Помоги проекту - поделись книгой:
Агрессивный и сообразительный атлет не всегда отличался ловкостью и прыткостью, а человек ловкий и прыткий мог медленно реагировать или, будучи легче большинства соперников, то и дело оказывался в воде. Кроме того, в каждой позиции требовались особые способности. Свойствами хорошего нападающего были молниеносная маневренность и смелость, достаточные для преодоления препон полузащиты и защиты противника. В полузащитнике ценились быстрота реакции и опыт, но прежде всего умение обращаться с буфом — обитой мягким материалом дубинкой, позволяющей отталкивать противников и сбрасывать их в «купальни» с рядов и нефов. Полузащитники были первой линией обороны, пресекавшей попытки нападающих прорваться по чужой половине поля. Последнюю линию обороны занимали защитники — мощные тяжеловесы, решительно орудовавшие буфами. Так как защитникам редко приходилось прыгать через «купальни», пользуясь подвешенными трапециями, акробатическая ловкость от них не требовалась.
Идеальный игрок в хуссейд сочетал все эти качества: силу, ум, хитрость, проворность, выносливость и безжалостность. Таких было мало. Каким же образом, спрашивается, Дженсифер надеялся набрать команду, способную участвовать в отборочных соревнованиях? Достигнув Флехарийского плеса, Глиннес решил выяснить, в чем тут дело, и повернул на юг к Пяти островам.
Пришвартовавшись рядом с элегантно-обтекаемым прогулочным катером лорда, Глиннес вспрыгнул на причал. Дорожка через парк привела его к усадьбе. Пока он поднимался по ступеням, парадная дверь отодвинулась в сторону. Лакей в сиреневой с серым ливрее смерил незваного гостя неприязненным взглядом. Его мнение об общественном положении Глиннеса выразилось легким формальным поклоном: «Что вам угодно, сударь?»
«Будьте добры, сообщите лорду Дженсиферу, что с ним хочет поговорить Глиннес Хульден».
«Пожалуйста, пройдите внутрь».
Глиннес вступил в высокое шестиугольное фойе с полом, выложенным блестящими плитами серого и белого стельта[20]. Над головой висела люстра, сверкавшая сотнями точечных светильников среди тысяч призматических алмазных подвесок. Деревянная обшивка стен из белой артики обрамляла высокие узкие зеркала, переливавшиеся бесконечными вереницами отражений люстры.
Лакей вернулся и провел Глиннеса в библиотеку, где Таммас, лорд Дженсифер, развалился в каштановой пиджачной паре на софе перед экраном, наблюдая за игрой в хуссейд[21].
«Глиннес! Присаживайся, — радушно приветствовал гостя аристократ. — Чаю или, может быть, ромового пунша?»
«С удовольствием выпью пунша».
Дженсифер указал на экран: «Финал прошлогоднего чемпионата на стадионе Скопления! Черные с красным — «Гекстарские зуланы» с планеты Сигре. Зеленые — «Фалифоники» из системы Зеленой звезды. Великолепная игра! Смотрел ее четырежды, и каждый раз просто поражаюсь».
«Я видел «Фалифоников» два или три года тому назад, — сказал Глиннес. — Проворные, бывалые ребята, шныряют туда-сюда, как солнечные зайчики».
«С тех пор они не потеряли форму. Не сказать, чтобы крупной породы, а всюду поспевают. Непробиваемой обороны у них нет, так она и не нужна при такой скорости атаки».
Лакей подал ромовый пунш в запотевших серебряных кубках. Какое-то время лорд Дженсифер и Глиннес сидели и любовались игрой — продольными прорывами и поперечными прыжками, обманными движениями и многоходовыми комбинациями, самоубийственными на первый взгляд акробатическими трюками, мгновенными перемещениями целой команды, настолько точно синхронизированными, что они казались случайными совпадениями. Чутко реагируя на выкрики капитанов, игроки перестраивались, как разноцветные фигуры в калейдоскопе, бросались в нападение, отражали контратаки. Постепенно сложная позиционная игра начинала складываться в пользу зеленых «Фалифоников». Слетевшись на трапециях с двух сторон, форварды «Фалифоников» взяли «в коробочку» полузащитника «Зуланов». Черно-красные защитники подтянулись, чтобы закрыть прореху. Заметив слабину справа, крайний нападающий зеленых мигом прошмыгнул к пьедесталу и схватился за золотое кольцо на талии шерли. Наступил перерыв для уплаты выкупа. Дженсифер выключил экран: «Зеленые в конечном счете выиграли — и неплохо выиграли, как ты, наверное, знаешь. По четыре тысячи озолей на брата! Но ты не пришел не для того, чтобы болтать о хуссейде... Ха! Или соскучился по игре?»
«По правде говоря, я хотел поговорить именно о хуссейде. Сегодня заехал в Вельген и видел объявление нового Флехарийского клуба».
Лорд Дженсифер развел руки в стороны — воплощение щедрости: «Я его финансирую. Давным-давно хотел устроить что-нибудь в этом роде и наконец решился. Наша база — вельгенский стадион. Теперь нужно собрать команду. Как насчет тебя? Еще играешь?»
«Я играл за дивизию в Покрове. Мы выиграли пару чемпионатов сектора».
«Смотри-ка! Любопытно. Почему бы тебе не попытать счастья с нами?»
«Можно попробовать, но прежде всего... есть проблема, с которой, может быть, вы могли бы мне помочь».
Дженсифер осторожно моргнул: «Чем смогу, тем помогу. В чем проблема?»
«Как вы, вероятно, знаете, мой брат Глэй продал остров Амбаль без моего ведома. Деньги он не возвращает — по сути дела, деньги пропали».
Дженсифер поднял брови: «Фаншерада?»
«Так точно».
Аристократ покачал головой: «Ай-ай-ай! Какая глупость!»
«Проблема вот в чем. У меня есть три тысячи. Чтобы выкупить остров у Люта Касагейва, нужно еще девять».
Лорд Дженсифер сложил губы трубочкой и пошевелил пальцами: «Если Глэй не имел права продавать, значит, Касагейв не имел права покупать. Получается, что вопрос о деньгах — их проблема, а не твоя. Ты остаешься юридическим владельцем».
«К сожалению, я не могу вступить в права владения вовремя, не доказав, что Шайра погиб, что тоже невозможно. Нужны наличные, другого выхода нет».
«Тупиковая ситуация», — согласился Дженсифер.
«Я предлагаю следующее. Предположим, я стану играть в вашей команде — не могли бы вы выдать мне авансом, в счет будущих выигрышей, девять тысяч озолей?»
Дженсифер откинулся поглубже в кресло: «Рискованное вложение денег!»
«Не слишком рискованное, если соберется хорошая команда. Хотя, честно говоря, не вижу, где вы найдете столько незанятых игроков высокого класса».
«Все в наличии! — Дженсифер выпрямился в кресле, его розовая физиономия зарделась мальчишеским энтузиазмом. — Я знаю, из кого можно сколотить самую сильную команду в Низинах — уже составил список. Вот, послушай». Он прочел по бумажке: «Крайние нападающие: Тайран Лучо и «Зарница» Ларкен. Форварды: Яльден Вирп и «Золотое кольцо» Гонниксен. В полузащите: Нило Басгард и «Дикарь» Вильмер Гафф. Защитники: «Купатель» Мейвельдип, «Страшила» Голуб, Карбо Гильвег и Хольберт Ханигатц». Дженсифер отложил список и торжествующе уставился на Глиннеса: «Ну и как тебе?»
«Меня долго не было, — сказал Глиннес. — Только половина имен звучат знакомо. Я играл с Гонниксеном и Карбо Гильвегом, встречался на поле с Гаффом и, может быть, с парой других. Десять лет тому назад они были ничего — теперь, наверное, стали сильнее. Все уже записались?»
«Ну... еще не официально. Стратегия такова: я говорю с каждым по очереди. Показываю каждому состав команды и спрашиваю, хочет ли он с нами играть. Разве тут можно прогадать? Любой не прочь рано или поздно сорвать большой куш. Никто не откажет. В самом деле, я уже связался с двумя-тремя — они весьма и весьма заинтересованы».
«Куда же вы меня поместите? И как насчет девяти тысяч?»
Дженсифер отвечал осторожно: «На первый вопрос могу сказать только то, что, сам понимаешь, я еще не видел, как ты в последнее время играешь. Откуда мне знать — вдруг ты выдохся, обленился... Ты куда?»
«Благодарю за пунш», — кивнул Глиннес.
«Минутку, минутку! Зачем же так — чуть что и взъерепенился! В конце концов, я просто выражаюсь откровенно. Десять лет тебя никто не видел. Хотя, если ты играл в сборной чемпионов сектора, надо полагать, ты в хорошей форме. Кем тебя записать?»
«Кем угодно, кроме шерли. В сборной 93-й дивизии я был форвардом и полузащитником».
Лорд собственноручно налил Глиннесу еще пунша: «Без сомнения мы что-нибудь придумаем. Но ты должен войти в мое положение. Я набираю лучших игроков. Если ты — один из лучших, значит, сможешь играть за «Горгон». Если нет — что ж, нам нужны запасные. Я руководствуюсь исключительно здравым смыслом, на что тут обижаться?»
«Ну хорошо, так как же насчет девяти тысяч?»
Дженсифер отхлебнул пунша: «Озоли не растут на деревьях. Я нуждаюсь в деньгах не меньше любого другого. Фактически... ладно, не будем вдаваться в детали».
«Если вам не хватает денег, как наполнится клубная казна?»
Аристократ беззаботно шевелил пальцами: «Все получится. На первых порах пригодятся любые средства — в том числе твои три тысячи. На общее дело не жалко».
Глиннес не верил своим ушам: «Мои три тысячи? Вы хотите, чтобы я финансировал команду? А потом, надо полагать, возьмете себе призовые деньги, как владелец клуба?»
Улыбаясь, Дженсифер откинулся на спинку кресла: «Почему нет? Каждый вкладывает все, что может — силы, время и деньги, каждый получает долю прибыли. По-другому не бывает. Что тебя возмущает?»
Глиннес поставил кубок на поднос: «Так не делается. Команда играет, клуб содержит казну. Я не уступлю ни одного озоля. Если уж на то пошло, я сам могу набрать команду».
«Не торопись, не торопись! Может быть, нам удастся выработать правила, приемлемые для всех. Честно говоря, с наличными у меня туго. Тебе нужно иметь на руках двенадцать тысяч, пока не прошел год со дня заключения договора. Три тысячи озолей ничего не стоят, пока у тебя нет других девяти».
«Как так — ничего не стоят? Они стоили мне десяти лет службы в Покрове!»
Дженсифер отмахнулся: «Допустим, ты внесешь авансом в казну клуба три тысячи озолей. Первые же три тысячи, заработанные командой, будут тебе возвращены. Ты получишь деньги обратно, а потом...»
«Другие игроки не согласятся на такие условия».
Лорд Дженсифер потянул себя за нижнюю губу: «Ну хорошо, деньги могут быть возвращены из доли владельца клуба — другими словами, из моего кармана».
«Что, если ваш карман опустеет? Что, если мы проиграем мои три тысячи? Что тогда? Я останусь ни с чем!»
«Мы не намерены проигрывать. Нужно сохранять оптимизм».
«Оптимизм внушают деньги, лежащие в кошельке».
Дженсифер глубоко вздохнул: «Как я уже сказал, мое финансовое положение в настоящее время в высшей степени неопределенно... Мы могли бы все устроить по-другому. Предположим, ты внесешь три тысячи в клубную казну. Сперва мы сыграем с парой команд, рискующих пятью тысячами — с этими мы запросто расправимся. В казне будет уже десять тысяч. Тогда мы начнем играть с десятитысячными командами. К тому времени выигрыш уже разделят, и ты получишь свои деньги из доли владельца. Всего-то потребуется выиграть один или два матча. После этого я стану выдавать тебе половину своей доли до тех пор, пока ты не накопишь еще девять тысяч, а потом ты их вернешь из своей доли дальнейших выигрышей».
Глиннес пытался подсчитать в уме: «Ничего не понимаю. Вы меня полностью запутали».
«Все очень просто. Если мы выиграем пять раз по десять тысяч озолей, у тебя наберется двенадцать тысяч».
«Если! А если нет? Я останусь с пустыми руками — и потеряю даже те три тысячи, которые у меня есть».
Дженсифер продемонстрировал бумажку со списком имен: «Такая команда не проиграет, будь уверен!»
«Этой команды еще нет. И казны у вас еще нет. У вас даже шерли нет!»
«Желающих предостаточно, мой дорогой. Кто не захочет быть шерлью «Флехарийских горгон»? Я уже говорил с дюжиной очаровательных созданий».
«Сертифицированных созданий, надеюсь?»
«Мы их заставим провериться, не бойся. Какая чепуха, в конце концов! Как будто голая девственница чем-то отличается от любой другой голой красотки! Кому, кроме ее будущего мужа, придет в голову сомневаться?»
«Команде. Согласен, это предрассудок, но хуссейд — далеко не рассудочная игра».
«За это стоит выпить! — лорд Дженсифер шумно поднялся с кубком в руке. — Плевать мы хотели на рассудок! Кому он нужен? Фаншерам и треваньям!»
Глиннес осушил свой кубок и тоже встал: «Хорошо, что вы упомянули треваньев — мне пора идти. Глэй позволил треваньям поставить палатки на Рэйбендери, они там места живого не оставят».
Дженсифер понимающе кивнул: «Пожалеешь треванья, а он тебя за это только презирает и тащит вдвойне... Ну так что же, как насчет трех тысяч? Ты принял какое-нибудь решение?»
«Придется подумать. Кстати, сколько игроков из вашего списка уже согласились выступать за команду?»
«Ну, скажем... несколько человек».
«Я хотел бы поговорить с каждым и узнать, насколько серьезны их намерения».
Дженсифер нахмурился: «Хмм. Это следовало бы обсудить. Почему бы тебе не остаться и не пообедать со мной? Я сегодня никого не жду, а в одиночку обедать ненавижу».
«Очень любезно с вашей стороны, лорд Дженсифер, но если бы я знал, что меня пригласят обедать в усадьбе аристократа, я оделся бы по-другому».
Дженсифер жестом дал понять, что не придает значения формальностям: «Сегодня не будем церемониться — хотя, если ты настаиваешь, я могу занять тебе вечерний костюм».
«Нет, зачем же? Если вы не возражаете, почему бы я стал настаивать?»
«Превосходно, не будем переодеваться. Хочешь досмотреть финальный матч?»
«Не прочь — прошлогодний чемпионат я еще не видел».
«Замечательно. Ралло! Подай свежий пунш! Этот уже выдохся».
На огромном овальном обеденном столе разложили приборы для двоих. Лорд Дженсифер и Глиннес сидели друг напротив друга, разделенные необъятной белоснежной скатертью. Серебро и хрусталь блестели под яркой, низко висящей люстрой.
«Тебе может показаться странным, — говорил Дженсифер, — что я живу, можно сказать, в роскоши, но испытываю нехватку наличных денег. Все просто объясняется. Я живу на доходы с капиталовложений и в последнее время понес значительный ущерб. Старментеры ограбили пару складов, моя компания еле держится на плаву. Временное положение вещей, разумеется, но в данный момент поступления едва покрывают расходы. Имя «Бела Газзардо» тебе что-нибудь говорит?»
«Где-то слышал. Старментер?»
«Мерзавец! Из-за него мои доходы сократились вдвое. Покров никак не может с ним справиться».
«Рано или поздно его поймают. Выживают только незаметные старментеры. Как только они заслуживают громкую репутацию, им приходит конец».
«Бела Газзардо грабит и убивает уже много лет. Патрули Покрова почему-то всегда оказываются в другом секторе».
«Рано или поздно его поймают».
Обед продолжался — трапеза из дюжины прекрасно приготовленных блюд, каждое в сопровождении пары бутылей хорошего вина. Глиннес подумал, что в помещичьей жизни были свои привлекательные стороны — воображение уже блуждало в будущем. Он станет зарабатывать двадцать или тридцать, а то и сто тысяч озолей, выгонит Люта Касагейва с Амбальского острова, усадьба освободится... Ее придется ремонтировать, обновлять, меблировать — сколько приятных хлопот! Глиннес уже видел себя величаво выходящим в роскошном костюме навстречу толпе благородных господ, рассаживающихся вокруг огромного обеденного стола — такого, как у лорда Дженсифера... Глиннес усмехнулся, подивившись своему тщеславию. Кого бы он пригласил на званый обед? Акадия? Молодого Харрада? Карбо Гильвега? Дроссетов? Кстати, Дюиссана в такой обстановке выглядела бы обворожительно... Глиннес представил себе прибытие родни, и несуразная картина распалась.
Когда Глиннес, наконец, забрался в лодку, давно уже сгустились сумерки. Наступала безоблачная ночь — мириады пылающих звезд, увеличенные линзой атмосферы, теснились в небе, как огни фантастического города. Воодушевленный вином, свежим воздухом, развернутыми лордом Дженсифером блестящими перспективами, и беззвучным фейерверком звездных отражений в черной воде, Глиннес заставил лодку стремительно лететь по Флехарийскому плесу и свернуть в протоку Сельмы. Под торжественными ночными небесами Труллиона все затруднения казались преувеличенными, несущественными. Глэй и фаншерада? Поветрие, каприз, мелочь. Маруча и ее глупые претензии? Пусть забавляется — чем ей еще заниматься? Дженсифер с его хитроумными небылицами? Все может быть — даже надежды лорда могут сбыться. Но подумать только — какая нелепость! Вместо того, чтобы занять девять тысяч озолей, он чуть было не расстался с последними тремя! По мнению Глиннеса, Дженсифер явно испытывал нужду в дополнительных средствах и пытался раздобыть их всеми возможными способами. Несмотря на его дружелюбие и показную откровенность, с аристократом на мели следовало держать ухо востро!
Вверх по узкой протоке Сельмы скользила легкая лодка, мимо зарослей воздушных корней молчеягодника и похожих на шалаши грибниц мягко-белых волокон лантинга, потом по Амбальскому плесу, где легкий ветерок превратил отражения звезд в переливчатый дрожащий ковер. Справа темнел остров Амбаль с купами-метелками фанзанилей, торчащими на фоне звезд подобно потекам пролитых чернил. Наконец, впереди — остров Рэйбендери, родной дом, знакомый причал. В окнах темно. Все уехали? Где Маруча? Наверное, ушла повидаться с друзьями.
Лодка прикоснулась к причалу. Глиннес выбрался на старые стонущие доски, привязал швартов и стал подниматься по тропе.
Скрип кожи, шаркающие шаги. Двигались тени — темные силуэты заслонили звезды. Что-то тяжелое обрушилось на голову, на шею, на плечи — снова и снова, заставляя стучать зубы и сотрясая позвонки частыми глухими ударами. Ноздри сдавило нашатырным смрадом — Глиннес упал на землю. Тяжелые пинки с размаху — по ребрам, по голове — гремели пушечными выстрелами, звенели колокольным звоном, заполняли пространство, весь мир. Глиннес пытался откатиться, свернуться клубком — но потерял способность что-либо ощущать.
Пинки прекратились — Глиннес расслабленно парил в облаке бесчувствия. Откуда-то извне, как посторонний, он наблюдал за тем, как по его телу шарили торопливые руки. Громкий шепот отозвался болью в мозгу: «Нож, не забудь нож!» Еще прикосновения, новая лавина пинков. Глиннесу почудилось, что где-то страшно далеко прозвучал отголосок беззаботного девичьего смеха. Сознание растекалось каплями ртути. Глиннес заснул сном небытия.
Шло время, звездный ковер медленно кружился в ночном небе. Постепенно, мало-помалу со всех сторон начали стекаться ручейки возвращающегося сознания.
Что-то сильное и холодное схватило Глиннеса за щиколотку и потащило к воде, вниз по тропе. Глиннес застонал и вцепился пальцами в сырую землю, но пальцы скользили. Он изо всех сил брыкнул ногой, попал пяткой в что-то упруго-мясистое. Холодная хватка ослабла. Глиннес с болезненным усилием приподнялся на локтях и коленях, пополз вверх по тропе. Мерлинг не отставал и опять схватился за щиколотку. Глиннес яростно лягнул его каблуком. Мерлинг огорченно квакнул.
Глиннес устало перевалился на спину, опираясь локтями на склон. Под пылающим звездным небом Труллиона человек и мерлинг сидели лицом к лицу. Глиннес принялся отползать на ягодицах, отжимаясь руками и после каждого толчка перемещаясь назад сантиметров на тридцать. Мерлинг подскакивал все ближе. Глиннес ударился спиной о ступени, ведущие на веранду. Под ступенями валялись старые колья для ограды, вырезанные из терновника. Глиннес повернулся и уже нащупал ладонью шиповатый кол, но мерлинг вовремя спохватился, рванул его за ноги и снова потащил к воде. Глиннес бился, как рыба, выброшенная на берег, высвободился и опять взобрался к веранде. Мерлинг разразился возмущенным кваканьем, грузно шлепая вдогонку. Вытащив кол из-под ступени, Глиннес ткнул тянувшегося к нему мерлинга острием в брюхо — тот опустился на корточки и попятился. Переползая вверх со ступени на ступень в сидячем положении, Глиннес держал наготове кол — мерлинг больше не решался приблизиться.
Забравшись на четвереньках в дом, Глиннес заставил себя встать и распрямиться. Опираясь на стену, он нашел выключатель — дом озарился светом. В голове стучало, в глазах все расплывалось. Каждый вздох разрывал грудь — по-видимому, несколько ребер были сломаны. Внутренние части бедер болели и кровоточили там, где грабители ожесточенно пинали его, целясь в пах, но плохо попадая в темноте. Укол острее боли пронзил Глиннеса: он схватился за карман — кошелек пропал. Опустив голову, он увидел пустые ножны — чудесного ножа из протеума тоже не было.
Глиннес яростно, часто дышал. Кто это сделал? Он подозревал Дроссетов. Вспомнив звонкий, веселый девичий смех, он утвердился в своем подозрении.
Глава 8
Поделиться книгой: