Чудо в перьях

– Ничего, – ответила Татьяна и принялась хохотать.

– Ты чего? – обиделась девушка.

– Ничего! Мода для покойников! Чума! Как же это сейчас актуально для меня! Что называется, не в бровь, а в глаз!

– Хватит ржать! Пора на подиум, мертвая невеста!

Что происходило дальше, Таня помнила не то что плохо, а скорее смутно, словно это происходило не с ней.

Узкий импровизированный подиум среди шумного и душного зала с множеством народа. Она ничего не видела и больше всего боялась упасть с подиума. Как их встречали, было не очень понятно из-за общего гула в клубе. Из-за туго зашнурованного платья Таня еле-еле семенила ногами, извиваясь, как гусеница. Навстречу шли две пожилые женщины в платьях черного цвета с кружевами и нелепыми цветочками словно с траурного венка.

«Что я делаю? Может, я неправа? Мне надо было узнать результаты анализа крови и попытаться лечиться, а не напяливать на себя одежду для покойников! Вот уж попала в точку! Жуть как смешно… Или смешно до жути… Не знаю, как лучше выразиться… Никогда не думала, что попаду в такую идиотскую ситуацию, и, однако, попала», – думала Татьяна.

А дальше ее понесло, вернее, захлестнуло… Она выпила еще, примерила пару нарядов «для усопших», поближе познакомилась с ребятами и махнула на все рукой. А так как Татьяна взяла с собой все деньги, что у нее были, решив: «в могилу с собой их все равно не заберешь», то ее веселье продолжилось и после показа. Во-первых, она приобрела синее платье, пояснив:

– Это мой любимый цвет! И мне скоро оно понадобится! Бабушки собирают похоронный узелок, а у меня ничего для погребения нет. Я не готовилась к смерти так скоропалительно.

– Оно дорогое, для богатых жмуриков! – отговаривали ее.

– А я что, не достойна лежать в гробу в красивом платье?! А что мне еще приобрести на эти средства? Квартиру, машину я завещала, золото, хоть его и немного, отдам подруге… А деньги прокучу перед смертью! Вот так вот! – решила Таня и даже перевыполнила программу. Прямо в приобретенном за большие средства платье она с новыми друзьями продолжила веселье. Они танцевали и кутили в клубе, играли в рулетку, Таня просаживала деньги, которые просто таяли у нее в карманах. После клуба они поехали еще куда-то. Температура у Татьяны опять зашкалила за сорок от перегрева в танце и спиртного. Это не могло не сказаться на ее сознании, оно совсем помутилось.

Глава 6

Владимир Викторович Литвинов никогда не отличался особой смелостью. Он все время чего-то опасался, все время чего-то ждал и пугал Маркина, что до него доберутся местные братки. Но все же Сергей никогда не видел у него такого лица, с каким тот ворвался к нему в кабинет в среду утром.

– Все! – выдохнул Литвинов.

– Что? – спросил Сергей.

– Все! Нам кранты! Вот уже и милиция приходила! Еле отвертелись от убийства с целью завладения наследством!

– Володя, успокойся! Что случилось?

– Труп!

– Какой труп? – Морщинка пролегла между бровями Сергея. – Кто-то из зверей умер?

– Не зверь, хуже…

– Не томи…

– В клетке с медведем лежит труп женщины, – наконец-таки выдавил из себя ветеринар и покрылся липким потом, – я хочу уйти… Ты дашь мне уйти? Я тут ни при чем, я ни в чем не виноват и не хочу ни за что отвечать! Я успею уехать! Дай мне три часа и вызывай полицию!

– Подожди ты трындеть! – оборвал его Сергей. – Какая женщина? Почему в клетке? Кто-то из наших? Бежим скорее! – И он сорвался с места.

Володя без энтузиазма поспешил следом:

– Нет, не из наших, не знаю я ее…

– Почему ты решил, что это труп? – на бегу спросил Сергей.

– Не шевелится… И потом, в клетке с медведем… Живая, думаешь? Может, замнем это дело?

– Володя, о чем ты?! Что значит замнем?! Ты в своем уме? – Сергей выбежал из дома и понесся по территории приюта к самым дальним клеткам. Именно там, в небольшом вольере с искусственным водоемом и буреломом, жил выросший в неволе медвежонок. Сейчас это был медведь огромного размера, носил кличку Бурый и не отличался дружелюбием к людям, особенно к незнакомым.

Сердце у Сергея готово было выпрыгнуть из груди, когда он увидел в углу клетки скрючившееся тело женщины со спутанными светлыми волосами, в длинном синем платье с нелепейшей шнуровкой на спине. Ветерок гонял стружки коры, которую Бурый надрал с наваленных в загоне бревен во время чесания своих когтей.

– Кошмар какой, – затрясся Владимир, – так и лежит, будто труп… Как она туда попала? Кто-то ночью открыл вольер? Точно! Решили уничтожить тело, подкинув в клетку с хищником, чтобы он его съел, и все. Еще одна пропавшая без вести…

Сергей покосился на него, в его словах была доля правды.

– А он ее не съел… – продолжал блажить Володя.

– Почему? – произнес побледневшими губами Сергей.

– Откуда я знаю?! Покормили мишку вчера вечером хорошо! Ты же не экономишь на корме!

Сергей отрицательно покачал головой и направился к входу в вольер.

– А вот другая версия. Подвыпившие «новые русские» рванули посмотреть на медведя, и спьяну или на спор эта девица залезла к нему на территорию. Он ее и заломал! А другие в ужасе разбежались! Может быть, медведь отожрал ей пол-лица! Отсюда не видно! А может, он ее не съел, потому что сделал запас, и если мы его потревожим, он разъярится, будет защищать свои закрома! А…

– Заткнись же ты, наконец! Тебе бы не ветеринаром быть, а писателем жанра ужасов! Прямо так и прет из тебя! – оборвал его Маркин.

– Сережа! Стой!

– Не кричи! Не пугай Бурого.

– Немедленно остановись! Ты куда направился?! Нет! Ты не можешь туда войти!

– Заткнись, говорю… Вдруг она еще жива?

– Это безумно опасно! Вряд ли она жива!

– Если есть хоть один шанс из тысячи, я должен его использовать. – Сергей принялся разматывать цепь на замке, а Литвинов повис у него на плечах.

– Не делай это! Вызовем кого-нибудь…

– Нет времени!

– Да он разорвет тебя!

– И все-таки я рискну. – Сергей был неумолим.

– К чему это геройство?! Ты же идешь на уже вкусившего человеческой крови зверя с голыми руками, неизвестно ради кого и зачем! – продолжал убеждать его Владимир. – И потом, посмотри на нее! Она же безумно странная! Я никогда не видел более нелепого платья, такое яркое, синее и зашнурованное…

– К чему ты клонишь? – не понял Сергей.

– Может, это кукла? Кто-то пошутил и подкинул ее, чтобы напугать нас и посетителей. А ты сейчас погибнешь из-за розыгрыша. – Владимир внезапно замолчал, взгляд его остановился. Сергей повернулся и увидел вставшего медведя. Он зевнул и уставился на них. Мощный и непредсказуемый зверь.

– Время завтрака, – вздохнул Вова и закрыл лицо руками.

– Беги за помощью, – сухо велел Сергей и открыл клетку.

Когда Таня была маленькой, она любила сказки, в которых были красивые принцессы в еще более красивых платьях. Естественно, там всегда появлялся и прекрасный принц. По-другому и быть не могло. И ей очень не нравились детские сказки про Бабу-Ягу, каких-то страшных девочек-сестер и недоумков братьев, постоянно влипавших в разные неприятности. То они не слушались и пили воду из копытца, то их уносили гуси-лебеди. А бедная сестра должна была вкалывать за их освобождение, доставать пироги из печки, трясти яблоню, обманывать коварную старуху Ягу. И все это без красивых платьев, драгоценностей и, естественно, принцев. Какие уж тут принцы, если ты вся в саже и в поту и пашешь как лошадь… Вот не выносила всего этого Таня, и сейчас ей было абсолютно непонятно, почему она очутилась в нелюбимой сказке «Золушка»? Она что-то мыла, чистила, подметала. Сама при этом выглядела не лучшим образом, немолодое лицо, вся в грязи, жуткая усталость, слабость… Было очень жарко, словно она работала не у отца-подкаблучника в доме, а в котельной паровоза, мчащегося по тропической стране. Чем больше Таня работала, тем хуже ей становилось, а фею, которая, по идее, должна появиться, она готова была уже убить. Или всучить ей швабру вместо волшебной палочки и заставить убираться, а не придуриваться со своим мальчиком-пажем. Но каково же было удивление Тани, когда появилась вовсе не фея, а костлявая и страшная Баба-яга с косой в руке, виновато пояснив: «Я еще не решила, буду выполнять функции Смерти или просто вредничать».

– Совсем уже? Где туфельки? Где платье и принц? Я зря, что ли, столько убрала? – выпалила Таня и, притянув к себе Бабу-ягу за воротник, прошипела зловещим шепотом:

– И учти! Никаких двенадцати часов не будет! Я тут пахала, мне так было плохо, что я хочу расслабиться по полной программе. Мне все равно, во что превратится моя карета и кучер! Пусть тебе будет хуже, раз не можешь совершить нормальное, долговременное колдовство. А принц мне вообще безразличен, и чихать я хотела на его планы. Я так давно без принца, что даже его не спрошу, а возьму силой. Подойдет туфелька, не подойдет… Что за чушь?! Мне все равно! Хоть галоши надену, но он будет мой! А из туфельки мы выпьем шампанского и займемся любовью, пожелав здоровья и долгих лет жизни ее обладательнице! – Таня очень серьезно и, главное, с искренним чувством произнесла этот монолог. Она была полна решимости, потому удивилась, когда оказалась в печке вместе с пирожками на широкой лопате, услужливо подставленной под ее задницу вредной Бабой-ягой.

«Как это она меня провела? Вот ведь вредная старуха! Зараза! Что же делать?!» – Языки пламени уже лизали Танино тело и причиняли ей невыносимую боль. Таня понимала свою беспомощность и то, что сейчас умрет. В последний момент выбили чугунную заслонку, заточившую ее в этой «адской печке» от внешнего мира.

Она уже на грани жизни и смерти от боли и жара глотнула свежего воздуха, и чьи-то сильные руки выволокли ее наружу… Мощный толчок привел ее в чувство, и Таня открыла глаза, слезы потекли у нее по щекам. Она и представить не могла, что встретит принца в такой неподходящий момент.

– Господи, кажется, она пришла в себя, – сказал принц, обращаясь неизвестно к кому, – какое-то чудо просто. Не думал, что когда-нибудь со мной произойдет нечто подобное… Вы слышите меня? Можете говорить? Хоть моргните…

«Я могу говорить, но почему-то не хочу», – поняла Таня и пустила очередную порцию слез.

– Как вас зовут? – спросил ее принц, но она продолжала упрямиться и только разглядывала его.

Очень приветливое и дружелюбное лицо. Красивые карие глаза и вьющиеся темные волосы. Смуглая шея, широкие плечи, расстегнутый ворот рубашки цвета морской волны и теплые руки, которыми он ее и ощупывал. Ей понравилось все, она уже была готова остаться в этой сказке навечно, если бы не одно обстоятельство. Уж больно этот принц был хорош даже для нее, вернее, именно для нее… Такой явно с ней не останется, а полетит порхать по разным фрейлинам.

В поле зрения Татьяны возникло второе лицо, менее приятное и более испуганное.

– Ну, как она? Смотрит… Наверное, мозги повернулись от алкоголя или от ужаса, когда она поняла, где оказалась. Я сам чуть не умер от страха, когда ты ее переворачивал, подумал, а вдруг у нее лица нет?

– Типун тебе на язык! Чего ты только не плел! «Мертвая! Кукла! Лица нет!» А у нее все хорошо! – подмигнул ей кудрявый принц.

Таня прокашлялась и скосила глаза в сторону. Лежала она на каком-то высоченном и твердом столе, хоть ей и было подстелено. Вдоль кафельной стены тянулись металлические шкафы, стояли баночки с растворами и какими-то медикаментами, закрытые стерильными салфетками. На стенах висели фотографии кошек и собак. Взгляд Татьяны наткнулся на трубочку, тянущуюся из бутылки со светлой жидкостью ей в вену.

– «Я в больнице, под капельницей…»

– Что произошло? – спросила Таня и не узнала своего голоса.

– Ха! – неприятно хмыкнул второй мужик. – А мы-то ждали, когда ты в себя придешь и объяснишь нам, что происходит?

– Вас нашли у нас на территории в очень плохом состоянии, – пояснил «принц».

– Сережа, что ты с ней сюсюкаешь? «В плохом состоянии…» Да она пьяная была как свинья! Просто без чувств!

– А это не ваше дело! – буркнула Таня, впервые испытав колоссальное чувство дискомфорта после обильных возлияний.

– Это-то, может, и не наше дело, а вот какого черта вы делали на нашей частной территории? – спросил неприятный тип.

– А что у вас за территория? – прохрипела Татьяна, кашляя.

Тот, кого назвали Сергеем, подал ей стакан с водой, и она начала жадно пить.

Второй с нескрываемым чувством отвращения смотрел на нее, и Таня закашлялась.

– Как вас зовут? – спросил, улыбаясь, Сергей.

– Таня, кхе-кхе… Татьяна Германовна.

– Как же вы, Татьяна Германовна, так напились, что оказались в клетке с медведем? – спросил Сергей.

– Где? – закрыла и снова открыла глаза Таня.

– В загоне для медведя, приближенном к естественным условиям, – охотно пояснил Сергей, заглядывая в ее голубые осоловевшие глаза.

– Где? – снова произнесла она.

Второй тип махнул рукой:

– Да что ты с ней разговариваешь? Алкоголичка! Гони ее в шею, если не хочешь сдавать в милицию!

– Я не алкоголичка! – возмутилась Таня. – Это вчера так получилось. Перебрала я что-то… Доктор, – обратилась она к Сергею, – а это очень плохо?

Тот, давясь от смеха, с совершенно непроницаемым лицом произнес:

– Так напиваться, конечно, очень плохо…

– Я не об этом. Я о том, что у меня совсем пропала память.

– Совсем?

– Нет, не помню окончания вчерашнего вечера…

– Еще бы! – фыркнул второй.

Таня поморщилась.

– Вы такой… такой неприятный… Вы оба тут прямо как хороший и плохой полицейский, то есть злой и добрый врач…

– Ага! – прервал ее Владимир. – Только мы не врачи, а ветеринары!

– Как ветеринары?! А я что… не человек, что ли?! Почему я у ветеринаров?! – обиделась Татьяна. – Да еще и капельницу поставили, живодеры! Своим кошкам и собакам ставьте! Какое вы имеете право производить на мне эксперименты?!

– Ого! Вон как заговорила! А ты ей жизнь спасаешь… Дура! Это лучший ветеринар с нашего факультета! Да он почище любого человеческого врача! Животных лечить еще и посложнее будет! Они сказать ничего не могут, хотя и не пьют! – Владимир заводился прямо на глазах. – А ты говоришь – кошки, собаки! Да ты на свинью вчера была похожа и сейчас не лучше!

– Вова, прекрати! – попытался остановить его Сергей, но того трудно было обуздать.

– Да Сергей с голыми руками полез в клетку, подвергаясь смертельной опасности неизвестно ради кого! Когда он вытащил тебя, ты фактически не дышала. Тепловой удар внутри организма плюс внешнее охлаждение из-за прохладной ночи. Твоя болезнь и жутчайшее отравление алкоголем. Ни одна «Скорая» не успела бы доехать! Сергей несколько часов вливал в тебя препараты, что вернули тебя к жизни, в лошадиных дозах! И вот она – людская благодарность! – от возмущения перешел на «ты» Литвинов.

– Я не знала, что все настолько плохо… Не кричите на меня! Я удивилась, что меня лечат ветеринары! А вы бы не удивились? Мне вообще плохо…

– Пить надо меньше, – пробубнил Володя.