– Ну и напугала ты нас, бесовка! – Кирина помогла мне подняться, а Эона чуть не уронила обратно, повиснув на шее.

Похоже, они были уверены – меня нет в живых, а тут такой сюрприз. Если в пути подобных «приятных» неожиданностей с моим участием будет побольше, к Нерану девушки доберутся седыми.

ГЛАВА 7

Мучнистый, трупного цвета клубень на вкус оказался еще хуже, чем на вид. Будто жуешь загустевший обойный клей – склизкий и комковатый. Безусловно, пробовать его мне не доводилось, но по испытываемым ощущениям складывалось именно такое впечатление.

– Что кривишься? Ятрышник не по вкусу пришелся? – Неранка невольно улыбнулась, увидев, как меня перекосило. – Лопай, силы восстанавливай, с прошлого утра ведь не ели, а до привала еще шагать и шагать.

Вернее, хлюпать и хлюпать.

Мы брели по мелководью против течения, спотыкаясь и вяло поругиваясь. Узкая, но достаточно глубокая, чтобы Ати могла плыть, речка плутала в ивняке, делая все возможное, чтобы замедлить наше продвижение. Появляющаяся время от времени над водой голова русалки служила нам путеводным ориентиром.

– Эон, ты как? Держишься? – Старшая с тревогой оглянулась на отставшую подругу.

Девушка в ответ жалобно шмыгнула и кивнула.

Ее зайца убили первым. Благодаря отдаче от аннигиляции заклятия, Эоне пришлось пережить не самые приятные минуты в своей жизни, но аура девушки стремительно возвращалась к своему естественному состоянию, а значит, и самочувствие светловолосой тоже должно было существенно улучшиться.

– Тогда шевели конечностями бодрее! – Жалость Кирины имела весьма ничтожные пределы. – Иначе тебе потом придется волочить меня и Рель.

Данная перспектива существенно подбавила Эоне прыти.

Ати хлестнула хвостом по воде, привлекая всеобщее внимание. Тоненькая, словно ветка ивы, рука русалки указывала в противоположную от нас сторону. Мы с непониманием в глазах уставились на заросший до непролазности берег.

– Рель, чего эта нечистая хочет, а? – Эона, засмотревшись, оступилась и, удерживая равновесие, уцепилась за меня.

Мое измученное тело отреагировало на увеличение нагрузки усилившейся болью.

– Чтоб ты меня отпустила – боится, что я не удержу такую тушу! – взвыла я.

– Не такая уж я и крупная. – Девушка обиделась почему-то не на меня, а на русалку. – Просто этой сдыхоте так кажется… Уй!

Ати довольно улыбнулась, полюбовавшись нашей компанией, обрызганной с ног до головы, и снова ткнула пальцем в сторону берега.

– Поплыли, все равно уже вымокли. – Кирина, как обычно, взяла инициативу в свои руки. – Там вроде бы заводь видится… Рель, переправу осилишь или помочь?

Я критично оценила разделяющее берега расстояние и в расстройстве покачала головой – не в моем нынешнем состоянии.

– В таком случае жди тут, – мгновенно сориентировалась неранка. – Вещи перетащим, тебя после заберем. Эона, вперед!

Трудности возникли откуда не ждали…

– Я туда не полезу, – уперлась, подобно грешнику пред вратами преисподней, Эона.

– Что так? – нехорошо сощурилась темноволосая.

– Вдруг она меня топить начнет?

– Кто? Русалка?! – Старшая рассмеялась, словно удачной шутке. – Да ты на нее посмотри, а потом на себя!

Светловолосая упрямо вздернула подбородок:

– Сдыхота сдыхотой, а хватило сил Рель-то под воду утянуть!

– Ну не тебя же!

– В тот раз не утянула, а в этот – возьмет и потопит!

– Я. Сказала. В воду! Быстро!!! – У Кирины закончилось терпение.

Эона замотала головой и попятилась.

– Что-о-о?!

Внезапно мне стало хуже – запоздало настигла отдача. Аннигиляцией одного из компонентов заклинания была нарушена безупречная конструкция равностороннего треугольника, и нагрузка неровно распределилась между оставшимися участницами. Крики ссорящихся подруг болью зазвенели в ушах, мир задергался в укачивающей болтанке. Я опустилась на корточки, зажав раскалывающуюся голову между колен, тупо отмечая, как вокруг разливается река крови…

Холодная, мокрая ладошка коснулась моего пышущего жаром лба, отгоняя лихорадку. Подняв мутный взгляд, я встретилась глазами с Ати – личико заострилось до некрасивости, губы истерзаны в кровь – она пыталась помочь…

– Прекратите цапаться. – Мой сиплый голос заставил спутниц разом угомониться. – Я поплыву с русалкой. И возвращаться не придется, и она точно никого не утащит.

Мой каркающий смех почему-то не поддержали…

Если вам скажут, что плыть с русалкой исключительное блаженство – не верьте: холодная и скользкая, как лягушка, она постоянно норовит нырнуть, окуная вас вместе с собой и заставляя вдосталь нахлебаться речной воды.

Однако если альтернативы нет…

На том берегу действительно обнаружилась небольшая заводь, замаскированная ивами, понуро свесившими ветви в воду. Я растянулась на земле, восстанавливая дыхание после заплыва.

– Рель, ты ее держишь? – с подозрением спросила Эона, продираясь сквозь заросли вслед за толкаемым впереди себя плотом.

– А как же! Крепко. За хвост. – Меня скрутило в приступе болезненного истерического хохота.

– Что ты говоришь? Не слышу…

– Она сказала, что если ты не поторопишься, то тебя утоплю я. И без всякой русалки, – раздраженно бросила неранка, пихая забуксовавшую при виде Ати спутницу.

Девушки (светловолосая продолжала с опаской коситься на русалку) выволокли плот с вещами на берег. Первым делом я отвязала Неотразимую.

Все-таки с ней как-то спокойнее…

– Все руки в порезах из-за нее, – поспешила нажаловаться на меч Эона.

– Нечего было… – Не договорив, Кирина упала на землю срубленным тополем и забилась в конвульсиях.

Хлынувшая из носа девушки кровь дополнила удручающую картину, при виде которой у меня тоже подкосились ноги, а Эона зашлась криком.

– Тише! – шикнула я на нее.

Девушка переключилась на долбящий скулеж.

– Да заткнешься ты или нет?! – Мой психованный вопль подействовал на всех присутствующих: русалка с испуганным плеском исчезла в глубине, а Эона наконец-то замолчала. Даже Кирина затихла.

– Прости, сорвалась, – устало извинилась я. – Но ты, как пережившая аннигиляцию, должна бы сообразить, что происходит.

Эона тихонько всхлипнула, однако снова взвыть в голос постеснялась.

– Ани… ге… что?

– Не засоряй себе голову непонятными словами. – Момент выдался уж точно неподходящий для объяснения магических терминов.

Усталость придавила меня каменной плитой, а сверху на нее весомым грузом легли дурное предчувствие и раздражение. Теперь заклинание было замкнуто исключительно на мне. Словно толстый канат, оно тянуло меня назад, за Тихую. А может статься, ему кто-то уже помогал…

С тяжелым надрывным кашлем Кирина пришла в себя.

– Конями затоптали, – прохрипела она, с видимым усилием повернувшись на бок и сплюнув на землю слюну пополам с кровью.

Как только неранка открыла глаза, давление стало еле переносимым. Будто кто-то вытаскивал из меня внутренности – кишку за кишкой – медленно и с садистским наслаждением.

– Я ненадолго, – успела прошептать я, прежде чем сознание протяжной болью вытянуло из тела.

Пряная до одурения трава. Кусты, прикрывающие лесные пролысины. Хлесткие ветки. Тяжелое дыхание и непривычная легкость во всем теле.

Необходимость.

Бежать. Нестись. Лететь.

«Вода-вода-вода-вода-вода…» – бухало в ушах.

Мир – смазанное цветное пятно. Вбок – влево. Прыжок – полет – снова прыжок. Вправо – вперед. Назад. Наискось. Петля. Снова вперед.

Это нужно.

Бежать. Нестись. Лететь…

Влажными, терпкими запахами реки воздух наполнился задолго до того, как ее воды блеснули в высокой траве. Я отринула землю в последнем прыжке с обрыва…

Резкая остановка, полная неподвижность и тяжелое неудачное падение отозвались болью сразу во всех мышцах. Хотелось зайтись в крике, забиться, разрывая землю когтями – но я была способна лишь на мелкую дрожь.

– Заставили же вы нас побегать, милая леди, – попеняли мне сильным, глубоким голосом – таким только в любви со сцены признаваться.

Словно кто-то дернул мое тело за невидимые ниточки. Оно рывком поднялось на ноги и повернулось лицом к говорившему, повисая на нитях чужой Силы.

Мужчина, увы, до уровня героя-любовника не дотягивал – среднего роста, приятной полноты, круглое, мягкое лицо с располагающей улыбкой и ранняя лысина. Будь он актером, с такой внешностью ведущих ролей ему бы не светило. Его потолок – недалекий друг главного героя, погибающий ближе к финалу пьесы.

Щегольской охотничий костюм из зеленой замши не спасал положения. Балахон мага смотрелся бы здесь куда более уместно. Особенно учитывая специфику деятельности этого типа.

«Так уж устроен человек: любит строить из себя другого». Переодевайся не переодевайся – ауру не спрячешь. Конечно, если не постараться…

Маг не рисковал подходить ко мне ближе чем на расстояние шагов в пять. Его холеные пальцы поигрывали короткой серебристой цепочкой, отполированной до блеска частыми прикосновениями. Мне были до колик в боку знакомы эти ухоженные молочно-белые кисти рук и исходившее от них чувство смертельной угрозы.

Только хмарного мага, поднабравшего Силы в ночь исхода лета мне и не хватало!

«Для чего он ее сосредоточивал-то?» Хороший вопрос.

Ответ на него с хриплым, весьма отдаленно похожим на собачий воем выбежал к реке.

Пара черных, костлявых тварей подошла к хозяину и замерла, повинуясь взмаху холеной руки мага. Исчадия на четырех лапах, некогда бывшие собаками. Безвинных животных замучили на ритуале изощренными пытками, чтобы в трупы смогли вселиться частицы Хмари.

Ищейки – идеальные гончие, не знающие ни усталости, ни промаха.

Пустые глазницы истекали гноем – глазные яблоки собакам вырывали еще при жизни. Ищейкам, ориентирующимся на ауру, зрение не нужно. Очертания обезображенных тел то расплывались, то вновь обретали четкость, а в глазницах красным вспыхивал и гас огонь, что наводило на определенные размышления.

Я с ненавистью посмотрела на приободрившегося с появлением ищеек мага. Приманить низшего хмарного демона возможно лишь солидным куском собственной плоти или человеческой жертвой. Причем банальные девственницы не годились – требовались женщины на сносях. Арифметика проста: две ищейки – два демона – две женщины на последних сроках беременности.

Вид у мужчины был пусть и не цветущим, но вполне здравствующим – соответственно к первому варианту он не прибегал…

– Да, милая леди, грешен, – развел руками маг, поймав мой ненавидящий взгляд. – Но что прикажете делать, если обычные поисковые заклятия не действуют, а мой господин поставил мне крайне жесткие сроки?

«Совершить ритуальное самоубийство». Пожалуй, это был бы наилучший вариант.

К месту действия подтягивались остальные участники погони. Восемь всадников в одежде без опознавательных знаков – грязные, издерганные мужики, одаривающие меня, Хмарника и ищеек одинаково угрюмыми взглядами. Девятая лошадь, позванивая сбруей, шла на поводе с пустым седлом. Я перевела взгляд обратно на мага, найдя объяснение его некоторой бледности. Врата переноса, сцепленные в анфиладу телепортационного моста, – штука затратная.

Вновь прибывшие не торопились приближаться – лошади нервно всхрапывали, шарахаясь от сотворений Хмари. Конники, трехэтажно ругая всех и вся, еле сдерживали неистовствующих животных, не давая им взвиться в свечке.

В противовес творящемуся на поляне хаосу маг был само спокойствие и доброжелательность.

– Надеюсь, мелкое недоразумение не станет помехой нашему сотрудничеству, милая леди? Ну не надо, не надо прожигать меня взглядом ваших очаровательно раскосых глаз. Лучше укажите ваше истинное месторасположение, и тогда мои маленькие помощники останутся без обеда. – Колдун с умилением посмотрел на тварюг у своих ног. – Мне не хотелось бы терять много времени – они так медленно пережевывают пищу!

Меня внутренне передернуло – двигаться я по-прежнему не могла. Оставалось бросать тоскливые взгляды на реку: времени для прыжка не хватило совсем чуть-чуть! Куда подевалось мое хваленое чувство самосохранения Избранной?

Где же взять воды на завершение заклинания?!

«Глас вопиющего в пустыне?» Приготовьте путь Господу, прямыми сделайте в степи стези Богу нашему.

Библию и я цитировать могу.

«Какие цитаты? Рядом что протекает?»

Река…

– Так что же решила милая леди?

Милая леди (боже, меня уже тошнит от этого обращения!) решила устроить небольшое наводнение. Как вы к этому относитесь?

«Положительно».