Дэниел. Часть вторая (ЛП)

 Элеонор толкнула его на спину, и он охотно поддался. Мэгги всегда начинала с губ и спускалась поцелуями по груди и животу, перед тем как приласкать внизу. Естественно, Элеонор не могла не перевернуть этот порядок с ног на голову. Сорвав с него джинсы, она швырнула их в стену картинным жестом матадора. Расставила ему ноги и поцеловала со внутренней стороны лодыжки. Поцеловала в чувствительную впадину прямо под четырёхглавой мышцей и, опустив голову, сильно куснула во внутреннюю часть бедра.

 - Элеонор, веди себя прилично.

 - Да, сэр, - обиженно надув губы, ответила она. - А, вы хотели сказать «будь паинькой». Слушаюсь, сэр.

 Она обхватила его губами и подразнила языком. Боже, о лучшем нельзя было и мечтать. Полизывая и осыпая мучительно лёгкими поцелуями, она сосредоточилась на головке, и только. Дэниел протянул руку вниз и, накрыв её запястье, которое лежало у него на бедре, переплёл их пальцы. Реальная... Элеонор была реальной и тёплой, она была здесь и, о Боже, сосала член так, словно истосковалась по Дэниелу точно так же, как он сам истосковался по ней. Впрочем, он не мог позволить себе поверить, что это так. Однажды она уже предпочла ему своего хозяина и сделает это снова. Во время игры в шахматы глаза этих двоих сияли любовью. Не понятно, почему она пришла, но какая разница. Ему остаётся лишь принять всё как есть и наслаждаться.

 Да будет так.

 Элеонор поднялась на колени и облизала нижнюю губу.

 - Ты прав. Чашка лишняя, сэр. - Она забралась по его телу и рухнула ему на грудь.

 Он её обнял и прижал.

 - Я до сих пор не могу поверить, что ты здесь.

 - Я здесь. Ты здесь. Но я не могу остаться надолго.

 - У тебя отпуск? Или ты в самоволке?

 - Назовём это увольнительной на берег, раз уж ты перешёл на армейские термины.

 Дэниел, хохотнув, ущипнул её за плечо.

 - Ты слишком много времени провела с Кингсли.

 - Вернее и не скажешь.

 Она подняла лицо вверх, и Дэниел ощутил на её губах собственных вкус. От смеси её сладости и своей же солёности у него снова вскипела кровь. Толкнув девушку на спину, он пригвоздил её запястья к кровати.

 - Знаю, ты сегодня к нему вернёшься, - Дэниел, нагнувшись, слегка всосал каждый из её сосков, после чего проложил дорожку из поцелуев к ямке на её горле, - но ты прихватишь с собой мои отметины.

 Беспомощно придавленная его телом, она тяжело дышала.

 - Да, сэр.

 Он за руку стянул её на пол и поставил у изножья кровати.

 - На колени, - приказал он, и она опустилась на колени.

 В тот миг он мог лишь смотреть на неё и упиваться зрелищем женщины, о которой мечтал... коленопреклонённой у изножья его кровати... чья спина - чистый холст, ждущий, когда он разукрасит его ударами. Ничто на свете не заводит сильнее, чем зрелище женщины на коленях перед мужчиной, которого она обожает. И хотя на коленях стоит Элеонор, это он рабски склоняется к её стопам.

 Из-под кровати Дэниел вытащил большой чемодан, очень похожий на те, что Кингсли держит в спальнях своего дома.

 - Руки на верхнюю перекладину, - приказал он, и Элеонор схватилась за металлическую раму кровати.

 Дэниел встал сзади и приковал её запястья.

 - С этой кроватью у меня связаны самые тёплые воспоминания, - отводя волосы со спины Элеонор, сказал он. - Мы с Мэгги покупали её вместе. Она на всякий случай легла и опробовала крепость рамы, чем в тот день немного напугала продавца мебели.

 - Жаль, что мы с ней не были знакомы, сэр.

 - Ты мне её во многом напоминаешь. - Дэниел опустился сзади неё на колени и поцеловал в затылок. Его руки, скользнув по бокам, погладили ей живот.

 Лишь произнеся эти слова, он осознал, насколько они верны. Сила духа Элеонор, её чувство юмора, её бунтарский дух, который так приятно было попытаться укротить - в этом так много от Мэгги.

 - Спасибо за комплимент, а я знаю, что это он, сэр.

 Вместо ответа Дэниел просто прижался губами и её спине и, помедлив, куснул Элеонор между лопаток.

 Она, дёрнувшись, вскрикнула от боли.

 - Просто пометил цель, - прошептал он ей на ухо, встал и вынул из чемодана кнут для верховой езды.

 Досчитав в уме до шестидесяти, Дэниел нанёс ей первый удар. Она дёрнулась, металл наручников лязгнул о металлическое изножье кровати. Музыка для ушей.

 Её спину пересёк красный как ожог след длиною в шесть дюймов. Дэниел ударил её во второй раз и в третий. На десятый она, наконец, сломалась и вскрикнула. После двенадцатого он остановился.

 Он упал на колени позади неё и прижался грудью к ей пылающей спине.

 - Тебе понравилось? - уткнувшись лицом ей в волосы, спросил он.

 - Охренительно больно, сэр, но понравилось.

 Дэниел расстегнул её наручники. Элеонор предупредила, что зашла ненадолго, и, не желая зря терять ни одной драгоценной секунды с ней, он подхватил её на руки и отнёс в постель. Просто, чтобы снова услышать, как она рассмеётся, он бесцеремонно швырнул её на покрывало, схватил за лодыжки и подтянул к краю кровати.

 Приблизился к ней на коленях, и, широко раздвинув ей ноги, проник пальцами внутрь. Нашёл губами её клитор и слегка пососал. Элеонор, выгнув спину, прижалась к его рту. Он знал много женщин, но такого вкуса... такого сладкого и вместе с тем резкого нет ни у одной, а её запах дурманит сильнее любого наркотика.

 Почувствовав в себе его язык, Элеонор застонала. Ему до конца жизни не забыть, как впивались её каблуки в спину, и тепло бёдер на своём лице, пока он пытался испить её до последней капли. С губ Элеонор сорвалась почти нечленораздельная мольба, включавшая в себя слова «внутрь» и «сейчас».

 Дэниел встал и, подхватив её под колени, проник внутрь. Он планировал не спешить, смаковать каждую секунду, но не смог и начал двигаться жёсткими, глубокими толчками, которые вскоре лишили его дыхания.

 Элеонор развела руки и запрокинула голову, приняв позу полной капитуляции. Продолжая двигаться в ней, Дэниел схватил её за горло.

 Его пальцы нашли клитор и принялись нежно дразнить. Она ответила вполне предсказуемо, отчаянно хваталась за простыни, поднимая бёдра, затем на бесконечный миг напряглась всем телом, и её внутренние мышцы, сократившись, сжали его с такой силой, что едва ли не вытолкнули его из нее.

 В то время , как Элеонор начала расслабляться под ним, Дэниел задвигался в ней ещё быстрее. Не каждая женщина могла справиться с такой мощью, но, несмотря на зависть к её владельцу, который мешает им быть вместе, нельзя было не признать, что тот отлично её выдрессировал.

 Дэниел сдерживался сколько мог, желая до бесконечности затянуть этот миг, эту возможность побыть внутри неё снова. Он выпустил её горло и, запустив пальцы в волосы на её затылке, заставил её посмотреть на себя, встретить свой взгляд. Затем вышел из неё и раздвинул ей ноги коленями, после чего кончил, глядя ей в глаза.

 Когда напряжение понемногу спало, Дэниел рухнул на Элеонор и притянул её к себе. Она легко прошлась ноготками по его спине, и он со вздохом закрыл глаза. Этот простой бездумный жест навеял такие мучительные воспоминания о любви с Мэгги, что чуть его не убил. Дэниел ещё плотнее стиснул веки и попытался навсегда запечатлеть в памяти это совершенное мгновение.

 - Ты что, собрался на мне заснуть? - поинтересовалась Элеонор, водя пальцами по его рёбрам.

 - Нет, просто боюсь, что, если открою глаза, проснусь , и всё это окажется сном.

 - Раз в нем участвую я, это, скорее всего, кошмар. Возможно, ты захочешь проснуться.

 Дэниел покачал головой и медленно открыл глаза.

 - Мой единственный кошмар с твоим участием, это, когда я просыпаюсь, а тебя уже нет.

 Элеонор тяжко вздохнула, и Дэниел , наконец , с неё слез. Она натянула на себя одеяло, а он снял с себя всё, что ещё оставалось, и забрался к ней в постель. За возможность находить её в своей постели каждую ночь, он бы с лёгкостью пожертвовал по меньшей мере тремя частями телами.

 Дэниел лёг на спину, а Элеонор растянулась у него на груди.

 - Ты ведь знаешь, что я унаследовал после Мэгги безумную кучу денег? - под безумной подразумевалось что-то около пятидесяти миллионов долларов, по крайней мере там было столько, когда он в последний раз проверял.

 - Ваша спальня больше, чем дом, где я выросла. Так я и подозревала.

 - Мы могли бы уехать... отправиться куда угодно. Тебе бы больше никогда не пришлось работать. Ты могла бы...

 - Бросить его? - спросила она, взглянув на Дэниела. - Нет, я не могу. Точнее могу, но не хочу.

 - И всё же, несмотря на это, ты здесь...

 - Я здесь потому, что мы провели вместе чудесную неделю. К тому же, я скучала по тебе, Дэниел, и Кингсли сказал, ты до сих пор скучаешь по мне. - Она села и подтянула колени к груди. - Однако , та неделя была единственной, всего лишь семь дней.

 - Ты ведь католичка? - он перекатился на бок и подпёр голову рукой. - За семь дней создали целую вселенную.

 - Если ты ещё не заметил, плохая из меня католичка, - сказала она, язвительно посмотрев на него.

 - Либо, наоборот хорошая , смотря кого спрашивать.

 - О, он всё время мне говорит, какая плохая из меня католичка. Правда, лишь потому, что любит меня вполне заслуженно наказывать. - На её лице мелькнула яркая, как сегодняшнее утро улыбка. - За то, что поразвлекалась с тобой сегодня, он меня жутко накажет. Скорей бы уже.

 Дэниел погладил её по голой ноге.

 - Ты его действительно любишь. - Это не было вопросом.

 - Разумеется, он ведь мой самый лучший друг. Только не говори об этом никому. Кингсли бы не хотел, чтобы Блонди лишился своей скверной репутации. Как все знают, в нём под два метра роста, он садист, и, можно сказать, все его боятся просто до ужаса. Ну, кроме тебя, меня и Кинга.

 - Ты зовёшь своего хозяина Блонди?

 - Конечно. - Элеонор улыбнулась. - Просто не в лицо. Ну, и не очень часто.

 Дэниел рассмеялся, потому что только смех мог удержать его от того, чтобы схватить её, подмять под себя и держать так, пока она не захочет его столь же сильно.

 - Так нечестно, сама знаешь, - начал Дэниел. - Я бы мог тебе дать гораздо больше, чем он. И всё же...

 - Дэниел, позволь кое-что спросить. Ты что, собираешь до конца своих дней жить прошлым?

 Этот вопрос настолько удивил Дэниела, что он выкатился из-под Элеонор и привалился спиной к изголовью кровати, чтобы видеть лицо девушки.

 - Нет. Больше нет. Послушай, а если бы он умер, что бы ты делала?

 Элеонор, поджав губы, хмыкнула.

 - При этом сценарии смерть произошла от естественных причин, или я всё же не выдержала и убила его во сне? И то, и другое равновероятно.

 - От естественных причин.

 Элеонор медленно вдохнула и выдохнула. Похоже, в кои то веки она отнеслась к разговору серьёзно. Она схватила и прижала к себе подушку, вцепившись словно для утешения.

 - Я бы тоже умерла. Не физически, но той Элеонор, которую ты знаешь, больше не было бы.

 - А есть другая Элеонор?

 Она улыбнулась и кивнула.

 - Ужасная мысль, знаю. Пожалуй, чтобы выжить, я просто взгляну на собственную жизнь, будто на что-то вроде актов пьесы. Как в старых фильмах... они были такими длинными, что приходилось перемежать перерывами. Элеонор... часть первая. Думаю, эта девушка умрёт вместе с ним. Зато Элеонор, часть вторая дождётся, пока откроется занавес, выйдет на сцену и всем покажет.

 - Охотно верю.

 Элеонор подалась вперёд и погладила его по голове. Перед встречей Дэниел как раз постригся и , наконец , снова стал похож на себя самого. Теперь вопрос был только в том, когда он снова почувствует себя прежним.

 - Мэгги умерла. Умерла больше четырёх лет назад. А я напоминаю её, поэтому ты меня так сильно хочешь. Мэгги умерла, и Дэниел, часть первая умерла вместе с ней. Может, её ты и отпустил, не знаю. Но я знаю, что его ты точно не отпустил. Не пора ли Дэниелу, часть вторая, выйти на сцену?

 Он сердцем почувствовал правильность этих слов. Они причиняли больше боли, чем тот кнут, которым он недавно отходил её по спине. А, значит, были правдой, так как правда всегда болезненна.

 - Я не знаю , какой он, - почти шёпотом признался Дэниел.

 - Дэниел. Часть вторая – всё , чем был Дэниел. Часть первая, только мудрее, умнее и много сексуальнее. Нет, правда, чем ты занимался весь год? Ты такой твёрдый, что моё сердце может разбиться о твои мышцы.

 Дэниел рассмеялся, почти покраснев от этого эротичного одобрения достоинств собственного тела.

 - Это всё подъёмы в горы и экспедиции по тропическим лесам. Я исходил всю Южную Америку.

 - Звучит не ахти.

 - А мне нравилось.

 Она в притворном ужасе содрогнулась.

 Вот и мечтай после такого, как хорошо было бы иметь её спутницей во всех этих странствованиях в глуши.

 - Так, может, расскажешь, что в жизни Дэниела, часть первая тебе нравилось больше всего? Только про походы не надо.

 Дэниел, усмехнувшись, обдумал вопрос. Впрочем, в этом не было необходимости, он уже знал ответ.

 - Мэгги. Тут нечего и думать.

 - Потому что она была твоей сабой? Твоей собственностью?

 - Потому что она была моей женой. Мне нравилась наша семейная жизнь. Нравилось выходить с ней в люди и говорить: «Познакомьтесь, это моя жена, Мэгги». Нравилось, когда она представляла меня, как своего мужа. О мужчинах ходит дурная слава, говорят, наш пол боится брака. Я не боялся. Женитьба на ней стала самым удачным решением в моей жизни.

 Элеонор смотрела на него без улыбки.