Сага о Тёмных Героях. Дилогия (СИ)

— А то! — Логан ухмыльнулся. — Просто подкрасться к тебе, было бы скучно… Я тут к пантере подбирался… — Воин почесал подбородок, заросший неровной бородой. Да, теперь воин. Теперь он по праву может встать в бою плечом к плечу с любым воином Тара! — За хвост дёрнул. Убежала, испугалась. — Он пожал плечами. — Есть хочешь?

— Можно.

— Пойдём. У меня тут стояночка временная не подалёку…

Логан скрылся в лесу. Радон последовал за ним, странно качая головой. Странно выглядел воин. Другим выглядел он. И не в одежде дело было. Хотя может и в ней. От традиционной для арийских варваров одежды почти ни чего не осталось — их сменили шкуры. Плохо выделанные, но почему-то не сгнившие и не воняющие. Логан, как и Радон, в лесу научился чему-то новому. Чему-то чего не знал сам Радон…

Уже входя в лес Радон, едва удержался, что бы не присвистнуть от восхищении. Он тоже подбирался к чёрной пантере, он убил её одним ножом. Но так близко, что бы дёрнуть за хвост?! Велик будет воин этот!

— Ты что не идёшь? — Раздалось с боку.

— А?! — Радон аж подпрыгнул на месте: опять он его не заметил. Вот дьяволёнок! И ведь совсем бесшумно: при его-то весе и росте! Он почти догнал Радона в весе, видно было с первого взгляда, а в росте так и вовсе превосходил. Гигант! — Да иду, парень иду…

— Господин. — Холодно бросил Логан, растворяясь в лесу.

— Да…, — Радон склонил голову, немного совсем, как подобает воину. Вырос парень, вырос! И очень скоро под Предводительством его, пойдут они в бой! — мой господин.

3

Ярко пылал костёр. Несмотря на то, что до темноты оставалось ещё несколько часов. Припекало. Тем не менее, вокруг костра, плечом к плечу, сидели люди. Десять люди, э-э-э, в том смысле, что человек…, десять, человек…

Воины. Без сомнения воины. При оружии, но совсем без доспехов, если не считать за них одежду. Да и та была не совсем традиционна в этих местах. Кожаные куртки, без рукавов, плотно подогнанные к мощным телам, больше похожие на жилеты. Штаны, довольно свободные, из той же чёрной кожи. Только у одного жилет-куртка был из меха. Чёрного меха пантеры. Остальные как один носили кожу. Кожа была какой-то странной: слишком мягкая на вид, шелковистая даже и тем не менее ни на одной не было царапин или выцветших, либо стёршихся мест. Одеяние этих воинов, на одеяние воинов совсем не походило. Но лица и шрамы говорили сами за себя: эти люди привыкли к мечу, привыкли убивать и всегда готовые быть убитыми. Безбородые, безусые, но длинноволосые (в большинстве своём). Странно, очень странно. В этих местах, усов не носивший, мужчиной не считался. И что самое странное — совсем из ряда вон, все как один были… чистые. Именно чистые: ухоженные волосы, тела без пятен засохшей грязи, чистые руки и ногти (!). А самое удивительное от них не воняло. Пахло кожей от воинов, сталью (кое-где, правда, ощущался запах пота — жарко всё-таки). Но от них не воняло псиной и тому подобными чудными ароматами, привычными местному населению. Кхе, духи у них такие были, блин.

Чистоплотные воины-варвары? А они ни кем иным быть не могли: это были варвары. Чистоплотные варвары… Вот это бред! Конечно, бред. И любой бы кто их сейчас увидел, проглотил бы язык от ужаса. Он бы увидел не чистюль, до зубов вооружённых. Он бы увидел банду зверей (пантера то же чистоплотная скотина, но цивилизацией от неё и не пахнет), банду демонов Тьмы, ибо сидели у костра воины Славного города. И этот некто не увидел бы даже их. Вокруг костра стояли, ожидая в молчании две сотни таких же воинов, плотной толпой. У костра сидели лучшие из них, заслужившие в бою, право называться лучшими. Они тоже ждали. Скоро им предстоял бой. Укреплённый город за Разломом — гигантской пропастью в теле земли, отделившей страну Кентавров от этих земель. Город был близко. Довольно крупный. Они разведали и по приказу Предводителя вернулись сюда. Они бы хотели напасть сразу: взять неожиданностью и стремительностью атаки, но приказ был другим. Воины были не довольны. Но пока оснований сомневаться в Предводителе не было. Он был известен как хороший воин и хороший командир. Пока они повиновались. Сейчас они ждали его слов, не понимая, зачем он собрал их здесь, у этого костра. Им хотелось идти в бой, а не торчать у костра. Предводитель явно собрался совещаться с лучшими, а может и нет. Предводитель мог и передумать, приказать загасить костёр, так ни чего иного и не сказав и бросить их в бой. Чаще так и случалось. Совещаться они не желали, они хотели атаковать город. И в них это желание было очень сильно: молодые. Более половины из них, всего пару недель как встали в один ряд с воинами. Ещё не было у них битв за плечами. Всё их существо рвалось к городу. Ведь сейчас в Таре, они были ни кем. У них не было права жениться, не могли они заиметь рабов. Последних добывали двумя способами: войной и золотом. Золото добывалось войной. У них даже своего дома не было. Они жили в общих домах, будто рабы или у своих отцов — у кого они были, конечно. Тар кормил их — кормил надо сказать на убой, одевал, давал самое первое их оружие, но и только. Тар кормить должны были воины (имеется в виду, забираемая казной часть добычи, очень небольшая часть: ещё были Свободные — ремесленники, крестьяне, торговцы, платящие налоги, тоже не обременительные). А Предводитель чего-то тянет! Окалина с клинка! Сколько ждать? Боится он что ли?!

Он был у костра. Можно было подумать, что Предводитель тот из них, что носил меховую куртку — единственный одетый не так как все. Но нет. Его одежда значила, лишь то, что оную пантеру он убил лично и голыми руками, один на один. Могучий воин!

— Что предложите воины? — Поинтересовался молодой Предводитель.

Присутствующие глянули на него удивлённо. Они считали, что он передумает и даст команду атаковать. Молодо, здоровый Предводитель, а не знает что делать. Удивление сменилось высокомерием. Один лишь Радон смотрел на Логана с интересом и немым вопросом. Очень уж змеиная улыбка была на его губах. Парень явно что-то задумал. Только что?

— Одним ударом! — Один из воинов ударил кулаком в раскрытую ладонь. — Все вместе навалимся, переберёмся через стены — они ж не высокие, и повырежем всех!

— Ещё предложения будут? — Кивая головой, почти ласково спросил Логан.

Предложения были, много всяких, но в основном все сводились к уже сказанному.

— Вы стену хорошо рассмотрели? — Возвысил голос Предводитель так, что бы все его слышали. — Видели на ней боевые площадки? Там лучники. Сколько нам бежать по открытому месту? Половина ляжет, не добежав до стены!

— Но… — Заговорил один из воинов. — Зачем же ты тогда нас спрашиваешь? Говори, что хочешь сделать. Мы пошли за тобой! Так веди нас!!!

— Я хочу, что бы вы поняли, сколь бестолкова атака в лоб. — Воины хмуро смотрели на вождя. Ну, сотня сгинет. Но сотня-то добежит! Правда, за такие потери Предводителю выпустят кишки, едва выяснится, что добыча скудна. Но на то он и Предводитель! Пусть командует. — Потери будут велики, а что за стенами мы не знаем. Может, в городе кроме рабов ничего нет. А может там человек триста одоспешенных мечников. В город должны войти все! — Предводитель помолчал, изучая хмурые лица, лучших своих воинов. — Ударим ночью, при лунном свете. — Воины зароптали. — С луками. — Все десять вскочили на ноги, с красными от бешенства глазами. Даже Радон поднялся, чувствуя себя, не слишком уютно… Щенок! Как он смеет?

— Ночью? — Взревел один из воинов. — Словно грязные шакалы?! С луками?! Оружием трусов? Может, ещё щитов понаделаем: чтоб прикрыть нашего трясущегося от страха Предводителя? Ты кто такой щенок!?

Тут он был прав. Будь на его месте Кемер, они бы не трепыхались. С неохотой, глухим ворчанием, но согласились бы, что иначе нельзя. И даже поддержали бы прославленного воина. Кемер во множестве битв доказал, что не знает такого слова: страх. Если бы он: Великий воин, сказал, что нужны луки, это оружие трусов (если используется оно против врага, а не для добычи мяса) никто бы не усомнился, что иначе нельзя. Раз могучий и Великий говорит, что так нужно, значит, без луков у них будут страшные потери или их и вовсе перебьют. Просто нет иного выхода. Но этот! Пускай воин с именем, но сколько побед у него на счету? Сколько городов он взял? И он смеет заставлять взять их в руки эту мерзость! Щас ещё и щиты сообразить потребует!

Но Логан не потребовал. На их глазах в один миг улыбка слетела, а лицо перекосилось от ярости. Дико рыча, он прыгнул вперёд, через костёр. Меч в его руках оказался быстрее чем, кто-либо успел среагировать на прыжок, по-звериному молниеносный. Но меч Предводителя не испил крови посмевшего оскорбить его. Логан не желал его убивать — за стеной нужны будут все. И этот поход был гораздо важнее для него, чем банальный грабёж. Очень важно было потерять минимум воинов, а лучше обойтись совсем без потерь (в другое время он бы прирезал его не задумываясь, сейчас было нельзя). Рукоять меча опустилась на голову воина, считавшегося лучшим не за красивые глаза. Хищные такие глазки — жуть берёт… Парень рухнул, словно подрубленное дерево. Но спокойно распластаться на земле Предводитель ему не дал. Меч отправился в ножны, а Логан подхватил обмякшее тело и поднял его над головой. Поднял легко, словно сухую ветку, а парень, между прочим, размерами сильно напоминал быка. Окружающие невольно с восхищением смотрели на гиганта. Издав некий, почти человеческий возглас Логан швырнул великана в костёр. Это привело его в себя. Завывая, воин подскочил на ноги, сбрасывая с себя ярко полыхавший жилет. По его лицу текла кровь. Удар пришёлся чуть выше лба, не слишком высокого, кстати.

— Я не убил тебя по одной причине. — Прошипел Логан в залитое кровью лицо. — Ты дурак, но как я слышал: хороший воин то же. Сегодня ночью ты будешь доказывать, что это правда, своим мечом… — Он смотрел на воинов, недовольных воинов. Но желания зарезать Предводителя на их лицах не возникало. Полёт одного из лучших в костёр возымел требуемый эффект. Теперь его слушали внимательно. А если б убил, эту сволочь, не слушали бы: повиновались бы почти без звука… Жаль, но пришить эту скотину, сильно против его планов… — Вы храбры! Я знаю. Сынов Славного города страшатся даже Боги! — Кое-кто довольно заулыбался, и все как один гордо выпрямились, выпятив грудь колесом. — Не пристало воину Тара убивать врага стрелой, словно трусливому шакалу! Но в этом бою нас встретят как раз шакалы с луками. — Им было всё равно: волк не боится шавок, он перегрызает им глотки и идёт дальше. — Хотите сегодня сдохнуть, получив в глаз стрелу из рук шакала? Сдохнуть как слепые котята, даже не увидев, кто вас убил? Тогда вперёд! Ударим сейчас, а по возвращении скажем, что натолкнулись на отряд рыцарей и одержав великую победу, в тяжкой битве потеряли половину своих товарищей. — Воины разом заскрипели зубами, испепеляя Предводителя злыми взглядами. — Нам будет стыдно рассказать, как погибло так много сильных воинов. Рабов мы брать не будем. Население вырежем начисто: что б никто не узнал о нашем позоре. Чтоб не говорили, потом о том времени как некие героические лучники, числом в пятьдесят голов, налегке, даже не вспотев, перебили сотню сынов Славного города. Отстреливали, зевая и посмеиваясь, словно баранов… — Воины взорвались. Они рычали, орали, били себя кулаками в грудь, скалили зубы. — Ма-алчать!!! — Заревел Логан. Стало потише. Но воины были в ярости: Предводитель, в общем, то был прав. Не бесился только Радон и ещё несколько человек из телохранителей Логана. Они улыбались, прикрывая рты ладонями. Умён сын короля. Далеко пойдёт мальчик. — Ударим ночью. Идём в две цепи, одна за другой. Каждый пятый в первой цепи идёт с луком и снимает со стены все подозрительные тени. Есть 20 добровольцев?

— Господин. — Спросил Радон, всё-таки Логан был не просто Предводитель, но и сын короля. В будущем, может и сам король. — Но где взять луки? И стрелы? Мы не успеем сделать их до ночи, да и получится так себе, а тут нужно что-то посерьёзнее…

— Ронар. — Сказал Логан, усаживаясь у костра. — Он идёт за нами со всем необходимым и ещё десятью воинами… На лошадях. Скоро будут здесь.

Радон сел рядом, уже не скрывая изумления. Вождь оказался ещё и хитёр как койот. Выходит к городу они, этому подошли совсем не случайно. Эту цель Логан выбрал заранее. Парень был умён, как старый опытный воин и горяч как молодой берсерк! И это в свои 19 лет!!! Воины Тара в этом нежном возрасте обычно хотели только одного: сражаться. Думали в эти годы, они редко, очень неохотно — лишь, в крайнем случае, и чаще с трудом.

Очень хорошо, что он не взял луки сразу. Его бы не поняли и большая часть тех, что сейчас в лагере ушли бы с кем-нибудь другим. Логан опозорился бы не слабо. А сейчас луки примут на ура и воспользуются ими…

Только как Ронар пройдёт по краю Разлома на лошадях? Они потому и идут, в эти места к востоку от Великих гор, пешком, потому, что на лошадях сюда не пройти — тем путём. Другие были, удобные для прохождения многотысячной армии, но лишь через леса королевств Озера Драконов. Там их не любили, там их боялись и мечтали перебить всех до единого. С большой армией Драконьи царства сцепляться не станут, силёнок маловато и храбрости тоже, но вот стоить засечь отряд в две сотни Арийцев — отряд Логана, и начнётся охота. Так, что в их случае другой дороги не было — только по краю Разлома. Как они пройдут? Хотя у Ронара всего десять человек. Такой отряд пройдёт по краю Разлома… Наверное…

Не хватает сейчас лошадей. Ох, не хватает! Проклятый Разлом! Хотя не только в Разломе дело: две сотни конных воинов не получилось бы. Из этого отряда, лишь треть имела лошадей. Боевые тяжеловесы — скотинка дорогая, не всем по карману. А уж юнцам (больше половины отряда) тем более…

Они ударили ночью. Сначала шагом, потом бегом они преодолели участок открытого пространства: какие-то уже убранные поля. На бегу стреляли арийские лучники — из самых молодых, чьи навыки в этом деле были ещё особенно остры. Они подступили к частоколу вплотную, не потеряв ни единого воина. По плечам своих товарищей они кошками влезли на боевые площадки, вступили в сам город. Стену взяли легко, потеряв лишь одного и то тяжело раненным. Бой был скорым: здесь почти не было настоящих воинов. Город проснулся, под звон стали и крики ярости. Битва (ха!) перенеслась на улицы. Трое молодых пали в ту ночь, мёртвыми. Так город был взят. Долго помнили ту победу. Не по взятой добыче (очень немного хорошего оружия, добра, драгоценностей, в основном рабы, да и то человек триста, из которых менее четверти красивые девки), а по понесённым потерям. Ведь город был укреплён достаточно хорошо. Для двух сотен пехоты очень хорошо…

Теперь за Предводителем Логаном шли не только молодые, но и бывалые, видевшие сотни битв воины. Немного лет прошло, и Логан средь воинов Тара стал одним из известнейших Предводителей. И ни разу не проиграл сражений тот Предводитель, короля сын. Даже битвы со свирепыми и вонючими (мылись они чаще по большим праздникам, если было не лень), Северными варварами не проигрывал он…

* * *

«Я слишком долго ждал, трон должен быть моим!» — с не человеческой яростью в голосе прошептал Логан.

Сегодня сыну Кемера исполнялось 27 лет. Двенадцать долгих лет прошло с тех пор, как умерла первая любовь Великого воина. Многое изменилось как в самом Таре, так и за его пределами.

Кемер уже больше года не покидал главной крепости Тара и не участвовал в постоянных набегах на соседей. Теперь Логан руководил всеми войсками Славного города. Он стал известен в окрестных землях как один из самых лучших воинов, а его физическая сила возросла до фантастических пределов. Даже варвары Севера говорили о нём как о Великом воине и короле. Говорили со смешанным чувством страха, ненависти и восхищения. Он стал Велик. Он стал Могуч… Но вот его моральные устои — о них такого сказать было нельзя: Логан презирал окружающих и очень любил убивать, убивать в бою — не обязательно равном бою, находя в этом истинное удовольствие.

Логан из Тара стал великим воином, равных, которому его современники не знали. Конечно, были известны и более сильные чем Логан, но то были Колдуны Меча либо воины, обученные с помощью магии. По крайней мере, с равными себе он ещё не сталкивался, ни в Таре ни за его пределами. В свои 27 Логан одержал немало побед и не потерпел ни одного поражения. Неизменно походы под его предводительством, приносили малые потери, много золота, вина и рабов. Логан показал себе не только Великим воином, но и сильным Предводителем. Воины Тара уже видели в нём владыку Арийских земель и были преданы ему как собаки.

Теперь Логан жаждал полной власти над Таром, ему нужна была корона Славного города.

— Трон мой по праву — прошипел Логан, теперь уже достаточно громко, чтобы его услышали 13 гвардейцев, последние из тех тридцати, что когда-то к нему приставил Кемер.

Пригладив шикарный красный гребень, на лысой башке один из них сказал:

— Ты прав мой господин, трон Тара уже давно должен был стать твоим.

Весь маленький отряд осклабился в кровожадном оскале.

— Кемер уже стар, его власть слаба — безразличным тоном добавил Домен, внимательно оглядывая пятерых стражей, у ворот главного сооружения Тара — Дворца Королей.

— Воин не должен умирать от старости он должен пасть в битве, а там — участливо добавил Хант, ложа руку на рукоять меча — глядишь, и новый король взойдёт на трон.

— Ну — у — у, — вновь заговорил Арагон, воин с красным гребнем на голове — например сын Кемера Логан.

— Надо бы помочь Кемеру в его беде — давя смех, произнёс Радон, одновременно ловким движением выдёргивая из-за пояса огромных размеров обоюдоострый топор.

— А — а — а — р… — взревел Логан, бросаясь вперёд с обнажённым мечом.

Верные гвардейцы воина с криками кровожадной ярости последовали за повелителем.

Жители Тара проходившие мимо дворца не стали мешать сыну своего сюзерена — Кемер повелевал городом, где дети «рождались» с оружием в руках. Он забыл об этом. Кемер перестал участвовать в походах, и уже был слишком стар, чтобы противостоять болезням. Старики Тара обычно умирали, не дожив и до шестидесяти, а Кемеру стукнуло шестьдесят шесть… Жители, остановились поглазеть на истребление верных Кемеру людей и установление новой власти. Они уже давно ждали чего-то подобного.

Топоры и мечи людей Логана легко превращали стражу в мелко рубленый фарш. Воины действовали быстро, ведь если бы стража успела закрыть ворота, Кемера уже нельзя было бы достать. В главном дворце Тара находились оружейные склады, огромные запасы пищи и гарнизон в тридцать человек способный оборонять дворец сколь угодно долго — его защитные сооружения позволяли это. Что бы взять дворец с закрытыми воротами Логану понабились бы осадные орудия. Таковых во всём Таре имелось три, и все они находились во внутреннем дворе дворца — крепости.

Перебив стражу у входа, воины ворвались во внутренний двор. В ту же секунду с десяток верных Кемеру стражников напали на озверевших от запаха крови воинов Логана. Один из гвардейцев упал захлёбываясь кровью, ещё один да же не успев понять, что случилось замер в пыли со стрелой в глазнице. Кинжал Логана со свистом рассёк воздух и вонзился в грудь лучника стрелявшего со стены. Воины вступили в жестокую схватку с защитниками дворца. Не теряя времени Логан, Радон и Арагон бросились к внутренним воротам — два стражника пытавшиеся их закрыть обагрили своей кровью оружие воинов. В коридоре Логану преградили путь ещё четыре человека. Зарубив одного Логан не останавливаясь, побежал в тронный зал. За его спиной звенело оружие, доносились крики умирающих и впавших в безумие крови воинов.

Очень скоро Логан вступил в тронный зал. Тяжело дыша, он медленно подходил к трону, на котором восседал огромный почти такой же огромный, как и Логан человек.

Логан остановился в нескольких шагах от трона, красными от ярости глазами разглядывая хозяина этого трона. Седовласый человек, чью голову покрывала корона из стали, тоже смотрел на гостя. В его уставших глазах не было зла, в них светилась тоска и печаль. По-прежнему крепкая рука сжимала знаменитый меч Кемера по слухам выкованный много сотен лет назад тремя великими колдунами. Кемер медленно встал, по-прежнему глядя на сына пришедшего убить его.

— Ты знаешь, зачем я пришёл — прорычал Логан, тоном утверждения, а не вопроса.

— Да, мой сын — грустно ответил ему отец — ты пришёл за короной. Думаю, тебе нужна не только корона, но и моя жизнь.

В ответ Логан весело рассмеялся, так, будто услышал хорошую шутку:

— О нет, папочка — сказал воин — мне нужна не твоя жизнь… мне нужна твоя смерть!

— Что ж — тяжело вздохнув, произнёс Кемер — тогда попытайся убить по-настоящему сильного воина, Короля Славного города Тара!

Движением руки, отбросив в сторону кроваво красную мантию — символ королевской власти такой же, как стальная корона и трон, из чёрного обсидиана высеченный в форме нагромождения черепов, Кемер взялся за меч двумя руками.

Издав звериное рычание, Логан отошёл на шаг, назад приготовив, свой красный от крови меч к защите. Несмотря на клокотавшую внутри ярость он отлично понимал сколь сильный противник перед ним. Мышцы Кемера, несмотря на возраст, вовсе не утратили былой мощи, как считали жители города. Он не стал слабее. Почему он перестал, словно бешеный пёс нападать на всех подряд? Возможно, Кемер стал мудрее. Как бы там ни было меч известный под именем Лазлагорн, сохранил силы старого Кемера, лишь лицо выдавало его возраст — меч колдунов мог сохранить силы воина, но не мог дать бессмертия.

Радон и остальные воины Логана уже покончившие со стражниками столпились в дальнем конце зала перемазанные кровью с обнажённым оружием и поражённые видом стоявших друг против друга воинов. Учитывая необыкновенную мощь, габариты, а так же родство этих двух зрелище было поистине завораживающее.

Тронный зал огласил рёв двух зверей в человеческом обличии. Спрыгнув с помоста, Кемер ударил. Мечи скрестились, зазвенела сталь. Отец и сын со звериным рычанием наносили друг по другу удары остро заточенных клинков. Они сражались как два заклятых врага. Даже Радон многое повидавший на своём веку не мог поверить, что возможна такая дикая не управляемая ярость в бою. Такой жажды убить он не видел даже у людей защищающих свой дом семью… А здесь схватились отец и сын.

Вложив всю силу в удары, Кемер медленно, но неотвратимо теснил сына и уже не раз его меч поцарапал мускулистое тело. Логан зверея всё сильнее от боли и ярости, явно проигрывал отцу. И вот ловким движением Кемер лишил сына оружия. Меч Логана описав дугу, упал не вдалеке от гвардейцев со страхом отпрянувших в сторону — к поражению Логана они не были готовы, но и вмешаться в смертельную схватку Королей они не смели.

Лишившись оружия Логан, уже совсем потеряв голову, даже не обратил на сие внимания. С воплем который, на мой взгляд, человеческое горло издать не могло, бросился на отца, сбив того с ног. Меч Кемера упал рядом с мечом Логана.

Оба покатились по полу, разрывая друг друга на части голыми руками. Теперь это уже ни чем не напоминало бой за обладание троном. Один из гвардейцев — закалённый в сотнях схваток воин свалился без чувств. Этот бой двух гигантов действительно был страшен.

Вдруг клубок тел неподвижно замер. Воины напряжённо ждали. От того, кто поднимется на ноги, зависело, останутся они в живых или нет.

Пошатываясь, красный от заливающей его крови Логан встал на ноги. Взревев, он ударил распростёртое у его ног тело, а спустя мгновение с характерным хрустом он вытащил руку из мёртвого. Вскинув руку над головой, Логан хрипло произнёс:

— Трон мой по праву!

В руке его трепетало сердце отца.

Ликующие воины бросились к своему сюзерену… Только Арагон ещё не отошедший от потрясающего зрелища на секунду задержался, что позволило ему увидеть то из-за чего в последствии меч Кемера так и не был найден.

На глазах поражённого воина меч, стал терять свою форму, расплываясь по полу. Лужа синего металла, на полу спустя секунду превратилась в горящий серым пламенем череп. Череп, зависнув в воздухе, пустыми глазницами смотрел на белого от ужаса Арагона. Мгновение и он пропал, так, будто его и не было.

О данном случае Арагон так ни кому и не рассказал…

* * *

— Мой господин, Ларатрон вернулся, один, без солдат! И он принёс голову кентавра!!!

Огромное тело, восседающее на обсидиановом троне, вздрогнуло, словно от удара плети. Повелитель Тара, занимающий этот трон уже без малого пять лет, медленно поднялся на ноги. Выражение его лица не сулило ни чего хорошего. Воин принёсший «радостную» весть поспешил удалиться из тронного зала — крутой нрав нового повелителя был хорошо известен жителям Арии.

Как только воин ушёл, Логан, скрипя зубами от ярости, опустился на трон: возвращение Ларатрона, его родного брата, ставило крест на многом, из того к чему он стремился. Точнее на всём.

Ларатрон был старше Логана и являлся, его родным братом, а значит, по закону Славного города трон принадлежал ему. Это был жестокий удар судьбы. Логан уже видел себя вновь на вторых ролях, как брат лишает его трона… Странно, но воин даже не подумал о том, что Ларатрон вполне может отказаться от королевской власти в пользу своего младшего брата.

Лицо воина исказила гримаса злобной ярости:

— Ну, что ж, — прошипел Логан сквозь сжатые зубы — братишка, думаю нашему папочке скучно одному… пожалуй ты составишь ему компанию! Ха-ха-ха…

Демонический смех воина гулко разнёсся по тронному залу…

Чувствуя приятное тепло, разливающееся по всему телу, Ларатрон внимательно оглядывал всех сидящих за столами. Огромное тело воина, уже разменявшего четвёртый десяток лет, вальяжно развалилось в высоком кресле чёрного дерева по правую руку от Логана. Оба брата на первый взгляд, казалось не обыкновенно рады видеть друг друга, но только на первый взгляд. Логана мучили мысли о том, как отправить брата в гости к отцу, а Ларатрон размышлял о том, как быть с троном Славного города. О смерти отца он не думал — он прекрасно знал о возрасте отца и не сомневался, что тот стал слишком стар, чтобы править городом варваров, со всеми вытекающими отсюда последствиями (кстати, истреблять стариков Тара впервые начал именно Кемер и именно он сделал сие непреложным законом). Правда такие меры требовались крайне редко. Большинство стариков Тара, во все времена, старались пасть в бою. С мечом в руках и от меча павший!

Ларатрон не знал как погиб его отец, а рассказать об этом никто не посмел. И Ларатрон решил, что отец принял свой последний бой, едва ощутил старческую немощь в руках… Он был не далёк от истины. Теперь воин, рассказывая брату и ближайшим его сподвижникам о своих похождениях в стране кентавров, продлившихся без малого десять лет, прихлёбывая вино и свободной рукой тиская одну из рабынь, раздумывал, справится ли брат с королевской властью. Не уронит ли он честь Славного города в грязь. К окончанию своего рассказа Ларатрон уже знал ответ: он решил отказаться от трона в пользу брата. Власть ни когда, ни привлекала Ларатрона.

— Слушайте все! — Поднявшись из-за стола, громовым голосом произнёс Ларатрон — сегодня я отказываюсь от трона Славного города. Правителем останется Логан!

Слова отрёкшегося короля были встречены общим рёвом ликования присутствующих в зале. Самым счастливым из всех в тот момент казался наш добрый и искренне нежный герой Логан… Правда, именно только казался: в душе воина бушевали ярость и страх. Страх потерять власть, власть которую он так полюбил в последнее время и ярость бессилия. Логан не мог решить вопрос с троном так же как в недавнем прошлом: Ларатрон в отличие от Кемера на закате его дней, был для воинов Тара чем-то вроде полубога. Из земель кентавров ещё ни кто не возвращался живым, а уж о том, что бы принести голову одного из этих воинов, диких свирепых как целое стадо самых злых демонов не могло быть даже речи. А Ларатрон не только вернулся спустя столько времени, но и принёс доказательство своего умения воина.

Просто вызвать его на бой или убить из под тешка Логан уже не мог. Так можно было поступить с человеком, потерявшим лицо воина, но ни как с практически героем среди лучших воинов города варваров. В то, что Ларатрон отказывается от трона, Логан не поверил, более того он даже представить себе не мог что такое возможно в принципе. Слова брата для Логана имели (по его мнению) явный подтекст. Для него это значило только одно: брат играет в великодушие, тем самым, зарабатывая огромную популярность, среди рядовых и высоких чинов Тара. Да бы, в недалёком будущем по-тихому убрать бедняжку Логана и с крокодиловыми слезами, на источающих горе глазах, сесть на трон. Новый король, учитывая поход в земли кентавров и всё выше перечисленное, приобретал почти абсолютную власть над городом… По крайней мере, Логан на месте брата поступил бы именно так.

В тот момент, когда Логан благодарил брата за его поступок, достойный великого воина, в его голове уже зрел план по благополучному отправлению родственника с долгосрочным визитом к почившему папочке.

Ровно три дня прошло с тех пор, как Ларатрон объявил о своём отречении. Весь Тар праздновал великое время достойное ныне живущих воинов. Город варваров смог избежать междоусобной войны, войны, которая однажды уже имела место и унесла жизни сотен его жителей. И естественно они искренне радовались, когда конфликты внутри города решались миром. Тар праздновал… Именно это время Логан выбрал для устранения своего горячо любимого брата.

Сегодня Ларатрон был счастлив, действительно счастлив — он вернулся в родной город, десять лет проскитавшись по далёким землям кентавров, более того он нашёл в себе силы отказаться от трона тем самым, предотвратив реальную угрозу междоусобной войны. Осушив очередной кубок вина, Ларатрон широко улыбнулся, он был горд собой и своим младшим братом, который не только смог управлять Славным городом, но и прославил его, далеко за пределами Арии… Улыбка на лице воина померкла, а спустя мгновение пропала вовсе: Ларатрон вспомнил о прошлом. Старший сын правителя Тара уходил в исследовательский поход далеко не один — с ним ушли сто отборных воинов города. Десятая часть, в то время, всех сил Тара… и все погибли на вечно зелёных равнинах страны этих колдовских существ — полулюдей полулошадей. Ларатрон глубоко их ненавидел. Ещё не успел отряд углубиться в равнины, как уже потерял треть воинов и всех лошадей.

Сын Великого Кемера отлично помнил тот день: неожиданно для всех лошади вдруг взбесились и как не пытались воины усмирить своих скакунов результат был один — все оказались на земле. А ведь ничего подобного в принципе не могло произойти: для каждого воина лошадь подбиралась отдельно, эти лошадки хорошо знали своих хозяев и признавали только их. При необходимости скакуны отряда даже сражались вместе со своими хозяевами, используя зубы и копыта. Но в этот раз лошади не только сбросили седоков наземь — будто потеряв разум, они напали на своих хозяев. С покрасневшими от чёрной ярости глазами они начали убивать тех за кого всего секунду назад готовы были отдать жизнь.

Прежде чем воины пришли в себя и обнажили оружие семнадцать из них пали мёртвыми под копытами собственных лошадей… Ларатрон не мог без боли в сердце, вспоминать тот эпизод похода: его меч тогда, перерезал горло Чёрного Сердца — пожалуй, единственного живого существа которому он верил даже больше чем самому себе и которого любил гораздо сильнее всего мира, вместе взятого. Этот жеребец, уже не молодой, но сильный и прекрасный как сама смерть, прошёл с ним огонь и воду. Смерть вороного красавца стала для Ларатрона одной из первых душевных ран, не заживших до сих пор… Очень быстро воины Тара покончили с взбесившимися скакунами, но каково же было их удивление, когда мёртвые кони вдруг, поднялись с залитой кровью земли и вновь напали на них. Ларатрон хорошо помнил как несколько воинов, бросив оружие, упали на колени и принялись молить богов о спасении (воин Тара обративший свой голос к богам — это было столь же не обычно, как и атака трупов), трое обратились в бегство. В живых остались лишь те, кто не бросил оружие. Ларатрон, у которого волосы встали дыбом — как у перепуганного насмерть пса (собственно Ларатрон был напуган гораздо сильнее), перехватив меч покрепче, достойно встретил новую угрозу. Ему пришлось вновь убить коня, голова, которого болталась на мощном вороном плече, удерживаемая лишь тонким лоскутом кожи. Не смотря на столь не обычного противника, большинство воинов Славного города не дрогнуло и крепко держало оружие в руках…

Они победили и восставших мертвецов, потеряв при этом треть воинов. Покончив с лошадьми, которых лишило разума колдовство — иначе этого объяснить было нельзя, воины долго сидели на земле посреди травы ставшей красной от крови и горы изрубленных трупов. Впервые в жизни закалённые в боях воины, столкнулись с противником, которого они не могли видеть, и который поворачивал против них их же силу, а лошади подобные тем, что они только что изрубили в куски, несомненно, являлись силой. Ларатрон решил вернуться назад…

Им вновь не повезло: сколько бы они не шли обратно, по не понятной причине и не заметно для самих себя, они неизменно возвращались к уже начавшим гнить, трупам своих лошадей.

Они возвращались к ним, пока от них не остались только выбеленные солнцем кости. А потом и вовсе заблудились.

Десять лет скитался отряд по земле кентавров, теряя людей одного за другим, питаясь охотой, находя руины неизвестных городов, порой вступая в короткие схватки с полулюдьми, но так ни разу и не найдя обитаемого города или чего-то что хотя бы отдалённо напоминало таковой. Десять лет ада, в котором ими играли, как маленький ребёнок играет куклами.

Все кто был с ним погибли, некоторые, лишившись рассудка, покончили с собой… а вот Ларатрон остался в живых. Он выдержал всё, почти свихнулся, но остался жив. По какой-то причине, когда он остался один окружённый сотней четырёхногих дьяволов, они предложили ему бой. Схватка один на один с одним из самых сильных воинов племени кентавров, стала его ценой на жизнь и возвращение в родной Тар.

Ларатрон победил, и ему позволили вернуться. Кончился кошмар, длиною в десять лет…

Одним духом выпив очередной кубок вина, воин с мрачной улыбкой на губах посмотрел на череп того самого кентавра, лежащий тут же на столе. Это была великая победа.