — Прежде чем вмешаться в противостояние я дал своим людям выбор.

Твои люди тебя оставили? Не все, но даже той части что ушли было достаточно чтобы ударить… По чему? По самолюбию? По гордости? Заставили сомневаться в своих силах?

— Миледи, — неслышно крадущаяся позади Сабия подает голос, — вы хотели попросить милорда отжалеть от милости своей книг для серьезного чтения. Что, кстати, зря, потому что есть над чем поплакать, все-все молчу.

— Леди не ценит любовных баллад? — хитро улыбнулся маркиз. В ответ неопределенно пожимаю плечами — раз на раз не приходится. — Что ж, мне остается одно — совершить ужасающий в своей сути поступок, пригласит вас в замковую библиотеку, самое сердце моих владений. Довольно непосещаемое, — со вздохом признал боевой маг.

Служанка отступает на шаг назад, подстраиваясь под нас. Создается впечатление, что опрятная, расторопная, шумная Сабия старательно смиряет дыхание, заставляя забыть нас о ней забыть. Так любопытно? Тоже хочет попасть в библиотеку.

— У вас в косах цветок запутался.

— Это с капища, — улыбаюсь, поворачиваюсь к служанке, но сильные и быстрые пальцы уже извлекают маленькое, сорное растение. И только в этот момент до нас троих доходит что я заговорила. Ненадолго. Последующие попытки что-то сказать закончились надрывным кашлем, слезами и отсутствием какого-либо желания следовать в библиотеку.

— Могу ли я присоединиться к вам за ужином, леди?

Устало киваю, инстинктивно пригибаю голову, подходя к надвратной башне, я еще не привыкла к ее давящей мощи. Огромные, тяжелые ворота закрыты, но небольшая калиточка, созданная как раз для таких целей призывно полуоткрыта. Что тут же вызывает вспышку злости со стороны маркиза. Отрывисто попрощавшись, он устремился к сидящим на пустых бочках бойцам. Скажу честно, слова, которые посыпались с губ милорда, никак не вязались с моими представлениями о нем. За несколько секунд он сравнил своих воинов с весьма непристойными человеческими частями тела, усомнился в наличии ума в деревянных головах, и пообещал жестко и непристойно наказать каждого, кто посмеет повторить данную ситуацию.

Старательно давя улыбки мы с Сабией устремились к господскому дому — чтобы не смущать и без того красных, переминающихся с ноги на ногу бойцов. Но на подходе к дому я передумала сидеть в каменных стенах. Саднящее горло успокоилось, и я предпочла свернуть к крохотному садику, разбитому стараниями женщин крепости. Несколько уютных скамеечек позволяли с удобством расположиться, а зазеленевшие кусты укрывали от любопытных глаз.

В палисаднике мы оказались не одни — юные бойцы и их сестры и подруги отбывали трудовую повинность — поливали и пропалывали цветочные клумбы. Сабия хитро усмехнулась и оправила свой белый передник — знак личной служанки высокородной леди. Я отвернулась, чтобы не смущать девчонку улыбкой.

— Мамка ночами плачет, — мрачноватый мальчишеский голос разрезал тишину. — С отцом ругается, говорит второе Противостояние будет.

— Ваша мама, склонна к панике. — Надменно протянул девичий голос, этот голос был мне знаком еще по работе в яблоневом саду. — Не то чтобы я хотела сказать, что она курица…

— Щас за косы оттаскаю, не посмотрю что мужняя! Мамка дело говорит — король казнит не своих подданных, а сына Вортигерна с женой! Эйры казнят высокую кровь гуаров, на площади — беда будет!

— А ты за матерью все повторяешь? Может, отец твой что говорит? Лозняк хочет покинуть Ковен?

— Нет, батя не уйдет, и я не уйду!

— Сопли подотри, вояка, — фыркнула девица, и двинулась по дорожке.

Увидев нас, она едва не сбилась с шага, но нашла в себе силы приветливо кивнуть:

— Доброго дня, миледи. Мое имя Инса, ранее не было времени представиться, — девчонка выполняет кривоватый реверанс и присаживается рядом. — Страх выкашивает слабейших, миледи. Не стоит судить юношу строго — он порождение отца и матери.

Какая же ты смешная, говоришь чужими, заученными фразами. Своего мнения не имеешь, зато мужняя, достойная. Не дождавшись ответа — вощенная дощечка была в корзинке у Сабии, а писать мне было откровенно лень, она попрощалась и ушла.

— Жена одного из бойцов, не самый сильный маг, но хороший охотник. Миледи Терцис поставила ее старшей над погребком — там хранится вино и пиво. А милорд Терцис постоянно туда наведывается и каждый раз как он изволит перебрать, его жена Инсу чихвостит только так. Характер вырабатывает. В дом?

Глава 4

Для предстоящего визита Сабия вытаскивает из гардероба странноватый наряд. Вольное смешение эльфийского платья с чисто человеческим изобретением, корсетом. Туго затянутый, он придает силуэту воздушность.

— Нонешнюю фаворитку королю прислали с островного корабля — она чуть обвыклась, и стала свои порядки наводить. Корсета вот, раньше у нас в таком не ходили. Хорошо, наш пропойца специально пару платьев вам под корсету пошил.

На встречу с королевой — нарочито простое, традиционное платье. Туда, где будет присутствовать вся семья — наряд по чуждым лекалам. Куда мы катимся? Только магические барьеры, основная ноша которых лежит на плечах эльфов укрывает нас от островитян.

Говорят, у каждого крохотного островка свой хозяин. Что они привязаны к островам и никуда с них не могут уйти. Почти всесильные на своей земле, здесь они становятся рядовыми магами.

Темное платье обтянуло меня как перчатка, распадаясь вниз широкой юбкой. На талию лег тяжелый, грубый пояс из самородного золота с фиолетовыми камнями. Свободные, полупрозрачные белые рукава над локтями были прихвачены такими же браслетами. Волосы подняты, завиты мелкими кольцами и спущены по левой стороне.

— Король будет слева от вас, волосы лицо немного скроют, — Сабия покачала головой, — ох и страшное вам предстоит, моя леди. Пояс в сокровищнице и другие украшения я потяжелее выбрала — вы глаза шире раскройте, и в себя вслушивайтесь, как пояс давит, как от тяжелой диадемы голова болит. Если пальцы задрожат — это дура служанка браслеты перетянула. И вот, перед порталом выпейте. Оно недолго действует. Мне знахарка дала. Вы не переживайте, не повредит, оно с тем зельем что вы по утрам пьете в реа…риак…короче, нормально они соседствуют.

«Объясни» «что происходит».

— Не могу, маркиз клятву давал, и мы от этого тоже зависим, — всхлипнула Сабия и утерла слезу кончиком косы.

На золотом поясе есть маленький мешочек, туда мне сунули коробочку с помадой, небольшую щепочку которой эту помаду доставать и серебряное зеркало — настоящие зеркала дороги, а губы и в этом подкрасить можно.

Пару мгновений Лидда вглядывалась мне в глаза, затем качнулась вперед, и щеку обожгло прикосновение слишком грубых для женщины губ. Не произнося ни звука, она вывела изящные стрелки на веках, прихватила пальцами за подбородок и запрокинула мое лицо вверх.

— Потекут слезы — пальцами не лезь, тогда краска останется на месте. Иди.

Страх вперемешку с благодарностью — все эти приготовления больше нагнетают страх и нервозность, чем помогают успокоиться.

Атолгар похож на себя, и не похож одновременно. Привычная светлая рубаха, темный камзол, штаны и высокие, шнурованные сапоги, на бедре пристегнут кинжал. За правым плечом меч в потертых, не праздничных ножнах. Волосы перехвачены темной лентой, на левой руке браслет-накопитель. Глава Боевого Ковена Атолгар Амлаут, готов к любым неожиданностям, не ждет королевской милости и собирается любой ценой вернутся назад. Он сосредоточен, между бровей залегла морщинка, твердые губы сурово сжаты.

Сегодня немы мы оба, моя рука покоится на сгибе локтя боевого мага и путь наш лежит к вершине надвратной башни — именно там находится портальная площадка. Неслышимой тенью скользит рядом телепортист, тяжело ступает Квинт, то и дело гневно вздыхая. Боец недоволен, по его мнению, следовало идти всем вместе, напомнить Дин-Эйрину кто выиграл Противостояние. Дор Харт высказался против, и Атолгар согласился — дразнить гусей не стоит.

Подцепляю кончиками пальцев флакончик, выпиваю, ищу куда спрятать, и Квинт подставляет мне свою огромную ладошку. Маленький пузырек на его ручище смотрится совсем крошечным. В голове приятно зашумело, тело сковало изморозью. Первое что я поняла — страха перед высотой нет, снадобье знахарки работает. Шаг вперед, другой, воронка поглощает нас. Ледяной ветер и в ноги бьет твердь королевского замка. Атолгар удерживает меня от падения, а я вскидываю голову еще выше, выпрямляюсь, расправляю плечи.

Замок украшен лентами и цветами, королевские стяги трепещут на ветру. Следом за безмолвным слугой мы покидаем портальную площадку, проходим несколько галерей, откуда открывается прекрасный вид на раскинувшийся у подножия замка город.

— Королевская ложа будет по вашу левую руку, миледи. Вы должны присесть в реверансе и замереть — вы приветствуете не только короля, но и королеву. Так же будет…возлюбленная Его величества, — последнее маркиз вытолкнул из себя через силу. Он был сосредоточен, казалось, что его светлые глаза бесцельно скользят по окружающему нас пространству. Это не так, я привыкла к ковенцам, и даже начала немного их понимать. Атолгар смотрел туда, где спрятался бы он сам, возжелай убить кого-либо. Темные углы, тени позади статуй, пространство за стягами и цветочными ансамблями.

Впервые с момента потери памяти я почувствовала магию — пальцы закололо от силы призванной Атолгаром. Молниеносно возникшей и так же исчезнувшей — из темного провала побочного коридора выступила одиозная, легко узнаваемая фигура. Чумной Лекарь собственной клювастой персоной. Целитель которому позволено не снимать шляпу в присутствии дам и особ королевской крови. Позволено потому, что он сам себе это позволил.

— Здравствуй, друг, — маркиз обменялся крепким рукопожатием с целителем.

— Король ценит свою безопасность, — прошелестел безликий голос Лекаря. — С балкона будет плохо видна казнь.

— Но хорошо видны мы, — маркиз помолчал. — Слышно тоже будет. Посадим миледи между нами — прикроем от взглядов.

— Да.

Свет и шум оглушают меня. Контраст по сравнению с прохладной тишиной коридора и ярким, палящим солнцем на широком балконе ошеломил меня. Дергаюсь, желая вернуться в лживую безопасность каменных стен, но Чумной перехватывает мою кисть. Его обтянутые тканью пальцы скользят по моему запястью, лаская и успокаивая.

— Налево, леди, — шипит Чумной. Поворачиваюсь, слепо смаргивая выступившие слезы и склоняю голову на бок. Приседаю так медленно, словно опускаюсь в нечистоты, а не выражаю свое почтение правящей династии. Гневно выдыхает Атолгар, тихо смеется Лекарь, «молодец, девочка».

Маркиз поднимает меня и помогает усесться. Я укладываю руки на подлокотники кресла и вздергиваю подбородок вверх. Видь меня моя старая нянюшка, она гордилась бы собой — моя спина в жизни не была настолько прямой. Старательно расслабляю кисти, иначе руки начнут дрожать, а это приведет к неконтролируемой истерике. Я знаю. Стоит только дать себе слабину и все, дальше будет не остановиться.

На помосте скачут артисты, полуодетые девицы танцуют высоко задирая тощие ноги. Худощавые мальчишки в ярких костюмах жонглируют палаческими принадлежностями, из тех что полегче. Толстый клоун прилаживает голову к плахе и получает пинок под зад. Толпа ликует, толпе хорошо и весело.

— День триумфа династии Кардоргов.

— Ты, правда, так думаешь? — Атолгар не поворачивает головы, и Чумной Лекарь хохочет, сотрясаясь всем телом. Его смех горек, и мне сильнее хочется плакать.

— Так думает король, так думает двор. Какая разница, что думает простой целитель?

Артисты засуетились, последний раз полетели цветные мячи и помост опустел. Гнусавый рожок возвестил о желании короля высказаться.

— Первый день после недели Свадеб омрачен, — король взял паузу, толпа внимала. — Бунтовщики, сделавшие Противостояние близким каждому из нас, получат по заслугам. У каждого в доме есть свой алтарь скорби, — Кардорг склонил голову и помолчал. — Многие из вас напуганы — казнить заложников мира, значит кинуть вызов Вортигерну, правителю проклятых гуаров!

Толпа заворчала. Никто не хотел воевать, но ненависть к гуарам перекрывала все разумные доводы.

— Этого не будет. За грех отцов отвечают дети, но мы, в милости своей, оставим жизнь дочери предателей гуаров. Они не пощадили Бриаллен, а мы, эйры, пощадим их ядовитую кровь! Игрейн Адалберт, новый залог мира между двумя Динами.

— Встаньте, миледи, дайте своре на себя посмотреть, — философски произнес Чумной Лекарь. — Встаньте, пока вас не вздернул на ноги королевский гвардеец, а милорд не начал безобразную драку.

Сглатываю сухим горлом, встаю. Что ж, девочка, ты хотела знать, как тебя зовут? И где твои родственники? Смотри, боги исполняют твои желания.

Под ногами свистала и улюлюкала безликая толпа, жадное до крови и развлечений чудовище. Что же вы творите, Ваше Величество? Управлять жаждущей крови толпой так же легко, как и понесшей от испуга лошадиной тройкой. Заскрипело кресло, рядом со мной поднялся Атолгар, заслоняя, оттягивая внимание на себя.

— Леди Адалберт, — звучный голос боевого мага, привыкшего орать на своих бойцов, легко перекрыл шум толпы. — Благодарит Его Величество Адеррина X династии Кардорг. Боги наказали ее, лишив голоса, и я, Атолгар Амлаут, обещаю — Противостояния не будет. Миледи не покинет пределов Ковена, не проведет вражеские отряды в беззащитную столицу.

Он сел, ожидая что я последую за ним. Я медленно поворачиваю голову к Королевской Ложе, растягиваю губы в улыбке и присаживаюсь в глубочайшем реверансе. Зрение обострилось, я вижу капли пота на висках короля, я вижу, как кривит пухлые губы его любовница. Я не отвожу взгляд, обещая мстить. Мстить страшно и беспощадно. За подлость и жестокость. За себя и за свою семью. Выпрямляюсь и сажусь на свое место. И мне кажется, что стекляшки глаз маски Чумного одобрительно поблескивают.

— Вы играете с огнем, миледи, — негромко произносит маркиз. Я улыбаюсь и ему.

— Не отводи взгляда, девочка, будь с ними до конца, — шепчет Чумной и сжимает мою ладонь.

На помост выводят две фигуры. Мама, тонкая, ослабленная, цепляется за отца, льнет к нему. Он закрывает ее собой от толпы, и оба они высматривают, ищут взглядом.

— Не смотри! — истошный крик матери будет стоять в моих ушах всегда. Я встаю, встаю чтобы они могли меня видеть. Разворачиваюсь и хватаю кинжал, так удобно расположенный на бедре маркиза. Секундной заминки мне хватает чтобы срезать прядь волос и окропить их своей кровью. Я буду скорбеть по вам, знайте это. Упав в кресло я закрываю глаза. Чумной шепчет заклинания, исцеляя порез на ладони.

Лорд Адалберт казнен через отрубание головы, леди Адалберт повешена как простолюдинка.

Сижу. Смотрю. С помоста убирают тело лорда Адалберта, палач, будто специально, роняет корзину с его головой и она катится по ступенькам вниз, где ее подбирают слуги в темных балахонах. Тело леди Адалберт остается висеть. На помост вспрыгивают артисты, крутят яркие обручи, девицы в непристойных нарядах прыгают с лентами, тщась выдать нечто похожее на танец. Человек в королевских цветах бросает толпе медяки. Сегодня на площади останется не два трупа.

Мои ладони с двух сторон накрывают мужские руки. Начинают ныть скулы — зубы стиснуты так сильно, что сейчас растрескаются.

— Пора, леди.

Поднимаюсь так, словно постарела разом на несколько десятилетий. Каждый шаг отдается болью в спине. Укладываю руку на сгиб локтя Чумного, и милостиво соглашаюсь встретится с ним в ближайшем будущем. Никто не обещал, что будет легко. Руки Лекаря скользят по моей талии, и поясная сумочка становится немного тяжелее. Целую воздух над плотной маской, обозначая благодарность.

— Кто будет их хоронить?

— Тела оставят здесь. В склепе для знатных преступников, — Атолгар перевесил кинжал на другую сторону.

— Вы молодец, моя леди. Еще немного, держитесь, — хрипловатый баритон поддерживает меня на всем пути до портала. Чумной Лекарь ведет нас совсем иной дорогой — мы никого не встретили по пути, то крайне удивительно.

Портал, надо же, высота совершенно не страшна, проиграла в схватке с иными чувствами. Из портала я выпадаю, Атолгар подхватывает меня у самой земли. Чумной остается в королевском дворце.

— Альбод! Покарай тебя боги, сказал же ждать нас здесь! Альбод!

— Он в Смиренном Покое — там дети учудили, — ровно гудит Квинт. — Давай понесу, ты сам зеленый.

— Отстань. Что с детьми? — маркиз несет меня, крепко прижимая к груди. Мне до того плохо, что сил на сопротивление нет.