Труллион (Аластор 2262)

«Не спешите! — вмешался Глиннес. — Каким днем датирована справка?»

«Что за мерзавец, подумать только! — взорвалась Дюиссана. — Я сегодня справку получила, только что!»

Перинда кивнул и сухо добавил: «Доктор Ниамет не указал время с точностью до минуты, но настаивать на повторном обследовании в присутствии представителей команды было бы, на мой взгляд, излишне».

Лорд Дженсифер подошел ближе: «Очаровательное создание! Драгоценнейшая, к чему связываться с деревенщиной? «Горгоны» — галантная, благовоспитанная команда, у нас тебе будет гораздо лучше!»

«Благовоспитанность не помогает выигрывать в хуссейд, — заметил начинавший злиться Перинда. — Если тебе не терпится щеголять голышом после первого матча, ступай к «Горгонам», в этом они не подведут».

Дюиссана бросила на лорда оценивающий взгляд и с некоторым сожалением покачала головой: «Мне разрешено выступать только с «Танчинарами». Вам придется просить не меня, а моего отца».

Дженсифер возвел очи к устланному пальмовыми листьями своду беседки, будто призывая некое божество засвидетельствовать предъявляемые к нему непомерные требования, после чего низко поклонился: «Всего наилучшего!» Отдав честь «Танчинарам», аристократ наконец покинул таверну.

Перинда воззрился на Глиннеса: «Шутки шутками, а где мы возьмем десять тысяч озолей?»

«А где их возьмет лорд Дженсифер? Еще недавно он пытался занять деньги у меня. Кто знает, что будет через пару месяцев? Подождите, десять тысяч нам покажутся карманной мелочью».

«Кто знает, действительно, кто знает? — пробормотал администратор и вздохнул. — Вернемся, однако, к Дюиссане Дроссет. Будет она нашей шерлью или нет?»

Никто не возразил — точнее, встречаясь глазами с пылающим взором Дюиссаны, никто не осмелился ничего сказать. Тем дело и кончилось.

Матч с «Гальгейдскими флибустьерами» «Танчинары» выиграли с почти неприличной легкостью. Зауркашские спортсмены сами удивились эффективности своей тактики. Либо их команда была в шесть раз сильнее, чем ожидалось, либо «Флибустьеры» были самой хилой командой в префектуре Джолани. Три раза «Танчинары» прорывались по всей длине поля, проворно и решительно перемещаясь из позиции в позицию — так, что каждому «Флибустьеру» все время казалось, что он имеет дело с двумя противниками, а к золотому кольцу их несчастной шерли то и дело тянулись руки соперничавших друг с другом «Танчинаров». Тем временем Дюиссана стояла на пьедестале бесстрастно и холодно, даже сурово, в белой хламиде, подчеркивавшей ее хрупкое очарование. К сожалению публики разгромленные в пух и прах «Флибустьеры» уплатили три выкупа, чтобы спасти честь своей шерли, и как можно быстрее сбежали с поля.

После матча «Танчинары» собрались в таверне «Заколдованный линь». Дюиссана держалась в стороне от веселой компании. Через некоторое время Глиннес, обернувшись, оказался лицом к лицу с угрожающе нахмурившимся Вангом Дроссетом. Не сказав ни слова, гетман поспешил увести дочь от греха подальше.

Через неделю «Танчинары» отправились на пароме вверх по Бичеве-реке в Эрх на острове Малая Взятка, чтобы помериться силами с «Боевиками Эрха» — с тем же результатом. Лучо назначили крайним левым нападающим — в этом качестве ему легче было играть в тандеме с Глиннесом. Сават с не меньшим успехом выполнял роль правого крайнего нападающего. Тем не менее, в построении «Танчинаров» были относительно слабые места, которыми более опытный противник непременно воспользовался бы. Левый форвард Гайован относился к игре довольно безразлично и, будучи невелик ростом, слишком уступал защитникам в весе. Роло, левый полузащитник, частенько считал ворон.

Играя против «Боевиков», Глиннес обнаружил в одной из средних лож лорда Дженсифера. Глиннес не мог не заметить также, что аристократ то и дело поглядывал на Дюиссану, хотя в этом отношении он не отличался оригинальностью, так как шерль «Танчинаров» излучала почти непреодолимое очарование. Белая хламида позволяла забыть сомнительное происхождение девчонки из табора треваньев — она казалась обворожительной прелестницей из высшего света, томной и беспечной, влекущей и недоступной, податливой и дерзкой, осторожной и ветреной, трагически печальной и торжественно-радостной. Глиннесу тоже казалось, что он видит в Дюиссане все эти достоинства — хотя при каждом взгляде на нее ему чудился отголосок девичьего смеха в пронзенной звездами тьме.

Следующий матч, с «Хансардскими драконами», выявил уязвимость левого крыла «Танчинаров» — «Драконы» дважды проникали глубоко в тыл зауркашской команды по левым нефам. В каждом случае их останавливали защитники, после чего следовали прорывы к шерли «Драконов» по правому флангу. В конце концов «Танчинары» последовательно выиграли три затяжных раунда, а следовательно и весь матч. Снова в одной из средних лож сидел лорд Дженсифер в компании незнакомых Глиннесу личностей, и опять он появился после игры в «Заколдованном лине», где подтвердил, что принимает вызов «Танчинаров». По предложению Дженсифера, каждая сторона выставляла по десять тысяч озолей, а игра должна была состояться через четыре недели.

Одолеваемый сомнениями Перинда неохотно согласился провести матч на таких условиях. Как только Дженсифер удалился, среди «Танчинаров» началось бурное обсуждение возможных злокозненных планов обнищавшего аристократа. Как выразился Гильвег, «даже Тамми не мог надеяться на выигрыш с цыплячьим выводком под крылышком».

«Он спит и видит, как бы прорваться по левому флангу, — буркнул Эрцинг. — Сегодня мы едва отбились».

«Тамми не рискнул бы десятью тысячами, полагаясь на теоретические соображения, — возразил Глиннес. — Подозреваю, что нас ждет пренеприятнейший сюрприз. Например, по такому случаю он может нанять целую команду профессионалов — «Вертрисских карпунов» или «Скорпионов Порт-Ангела» — и нарядить их в форму «Горгон»».

«Что-то в этом роде, — опустил голову Лучо. — Купить чужую победу и заплатить за нее нашими деньгами — это в его стиле. Проказа на потеху гостям».

«Ха, за десять тысяч не откажется приехать и сборная планеты!»

«Такая команда раскроит нас слева, как дыню, только семечки посыплются», — мрачно предсказал Эрцинг, украдкой поглядывая в угол беседки, где сидели, прислушиваясь к разговорам, удрученные Гайован и Роло. Для них происходившее означало только одно — согласно неумолимой логике конкуренции, «двухтысячным» игрокам не было места в «десятитысячной» команде.

Через два дня к «Танчинарам» присоединились два новых игрока. Один, Яльден Вирп, входил в первоначальный список «команды-мечты» лорда Дженсифера. Другой, Дион Сладин, раньше играл за малоизвестную команду горцев с Дальней Гряды, но заслужил уважение Дензеля Воехоты, давно взявшего его на примету. Теперь уязвимый левый фланг «Танчинаров» не только укрепился, но и превратился в источник постоянной угрозы противнику.

Глава 14

Гайована и Роло уговорили остаться в клубе запасными и тренерами, причем в матче с «Постригунскими авангардистами», за две недели до назначенной лордом Дженсифером схватки с «Горгонами», оба играли на прежних позициях. «Авангардисты», пользовавшиеся высокой репутацией, успели проиграть один трудный, ожесточенный раунд, прежде чем обнаружили слабину на левом фланге. Последовали частые пробные броски, а порой и прорывы противника по левому краю, причем раза три «Авангардисты» добирались почти до пьедестала, но подвижные и массивные защитники «Танчинаров» успевали сбрасывать их в воду. Почти десять минут «Танчинарам» пришлось непрерывно обороняться в тылу, оставив всякие попытки нападения. Тем временем лорд Дженсифер наблюдал из ложи, обмениваясь замечаниями с приятелями.

В конце концов «Танчинары» выиграли, как обычно, три раунда подряд, хотя победа далась им непросто. При этом за кольцо Дюиссаны еще ни разу не взялась ничья рука.

Теперь в казне «Танчинаров» скопилось гораздо больше десяти тысяч озолей. Игроки начинали поговаривать о богатстве и славе. Перед ними открывалось несколько возможностей. Они могли рассматривать себя как «двухтысячную» команду и проводить периодические встречи на местных стадионах. В качестве «пятитысячного» клуба они могли соперничать с первоклассными противниками со всех концов Мерланка, не слишком рискуя и рассчитывая на умеренный доход. Наконец, они могли посягнуть на высший уровень и заключать сделки о проведении матчей с «десятитысячными» командами, сулившие золотой дождь озолей и способные придать атлетам невыразимое свойство победителей, «истовен».[28] Если «истовен» команды проявлялся достаточно ярко и часто, она серьезно претендовала на звание чемпионов планеты и даже участвовала в межпланетных встречах настолько, насколько позволяла казна.

День решающей схватки с «Горгонами» начался с грозы. Сиреневые молнии перескакивали из тучи в тучу, временами разряжаясь в холмы, отчего кроны самых высоких мен, мечущиеся тенями за стеной ливня, на мгновение озарялись дрожащим сиянием электрического озноба. К полудню тучи отползли на север и еще долго что-то ворчали над горами.

«Танчинары» вышли на поле первыми — громкоговорители оповестили об их появлении ревущую приливами и отливами шума шестнадцатитысячную толпу: «Неутомимые, непреклонные «Танчинары» из зауркашского хуссейд-клуба, в знакомых черно-синих с серебром формах, клянутся вечно защищать недосягаемую честь своей драгоценной, внушающей возвышенный восторг шерли, Дюиссаны! Их капитан — Дензель Воехота; форварды — Тайран Лучо и Глиннес Хульден; крайние нападающие — Яльден Вирп и Эрвиль Сават; полузащитники...» Глашатай перечислил «Танчинаров», после чего снова повысил голос: «А теперь в замечательной каштаново-черной форме на поле выходят возрожденные, полные решимости драться до победного конца «Горгоны» под командованием Таммаса, лорда Дженсифера, взявшего на попечение источник невыразимого очарования, шерль Арельмиру! Форварды «Горгон»...»

Как и предполагал Глиннес, Дженсифер вывел на поле команду, не имевшую ничего общего с «Горгонами», ранее потерпевшими поражение от «Танчинаров». Новые «Горгоны» двигались уверенно и целенаправленно — этим атлетам вкус победы был давно знаком. Глиннес узнал только одного игрока местного происхождения — капитана, лорда Дженсифера. Его план был очевиден с первого взгляда: Тамми надеялся быстро и безболезненно выиграть десять тысяч озолей. Устав хуссейда, достаточно расплывчатый, многое оставлял на волю случая. Исход игры нередко зависел от не слишком безобидных трюков, запугивание и обман противника допускались как нечто само собой разумеющееся. Таким образом, нечистоплотная затея лорда Дженсифера не наносила особого ущерба его репутации, хотя победа «заместителей» не принесла бы его клубу никакой славы. Так или иначе, в ходе предстоящего матча следовало ожидать искусно замаскированных неразрешенных приемов.

Из оркестровой ямы грянуло вступление — традиционная пьеса «Чудеса грации и отваги». Капитаны сопроводили шерлей до пьедесталов. Шерль «Горгон» Арельмира, статная темноволосая девушка, не излучала теплоты, внушающей игрокам способность превзойти себя.[29] Глиннес не преминул заметить также, что лорд Дженсифер старался не выделяться и вообще вел себя сдержанно. Когда аристократ понял, что на левом фланге «Танчинаров» будут играть новый полузащитник и новый крайний нападающий, у него несколько вытянулась физиономия, но он тут же усмехнулся и пожал плечами.

Противники заняли исходные позиции. Горны, барабаны и флейты грянули торжественно-слезоточивый гимн: «Шерли трепещут в надежде на славу».

Капитаны встретились с полевым арбитром на мосту через центральный ров. Дензель Воехота воспользовался случаем заметить: «Лорд Дженсифер, в вашей сборной много новых лиц. Все они, надо полагать, живут неподалеку от Флехарийского плеса?»

«Мы — граждане Аластора и соотечественники, все пять триллионов! — строго указал ему аристократ. — В вашей команде тоже не все родом из Зауркаша».

«Если не из Зауркаша, то из нашей префектуры».

Судья подбросил жезл — зеленый свет получили «Горгоны», игра началась. Дженсифер объявил комбинацию, «Горгоны» двинулись вперед — подтянутые, бдительные, уверенные в себе. «Танчинары» сразу почувствовали, что имеют дело с бывалыми соперниками.

Притворившись, что готовятся к броску по правому флангу «Танчинаров», «Горгоны» жестокой лавиной обрушились на левое крыло. Поджарые мускулистые каштаново-черные фигуры в безумно оскалившихся масках с презрительно болтающимися красными языками столкнулись лоб в лоб с серебристо-черными фигурами, бешено фехтующими буфами. Опытное левое крыло «Танчинаров» чуть отступило, а потом быстро окружило группу «Горгон», прижимая ее к центральному рву. Зажглись красные огни. Воехота пытался защелкнуть капкан и сбросить в воду пару «Горгон», продвинувшихся дальше других, но полузащитники «Горгон» уже подтянулись и открыли своим нападающим путь к отступлению. Позиции смещались, частичные фронты наступали и отступали — игроки поочередно мерялись силами то с одним, то с другим. Примерно через десять минут изнурительного боя с переменным успехом лорд Дженсифер увлекся и неосторожно отошел от державы. Глиннес тут же перепрыгнул ров, огрел его буфом по шее и сбросил в бассейн.

Поднявшись по лестнице в тылу «Горгон», злой и мокрый аристократ стал выкрикивать яростные команды — чего и добивался Глиннес. «Горгоны» чуть растерялись, сбитые с толку слишком частой сменой комбинаций. «Танчинары» с классической простотой прорвались клином по центру — в прыжке с полуоборотом прыткий Эрвиль Сават первый вскочил на пьедестал и взялся за кольцо Арельмиры. Породистая шерль обмякла от огорчения — она явно не ожидала вторжения деревенщины в святая святых.

Дженсифер с каменным лицом отсчитал пять тысяч озолей, после чего полевой арбитр объявил пятиминутный перерыв.

«Танчинары» совещались. «Тамми горит голубым пламенем! — веселился Лучо. — Вся его затея полетела кувырком».

«Надо бы его еще раз искупать», — предложил Воехота.

«Непременно! Команда у них опасная, вот только капитан — наш человек в доску!»

«Ну, ну! Не переусердствуйте! — предупредил Глиннес. — Они быстро смекнут, в чем дело. Купайте Тамми сколько угодно, но между делом, в потасовке».

Игра возобновилась. Разгневанный лорд Дженсифер установил державу у самого моста через центральный ров. «Горгоны», по-видимому, разделяли его чувства и отчаянно пытались прорваться по всем направлениям, летая на трапециях с нефа на неф и начиная бежать еще в воздухе. Когда загорелись красные огни, Воехота бросил в нападение левое крыло, на чужой половине поля внезапно повернувшее вправо. Почуяв неладное, Дженсифер уже спешил под прикрытие державы, но тщетно — его перехватили и опрокинули в воду вверх ногами. На какое-то мгновение перед форвардами «Танчинаров» открылась свободная дорога. Подгоняемые прыгающим от нетерпения Воехотой, они помчались зигзагами в тыл противника. Когда на лестнице показалась багровая с выпученными глазами голова лорда Дженсифера, настало время платить второй выкуп — его десяти тысяч как не бывало.

«Горгоны» медленно сошлись кружком и совещались. Воехота окликнул судью: «Как их команда называется, на самом деле?»

«Вы не знаете? Это «Стилеты» с планеты Руфус, дают показательное турне. Сегодня вы их здорово осадили. Они побили «Скорпионов» из Порт-Ангела и «Язычников» из Йонусского клуба — играя со своим капитаном, разумеется».

Лучо был настроен великодушно: «Надеюсь, у них останется приятное воспоминание о бодрящей зауркашской бане. Действительно, почему Тамми один прохлаждается в бассейне? За что ему такая честь? Пусть вместе плавают, наперегонки!»

«Правильно! Вернутся на Руфус свежие, умытые!»

Красный свет. Перескочив ров, «Танчинары» столкнулись с чисто оборонительной тактикой, в хуссейде носившей название «неприступного редута». Тем не менее, у «Танчинаров» за спиной уже была победа в двух раундах — их защитники могли позволить себе передвигаться свободнее, чем раньше. Подбежав к центральному рву, они вчетвером перескочили его, дерзко пренебрегая способностью «Горгон» организовать контратаку, что в хуссейде расценивалось, как неприкрытое оскорбление. Последовал внезапный взрыв яростной активности — судья не успевал следить за путаницей рук и ног, «Горгоны» и «Танчинары» один за другим сыпались в бассейн. Поперек всего поля, «стенка на стенку», каштаново-черные фигуры сцепились буфами с сине-черными, отливающими серебром. Кровожадно разинутые пасти мотались из стороны в сторону, блестя металлическими клыками. Фигуры теряли равновесие, размахивали руками и падали, поднимая фонтаны брызг. Хриплые выкрики капитанов почти терялись в шуме возбужденной толпы, треваньи подливали масла в огонь, ожесточенно пиликая и дудя. Арельмира то ломала руки, то прижимала их к груди. Ее надменная отчужденность испарилась — по-видимому, она плакала и кричала, но голос ее тонул в оглушительном гвалте. Пригнувшись, как бодливые бычки, защитники «Танчинаров» разорвали упругую цепь «Горгон». Дензель Воехота, бросив державу на произвол судьбы, вихрем пронесся сквозь образовавшийся пролом и очутился на пьедестале с кольцом в руке.

Развеваясь, белая хламида отлетела в сторону — нагая Арельмира стояла на пьедестале, пока страстная струнная музыка праздновала поражение «Горгон» и трагическое унижение шерли. Лорд Дженсифер принес Арельмире плащ и увел ее с поля — за ним, понурив головы, ушли его игроки-наемники. Оркестр заиграл традиционную заключительную пьесу, «Ослепительный фейерверк победы». Торжествующие «Танчинары» пронесли Дюиссану на руках к пьедесталу «Горгон». Заразившись всеобщим восторгом, Дюиссана радостно кричала и прыгала на пьедестале, высоко размахивая руками. Смеясь и плача, она бросилась целовать «Танчинаров», но скоро столкнулась с Глиннесом, отшатнулась и убежала с поля.

Через некоторое время «Танчинары» стали собираться в «Заколдованном лине», сопровождаемые напутствиями и поздравлениями болельщиков.

«Никогда не видел такой решительной игры, такого напора, такой техники!»

«Подождите, «Танчинары» прославят Зауркаш! Подумать только!»

«Что теперь Дженсифер будет делать со своими «Горгонами»?»

«Как что? Придется раскошелиться на всю катушку и нанять «Избранных» с планеты Солейль-Амут или «Фалифоников» с Зеленой звезды».

«А я все равно поставлю на «Танчинаров»!»

«Танчинары! — кричал администратор Перинда, размахивая какой-то бумажкой. — Только что звонили, через две недели пятнадцатитысячная игра — если мы согласны!»

«Конечно, согласны! С кем?»

«С «Вертрисскими карпунами»».

В беседке стало тихо: «Карпуны» входили в пятерку лучших команд Труллиона.

Перинда продолжал: «Про нас они ничего не знают — только то, что мы выиграли несколько матчей. Думаю, рассчитывают поживиться пятнадцатью тысячами, не особенно напрягаясь».

«Жадность до добра не доведет».

«Их — нет, а нас — да! Я тоже жадный».

Перинда поднял руку: «Играть придется в Вельгене. В дополнение к казне «Карпунов» — если мы выиграем, конечно — нам причитается пятая часть сбора. В сумме получится почти сорок тысяч озолей — по три тысячи на брата».

«Неплохо за пробежку перед обедом!»

«Не спеши, с «Карпунами» так просто не расправишься».

«Да за три тысячи я их один, голыми руками утоплю!»

«Внимание! — предупредил Перинда. — «Карпуны» — профессиональный клуб, любителей у них нет. Они выиграли двадцать восемь матчей подряд, и за все это время к их шерли никто не прикоснулся. «Танчинаров» никто не знает — мы сами не знаем, что можем и чего не можем. Сегодня мы играли с превосходной командой, сбитой с толку отсутствием привычного капитана. «Карпуны» не хуже, а то и лучше, и выйдут на поле в полном составе. Мы вполне можем потерять деньги. Так что же, рискнем? Кто против?»

«О чем тут говорить! За три тысячи на брата мы из настоящих карпунов[30] отбивную сделаем!»

Глава 15

Вельгенский стадион, крупнейший в префектуре Джолани, трещал по швам — свободных мест не осталось. Четыре крытые элитные секции заполнили аристократы из префектур Джолани, Минч, Стравеньи и Гулькин Нос. На потертых скамьях открытого амфитеатра теснились больше тридцати тысяч простолюдинов. Многие болельщики приехали из Вертриса, что почти в пятистах километрах к западу — эти украсили секцию амфитеатра оранжевыми и зелеными лентами, цветами «Карпунов». В небе над их головами развевались двадцать восемь оранжево-зеленых хоругвей, знаменовавших двадцать восемь непрерывных побед вертрисской команды.

Целый час оркестр исполнял мелодии, знаменитые в истории хуссейда — победные пеаны дюжины легендарных команд, традиционные скорбные и ликующие гимны, «Походный марш мираксийских боевиков» — от него холодела кровь и все сжималось внутри, «Страсти по шерли Гральцее», надолго западавшие в память и преследовавшие слушателей сладостно-печальными гармониями. Наконец, за пять минут до начала матча, сыграли «Славу забытым героям».

«Танчинары» вышли на поле и построились у восточного пьедестала, сдвинув вверх, как забрала, серебристые маски. Немного погодя у западного пьедестала показались «Карпуны» в темно-зеленых приталенных безрукавках и трико в темно-зеленую и оранжевую полоску. Подобно «Танчинарам», они открыли лица, сдвинув маски на затылки. Разделенные обширным полем игроки мрачно поглядывали друг на друга. Капитан «Карпунов» Джехан Ауд, ветеран тысячи матчей, слыл тактическим гением — ни одна подробность не ускользала от его внимания, в самой лихорадочной неразберихе ударов и падений он умел инстинктивно угадать наилучший выход из положения. Молодой Дензель Воехота молниеносно находил оригинальные решения. Умудренный опытом Ауд внушал «Карпунам» уверенность. Воехота горел желанием испробовать многочисленные «домашние заготовки». Оба не сомневались в себе. «Карпуны» давно сыгрались и понимали друг друга без слов, что давало несомненное преимущество. «Танчинары» могли противопоставить им нерастраченный заряд жизненных сил и наступательного порыва. В хуссейде оба качества ценились одинаково высоко. «Карпуны» знали, что победят. «Танчинары» знали, что «Карпуны» проиграют.

Команды-соперники ждали, пока оркестр играл «Тресильдаму» — традиционную приветственную увертюру.

Капитаны вывели шерлей, оркестр грянул «Чудеса грации и отваги». Шерлью «Карпунов» было сказочное создание по имени Фарера — светлоокая блондинка, ослепительно излучавшая «сашео». Как только она взошла на пьедестал, произошло таинственное превращение — Фарера превзошла себя, воплощая прообраз девы-покровительницы. Златокудрая Дюиссана тоже преобразилась в хрупкое, томительное олицетворение неукротимости духа, проникнутое галантным безрассудством и неповторимым «сашео», не уступающим чарам Фареры.

Игроки опустили маски и заняли позиции на поле — поблескивающие серебром «Танчинары» против безжалостных «Карпунов».

Право первого призыва получили «Карпуны». Музыка замедлилась — голос каждого инструмента, преодолев дюжину модуляций, влился в дрожащий золотом заключительный аккорд. Наступила мертвая тишина: сорок тысяч зрителей затаили дыхание.

Зеленые огни! «Карпуны» бросились вперед, накатившись знаменитой «приливной волной», чтобы смести «Танчинаров» и сразу подавить разрозненные очаги сопротивления. Форварды перескочили ров, за ними полузащитники и — без промедления — массивные защитники, яростно ищущие схватки.

«Танчинары» приготовились к лобовой атаке. Не позволяя теснить себя, они подтянули к центральному рву всех защитников. Команды столкнулись и смешались подобно двум охваченным паникой табунам. Последовавший рукопашный бой не дал заметного преимущества ни одной стороне. Через несколько минут Глиннес вырвался на пустынную вражескую половину поля и вскочил на пьедестал. Глядя шерли «Карпунов» прямо в лицо, он схватил толстый золотой браслет у нее на талии. Фарера побледнела от волнения и замешательства — еще никогда противник не прикасался к ее кольцу.

Ударили в гонг. Джехан Ауд хмуро передал Воехоте восемь банкнот — восемь тысяч озолей. Объявили перерыв. В первом раунде искупались пятеро «Танчинаров» и пятеро «Карпунов» — поровну.

Воехота торжествовал: «У них прекрасная команда, нечего сказать! Но защитников наших им не сдвинуть, и нападающие у нас быстрее. Только в полузащите перевес на их стороне, да и то незначительный».

«Что они теперь придумают?» — спросил Гильвег.

«Что-нибудь в том же роде, — пожал плечами Воехота. — На этот раз, чтобы не давать воли нашим форвардам и продавить оборону, им придется действовать методичнее».

Игра возобновилась. Теперь Ауд не рисковал, позволяя подопечным слегка отступать после ложных вылазок вперед — «Карпуны» ждали возможности заманить в ловушку и искупать кого-нибудь из нападающих противника. Хитрый Воехота видел их насквозь и нарочно сдерживал «Танчинаров», пока Джехан Ауд не потерял терпение. «Карпуны» попытались внезапно прорваться по центру — расступившись, форварды «Танчинаров» оставили их на попечение защитников и перепрыгнули ров. Лучо первый добежал до пьедестала и схватился за кольцо Фареры.

Получив выкуп — семь тысяч озолей — Воехота предупредил команду: «Не успокаивайтесь! Загнанные в угол «Карпуны» опаснее всего. Они выиграли двадцать восемь матчей подряд не по счастливой случайности. Готовьтесь к очередной «приливной волне»!»

Капитан оказался прав. «Карпуны» штурмовали цитадель «Танчинаров» в полном составе. Глиннеса столкнули в бассейн, вслед за ним «нырнули» Сладин и Вильмер Гафф. Взобравшись по лестнице, Глиннес отправил в купальню крайнего нападающего «Карпунов», очутившегося в трех метрах от шерли, но не успел опомниться, как сам полетел в воду — опять. Второй раз он уже не спешил вылезать — прозвучал гонг.

Впервые Дюиссана почувствовала тепло чужой руки на золотом кольце. Взбешенный Воехота вернул Ауду восемь тысяч.

Глиннес никогда еще не участвовал в столь изнурительном матче — невероятно выносливые «Карпуны» носились по всему полю, перепрыгивая из ряда в ряд и перелетая на трапециях с одного нефа на другой так, будто игра только началась. Невдомек было Глиннесу, что «Карпунам» перебежки нападающих противника казались непредсказуемым мельканием сверхъестественно неуловимых, скользящих по воздуху серебристо-черных теней, а защитники «Танчинаров» — перегородившими все пути, неумолимо возвышающимися над полем изваяниями Судьбы.

Стадион шумел, как море, в такт приливам и отливам затянувшейся битвы, но мало-помалу, раунд за раундом «Танчинары» теснили неприятеля — верткие, как ртуть, беспощадно молотящие буфами фигуры Глиннеса и Лучо все чаще сновали в тылу «Карпунов». Игроки не слышали рева толпы — для них весь мир ограничился напряженной, преувеличенно яркой действительностью поля, перекрещивающихся рядов и нефов, слепящих солнечных бликов в беспокойной воде бассейна. Солнце ненадолго спряталось за редким облачком — в то же мгновение Глиннес увидел, как слегка разошлась стена оранжево-зеленых силуэтов, освобождая зигзагообразный путь к пьедесталу. Западня? Собравшись с последними силами, он заставил непослушные ноги устремиться вперед, уклонился от буфа одного защитника, перескочил на соседний неф за спину другого, яростно от кого-то оборонявшегося, и снова бросился вперед. Люди в оранжево-зеленых формах что-то хрипло кричали, маски «Карпунов», еще недавно выглядевшие всепонимающе-суровыми, теперь, казалось, исказились от боли. Глиннес Хульден стоял на пьедестале, взявшись за блестящий металл на талии Фареры — ему предстояло потянуть за кольцо и обнажить голубоглазую деву на глазах у сорока тысяч восторженных болельщиков. Музыка вознеслась к небесам, величественная и трагическая — рука Глиннеса дернулась, замерла в нерешительности... он не смел опозорить создание изумительной красоты...

На стадион снова легла прохладная тень, теперь уже надолго — к полю спускались три черных звездолета. Музыка резко оборвалась. Из громкоговорителя над трибунами раздался жалобный крик: «Старментеры! Спа...» Микрофон зарегистрировал неразборчивую перепалку и шум ожесточенной возни, после чего прозвучал другой голос, сухой и грубый: «Всем оставаться на местах! Соблюдайте полное спокойствие».

Глиннес схватил Фареру за локоть, заставил ее спрыгнуть с пьедестала и потащил к лестнице, спускавшейся в бассейн. Белокурая шерль в ужасе упиралась: «Что ты делаешь?»

«Пытаюсь тебя спасти, — отозвался Глиннес. — Девушки, приглянувшиеся старментерам, не возвращаются домой».

Голос красавицы дрожал: «А там, внизу — безопасно?»