Драконьи долги (СИ)

Скорее всего, Мэйгин будет лучшим правителем, чем его брат, но это покажет время. А сейчас… если принц поведёт себя правильно, он получит помощь, о которой просил. Помощь его королевству, потому что нищая и разорённая страна — потенциальный источник проблем для всех остальных. Зачем доводить до крайности и потом судорожно пытаться заткнуть огромные дыры в плотине обстоятельств, если можно прямо сейчас обойтись малыми силами…

— Мэйгин, я понимаю ваши мотивы и нисколько не осуждаю вас, но Орден не участвует в переворотах. И не устраняет законных правителей — по крайней мере, пока они не делают гнусностей и не угрожают безопасности остальных королевств Аэданира.

— То есть вы отказываете нам, мэора? — Его полное круглое лицо нахмурилось, глаза чуть потемнели, а холёные отполированные ногти явно впились в ладони, хорошо если не до крови — вон как кулаки сжал. — Прошу прощения за настойчивость, но вы сейчас говорите от имени вашего особого совета сильнейших магов или от своего собственного?

— И от того, и от другого. Но вы не дослушали, Мэйгин. Дилиания обязательно получит помощь — от Эстиссы, Юнгирода, Картивии и Фиарштада, по меньшей мере. Помощь на приемлемых условиях, и возврата долгов от вас потребуют тогда, когда вы сможете их отдать. Драконий Орден об этом позаботится, обещаю. Вам помогут восстановить экономику. Север страны — кладезь всяческих богатств, одни редчайшие лекарственные растения в Болотном краю чего стоят, а ещё пушнина, рыба и прочее. Я там бывала, знаю. Этими землями в последние годы управляли просто безобразно, но если устроить всё разумно, в гномьем духе, то очень скоро оттуда в казну потечёт золотой ручеёк. За Заградой сейчас почти безопасно, ручаюсь, нужно пустить слухи о том, что твари перебиты, и пообещать освобождение от налогов тем, кто решит туда вернуться. А также, возможно, бесплатно выделить землю или хотя бы за чисто символическую плату. В общем, гномы дадут золото и своих мастеров, человеческие королевства — людей, продовольствие, инструменты. Детали обговорим позже. Работы будет много, но если вам действительно небезразлична судьба Дилиании, то труды вас не напугают, Мэйгин.

Принц внимательно слушал, вначале хмурясь, потом его лицо начало постепенно светлеть, а напряжённые плечи расслабились.

— То, что вы говорите — просто замечательно, Нидайра, но как к этому отнесётся мой брат? Гномов он тоже недолюбливает, и это ещё мягко говоря. А они уже отказались дать Шингару золото, наотрез.

— Ох, Мэйгин а есть ли кто-то, с кем ваш брат ещё не успел поссориться? — вздохнула драконна. — Впрочем, это неважно. Официально деньги в долг вам ссудят Юнгирод и Эстисса, но на самом деле — гномы. Ордену они не откажут, мы попросим за вас. Если лично вы согласитесь взяться за возрождение ваших северных земель, то, думаю, и ваш брат возражать не станет. Полагаю, ему понравится мысль отослать вас подальше, а если к тому же вы станете приносить ему золото, вам будет позволено делать что заблагорассудится, лишь бы деньги исправно шли.

— Я — на север? — Мэйгин выглядел потрясённым. — Но… Нидайра, я ведь привык к столичной жизни, ну какой из меня правитель разорённых земель, сами посудите!

— Так ведь, кроме вас, некому, Мэйгин. — Айриэ намеренно добавила в голос немного строгости и внушительности. — Ваши люди ждут помощи.

Он напряжённо думал. Молчал, хмурился, рассматривал свои щегольские сапоги и легонько покусывал губы, что-то решая для себя. Айриэ не мешала и не торопила. Ей было любопытно, к чему он в итоге придёт.

Наконец принц решительно вскинул голову и сказал:

— Я согласен, Нидайра. Вы правы, разумеется, это мой долг и обязанность, раз уж мой брат не может позаботиться о своих подданных. Я — его наследник, в конце концов. Шингар бесплоден, вы знаете? Правда, он так с этим и не смирился и надеется обзавестись сыном… Я был бы рад, если бы это случилось, потому что тогда болезнь брата отступит, я верю. Ну а я поеду на север и постараюсь исправить то, что возможно.

Он показался драконне искренним, разве что самую чуточку пафосным. Хотя он, должно быть, привык так изъясняться, положение обязывает. Но Айриэ допускала, что это вполне может быть искусной политической игрой. Он предложил устроить переворот, ему отказали, но изрядно подсластили пилюлю. Как умный и опытный политик, он сделал хорошую мину при плохой игре и дал понять, что корона — не главное, спасти королевство важнее. Либо же Мэйгин действительно любит брата (за что его любить, драконна решительно не понимала, но это же не её брат). Айриэ признавала, что раскусить этого человека ей не по зубам. Если он лгал, то делал это виртуозно, как всякий любитель политических игр.

Как бы то ни было, Мэйгин в этой ситуации повёл себя совершенно правильно. Он прошёл испытание, значит, Орден будет оказывать ему поддержку.

Они немного обсудили детали, потом драконна заговорила о том деле, ради которого она здесь и оказалась. Поколебавшись, она решила рассказать Мэйгину почти всё. В конце концов, он точно не маг и вряд ли может быть замешан в убийстве. Зато вполне может знать, кто из его соотечественников обладает магическими способностями, пусть самыми слабыми. Официально при посольстве имелось два мага, и их непременно следовало проверить, но главное — тех, кто приехал вместе с принцем.

Мэйгин явно заинтересовался и встревожился её рассказом, пояснив:

— Я обеспокоен, Нидайра. Если ваши выводы верны, получается, у нас в посольстве — чёрный маг?..

— Более того, Мэйгин, это кто-то из вашей свиты. Это наиболее вероятно.

— Проклятье… — чуть осипшим голосом проговорил он, передёрнув плечами. — Вы правы, наверное. Я, конечно, не могу сказать, что готов безоговорочно поручиться за всех своих людей, но маг, управляющий нечистью — право, это уже слишком. Как мы могли его проглядеть?..

— Не удивляйтесь, даже я не смогу его вычислить, пока он не начнёт колдовать, — пожала плечами Айриэ. Ну или пока она не примет свой крылатый облик. Драконьи глаза зорче…

— Нидайра, я готов сделать всё, чтобы помочь вам разобраться в этом деле. Но… прошу прощения, вы действительно уверены, что это кто-то из дилианцев?

— Пока что я ни в чём не уверена, Мэйгин. Это — наиболее вероятная версия, только и всего. Но проверить ваших людей я должна. Не хватало бы снова проглядеть чёрного мага. Вы знаете, что случилось пять лет назад в Юнгироде?

— Кто же этого не знает? — невесело усмехнулся принц. — Шума история Файханасов наделала много. Я знаю, ваш Орден принимал непосредственное участие в том деле. Вы предполагаете, что история повторяется?

— Возможно, Мэйгин. Скоро я буду знать точно, а пока просто буду искать следы.

— Так чем я могу вам помочь, Нидайра?

— Завтра я — в ином облике, разумеется — приду сюда с представителями городской стражи, занимающимися этим делом. Просто дайте указание вашим людям, чтобы нам не чинили препятствий и по возможности без утайки отвечали на наши вопросы. Вам лично присутствовать не обязательно, да и, насколько я знаю, вас ждут во дворце, — чуть улыбнулась драконна.

— Да, завтра мы планировали начать договариваться с королём Вэндором, — подтвердил принц.

— Его предупредят, всё будет так, как я вам обещала. И золото, и помощь.

Мэйгин медленно покачал головой, словно с трудом заставляя себя поверить.

— Это поразительно, мэора… — задумчиво сказал он, глубоко вздохнув. — Вы обладаете такой властью… страшно представить. Прошу прощения за дерзкий вопрос, но… она не способна затуманить вам разум? В смысле, не только лично вам, но вашему Ордену в целом?… Ведь это такое искушение… для многих, по крайней мере.

Он остро, внимательно впился взглядом в Айриэ, ожидая ответа.

— Не для нас, Мэйгин, — негромко ответила драконна. — Власть нам не нужна.

— Но почему? Мне просто любопытно, — пояснил он, распахивая глаза чуть шире, отчего его взгляд казался наивнее обычного. — Я знавал многих, кто за десятую долю вашей власти готов пролить реки крови.

— Видите ли, Мэйгин, вечная борьба за крохи власти над другими — это привилегия людей и орков. Ещё серпентесов, кажется, но их я знаю плоховато, разве что по книгам. Всем прочим расам не свойственна эта тяга к власти ради власти. Ни эльфам, ни гномам, ни… ушедшим драконам этого не нужно. Взамен у них имеется мудрость — истинная мудрость старших рас. Ни высокомерия, ни зависти, ни жажды власти в них нет и быть не может. Это только люди с орками постоянно чувствуют себя в чём-то ущербными, что ли, вот и не могут жить спокойно, да ещё вдобавок приписывают другим свои собственные недостатки. Одни эти дикие байки о высокомерии эльфов чего стоят! Ну как, скажите мне, как мудрое существо могло бы испытывать подобные глупенькие чувства?.. Они и не испытывают. Брезгливость к чужой подлости и зависти — это да, сколько угодно, но нечего их путать с высокомерной снисходительностью. Ну да ладно, свои недостатки в любом случае имеются у каждой расы, равно как и свои достоинства. Те же люди обладают массой замечательных качеств, так что моё ворчание не стоит принимать близко к сердцу.

— Нидайра, вы говорите так, будто сама к людям не принадлежите, — с любопытством отметил принц.

— Мэйгин, драконьи маги — это уже нечто большее, чем простые люди. Мы иначе и… чётче, что ли, видим мир, лучше понимаем его, обладаем большим могуществом и несём гораздо большую ответственность. Так что драконьих магов назвать людьми в полной мере уже, пожалуй, нельзя.

Драконна не лгала относительно её собратьев по Ордену, просто ради маскировки ей пришлось говорить вроде бы и о себе тоже. Действительно, драконьих магов уже сложно считать обычными людьми. И им в самом деле не нужна власть ради власти, только как средство хранить этот мир. Как шутил Саэдран, при посвящении в члены Ордена людям делалась прививка от жажды власти. Речь шла не о простых членах Ордена, вроде воинов или мастеров, над которыми ритуалов не проводили, а о тех, кто имел допуск к высшим тайнам. Шутки шутками, но в Орден отбирались люди определённого склада, и, пожалуй, драконьи ритуалы на самом деле навсегда избавляли их от остатков этой малопонятной и малопривлекательной человеческой страсти играть чужими жизнями и судьбами. Кто не избавлялся, погибал во время посвящения, не выдержав обжигающей честности драконьей магии. К счастью, такие ошибки случались крайне редко, однако же случались. Драконы ведь тоже не безупречны, хоть и видят немножко больше прочих…

— Понимаю, — протянул Мэйгин. — Благодарю вас, Нидайра, теперь буду знать. Возвращаясь к вашей просьбе, я, разумеется, отдам распоряжение оказывать вам всяческое содействие и отвечать на любые вопросы. Однако я искренне надеюсь, что вы ничего подозрительного не отыщете — потому, что искать нечего. Уж простите меня за подобные речи.

— Ну что вы, Мэйгин, я прекрасно понимаю ваши чувства, вам незачем извиняться, — любезно ответила драконна. — Но если виновник здесь, я его отыщу, рано или поздно.

Поговорив ещё немного, собеседники решили расстаться. Но перед этим Айриэ добавила в облик Уэллы несколько правдоподобных деталей: припухшие губы, раскрасневшиеся щёчки, измятое платье и растрепавшаяся причёска. Мэйгину посоветовала не хмуриться столь озабоченно и постараться выглядеть довольным. А то кто же поверит, что он только что был с роскошной и явно желанной женщиной, если принц смотрит исподлобья и морщится, будто у него зубы прихватило.

Вскоре «Уэлла» удалилась столь же величественно, как и появилась.

ГЛАВА 5

На следующее утро Айриэ отправилась в дилианское посольство в сопровождении давешнего капитана стражи и нескольких солдат. Удачно, что удалось попросить Мэйгина о содействии, ведь официально, чтобы явиться сюда фактически с обыском, потребовалось бы вмешательство короля Эстиссы и долгие предварительные переговоры. Ну или запрос от Ордена, но учитывая нелёгкие отношения с королём Шингаром, это грозило большими осложнениями в дальнейшем. А так Орден вроде бы ни при чём, законопослушные дилианцы, которым нечего скрывать, по-добрососедски оказывают услугу городской страже Сигмаля, и все останутся довольны.

На себя Айриэ надела личину незапоминающейся человеческой магессы с унылой физиономией, чуть усилив свою незаметность слабеньким заклинанием. Как ни странно, принц оказался там же — видимо, ночевал в посольстве и приказал разбудить себя необычайно рано, ещё и одиннадцати не было. Более того, его высочество оказал сыщикам несказанную честь и лично сопровождал их, пока они осматривали посольство в поисках доказательств. Айриэ недоумевала, зачем бы ему это понадобилось и, улучив момент, отвела Мэйгина в сторонку, почтительно попросив ответить на несколько вопросов.

Они устроились на скамье в саду, где городские стражники исправно осматривали каждый куст в поисках возможных следов и улик. Айриэ по возможности сохраняла на физиономии почтительное выражение, но слова, естественно, заглушила с помощью заклинания, чтобы посторонние не развешивали уши.

— Мэйгин, я вам очень признательна за помощь, но, право же, не стоило вам лично присутствовать. Теперь слуги шептаться будут, с чего бы вы так заинтересовались расследованием убийства неизвестного мага.

— Пусть шепчутся, иные языки можно и укоротить, — жёстко ответил Мэйгин, на миг сбрасывая маску добродушного жизнелюба. — Я не могу просто так оставить это дело, задеты интересы Дилиании и честь королевства. Мы не желаем, чтобы на нас пали подозрения в пособничестве чёрному магу. И если виновный окажется дилианцем, он будет выдан правосудию, невзирая на положение и имя.

— Вас беспокоит это дело, Мэйгин? — негромко спросила Айриэ, оценив усталый вид принца и круги под глазами. Очевидно, он мало спал этой ночью.

— Вы правы, Нидайра, очень сильно беспокоит, — кивнул он. — Я пытался осторожно расспросить своих людей — тех, в ком я уверен, но они не видели и не слышали ничего подозрительного. К тому же его величество Вэндор попросил перенести наши переговоры на вторую половину дня, что оказалось весьма кстати. Я рад, что могу проконтролировать всё лично и помочь вам, если потребуется. Мои люди получили приказ, но в спорных вопросах всё равно бы потребовалось моё вмешательство.

Тут он был прав, смотря куда — и к кому — поведёт след, если его удастся обнаружить… Чуть прищурившись, Айриэ задумчиво наблюдала за действиями стражников. Те изо всех сил пытались нанести как можно меньше ущерба цветам, но получалось плоховато. То и дело кто-нибудь топтался прямо по клумбам, отчего наблюдавший за стражниками садовник делался всё угрюмее и страдальчески морщился.

Мэйгин пошевелился и машинально потеребил золочёный шнурок — завязки на вороте рубашки. По случаю жаркой погоды принц позволил себе быть без камзола, к тому же городская стража — не столь важные птицы, чтобы ради них требовалось пышно наряжаться. Айриэ невольно обратила внимание, что в распахнутом вороте рубашки Мэйгина виднеется золотая цепочка с овальным блестящим, угольно-чёрным камнем, вставленным в тонкую, очень простую оправу. Пожалуй, слишком простую для украшения, подобающего принцу. Видимо, это был некий амулет, чья магия не терпела излишних украшательств, встречались и такие — в основном, защитные. От нечего делать драконна хотела было поинтересоваться, что это за амулет, но тут Мэйгин заговорил:

— Нидайра, если мне будет позволено полюбопытствовать, вы рассчитываете найти здесь что-то конкретное? Или действуете наудачу?

— Удача мне в любом случае не помешает, Мэйгин, — чуть приподняла уголки губ Айриэ. — Я рассчитываю найти следы, оставленные нечистью, и окончательно убедиться, что убийца был здесь, среди ваших людей.

Мэйгин нахмурился и передёрнул плечами, но промолчал. Ему была неприятна сама мысль о причастности кого-то из его людей к преступлению, но, надо отдать ему должное, смотреть правде в глаза принц умел.

Тут к ним приблизился капитан стражи, и магесса развеяла приглушающее разговор заклинание.

— Ваше высочество, мэора магесса, — вежливо склонил голову он. — Кажется, мои люди нашли что-то интересное. Мэора, я хотел спросить, вы желаете осмотреть это место до того, как мы начнём копать?

— Копать? — недовольно переспросил Мэйгин, приподняв брови.

— Ваше высочество, мы обнаружили небрежно замаскированное место, где недавно копали землю. Мы обязаны проверить, — спокойно объяснил капитан. — Я лишь хочу узнать, не пожелает ли вначале мэора магесса проверить это место с помощью магии.

— Пожелает, — поднялась на ноги Айриэ.

Принц отправился вместе с ней. Магические следы были совсем слабые, но там чувствовалось присутствие кхайгашей. В яме, наспех забросанной землёй, обнаружился труп в одежде слуги. Тело несчастного было, мягко говоря, в прескверном состоянии. Даже не слишком брезгливую драконну тянуло оказаться подальше отсюда, а Мэйгин, кажется, остро пожалел, что проявил любопытство. Зажав рот платком, побледневший принц стремительно удалился. Определённо, он переоценил свои возможности.

Оказалось, это действительно слуга — из тех, что выполняли самую чёрную работу на кухне. Бедняга, судя по всему, послужил пищей для земляных демонов. Так как они предпочитают кровь, а не плоть, после мерзкого пиршества осталось немало, и эти остатки прикопали по приказу хозяина. По собственной инициативе кхайгаши этого никогда бы не сделали, но их хозяину огласка была явно ни к чему.

Допрошенный садовник трясся и клялся, что ничего не знал и не видел. Может, и так, тем более что работы у него было много, головы не поднять, несмотря на помощников. До замаскированных ям ли тут — вдобавок в дальнем углу сада, куда вообще редко кто заходит, судя по заросшим тропинкам. Дело происходило ночью, когда все спали. Сад не охранялся людьми, только сторожевыми заклинаниями, а они настроены на своих и, естественно, не прореагировали, даже если этот «свой» привёл с собой нечисть. Надо будет, пожалуй, указать здешним магам на несовершенство их защиты, а то ещё убьют Мэйгина, потом проблем не оберёшься. Да и жаль будет принца, всё-таки он неплохой человек и с ним можно иметь дело, не то что с Шингаром.

Больше никаких следов найти не удалось. Только и радости, что дилианский след подтвердился, но ничего конкретного не выяснилось. Уставшая и недовольная драконна вернулась в резиденцию Ордена. Вымывшись и перекусив, она подобрела и почувствовала себя готовой к дальнейшим действиям. Следовало навестить принца Эдореда, заодно Айриэ надеялась подтвердить свои догадки. Она полагала, что сизый волколак — один и тот же, но надо было убедиться точно. Вряд ли в Эстиссе действуют две таких твари, они вообще довольно редко встречаются. Признаться, Айриэ предпочла бы сделать их вымирающим видом, хотя бы в Акротосе. За Нижние миры драконы не в ответе, там свои законы.

Эдоред встретил драконну, лёжа в постели, и это лучше другого убедило Айриэ, что принцу сильно досталось. Валяться на перинах, стонать и собирать вокруг себя толпы целителей Эдоред ненавидел до дрожи. Если уж Виаллерону удалось заставить неугомонного принца оставаться в кровати, то это потому, что Эдоред и сам чувствовал себя скверно. Иначе уже давно бы вскочил, наплевав на распоряжения целителя.

— Нидайра, рад вас видеть! Простите, что не встал с постели при виде моей любимой магессы, но строжайшее распоряжение эльфа… Сами понимаете, сколько шуму будет, если я ослушаюсь, — беззаботно улыбнулся принц.

Слишком беззаботно, чтобы обмануть драконий взгляд. Эдореду было плохо, и руки едва заметно дрожали от слабости, а его худое вытянутое лицо было землисто-серым. Светлые прямые волосы липли к взмокшему лбу, хотя в комнате было не жарко, скорее наоборот. По случаю летней жары все помещения во дворце охлаждались заклинаниями.

— Я не могу присоединиться к вам, но зато вы можете присоединиться ко мне! — ещё более бесшабашно усмехнулся Эдоред одними губами, но в его серых глазах стыла боль. Он украдкой смахнул испарину со лба и поморщился от слишком резкого движения.

— Охотно это сделаю! — ослепительно улыбнулась драконна и, не успел принц изумиться, скользнула к нему на постель, прижавшись ртом к его сухим, потрескавшимся губам.

Глаза Эдореда удивлённо расширились, но он тут же понял, что затеяла Айриэ. Ему уже доводилось видеть, как драконна делится жизненной энергией. С не-магами этот способ тоже неплохо работал, если умеючи направлять поток силы. По крайней мере, на лицо Эдореда потихоньку вернулись живые краски, а сам он заметно повеселел. Глаза потеплели, в них заиграли смешинки, а на щеках появились милые ямочки, делавшие принца очень привлекательным. Красивым его назвать было нельзя, очень уж резкие у него были черты, чуть слишком вытянутое лицо, чересчур размашистые жесты. Он предпочитал простоту и прямоту во всём — в жизни, в любви и на войне. Впрочем, нравы в Эстиссе были как раз такими, даже король Вэндор не терпел возле себя любителей «словесных финтифлюшек», что уж говорить о его подданных. К примеру, принц Мэйгин смотрелся в Эстиссе чересчур… вычурно, но ему это прощали — он ведь был иностранец.

Глаза Эдореда разгорелись, он хрипловато пробормотал: «А мне понравилось», — и уже сам потянулся к её губам. Но тут над ними прозвенел мелодичный и одновременно насмешливый голос:

— О, как интересно… Может быть, мне стоило бы примкнуть к вам?

Эдоред дёрнулся, откинулся обратно на подушки и сказал с отвращением:

— Виалл, ты удивительно не вовремя.

— В самом деле? — безмятежно удивился эльф и взмахнул длинными пушистыми ресницами, обрамляющими его большие глаза — густо-фиолетовые, почти чернильного оттенка. Сразу видно, что не человек, ибо у людей подобных глаз не бывает.

Виаллерон был высоким и статным, изящным и сильным одновременно, отличаясь той гармоничностью облика, что в этом мире присуща, пожалуй, только эльфам. Его медово-золотистые волосы чуть вились и аккуратно подстриженной гривкой спускались примерно до середины шеи. Эльф выглядел на первый взгляд спокойным, безмятежным и мирным, но Айриэ лично видела его в деле и знала, что в бою он движется с грацией и стремительностью леопарда. Виалл часто сопровождал принца во время его охоты на нечисть, а драконне доводилось охотиться вместе с ними.

Виаллерон давно считался кем-то вроде придворного мага и главного целителя при дворе эстисских королей, а также наставником, другом и наперсником большинства представителей королевской династии. Если уж начистоту, то не первое столетие и даже не второе. Людей это давно не удивляло, все знали, что эльфы живут чуть ли не бесконечно. Наверное, это его личная заслуга в том, что из будущих королей Эстиссы получались на редкость порядочные люди. Заслуга, нелёгкий труд, множество незаметных уроков и постоянный бдительный присмотр, чтобы не упустить, не дать очередному юному принцу или принцессе вырасти дрянным человеком. Случались, разумеется, и у эльфа неудачи, но вряд ли по его вине. В конце концов, если уж в человеке с рождения имеется некий изъян, то никакое воспитание этого не исправит. Приглушит всего лишь до поры до времени, но случись непредвиденная ситуация, срывающая с людей вежливые маски — и истинная гнильца тут же проступит во всей своей неприглядной красе…

В любом случае, за то время, что эльф жил в Сигмале (не постоянно, но проводя здесь большую часть года), в Эстиссе случилось всего лишь две попытки переворота со стороны младших королевских братьев и один дурак на престоле. Заговоры эльф ликвидировал вовремя, непоправимого, то есть гражданской войны, не случилось, а с дураком Виаллерон научился неплохо ладить. Тот король, живший в прошлом веке, отличался вдобавок редкостным ослиным упрямством, но эльф довольно быстро приспособился вести его куда требовалось, сманивая вкусной морковкой перед носом короля. Фигурально выражаясь, естественно. Глупец, кажется, так и умер в убеждении, что всю жизнь самостоятельно принимал решения. Ну и пусть его.

Айриэ усмехнулась и заметила невинно:

— А мне показалось, очень даже вовремя.

— Кому как, — буркнул принц, тяжело дыша и отводя взгляд.

Эдоред давно уже посматривал на неё с интересом, но драконна не торопилась завязывать интрижку. Такому, как Эдоред, простых игр в спальне будет маловато, ему подавай более глубокие чувства. Но связывать себя с человеком, даже с таким замечательным во всех отношениях, Айриэ не собиралась. Зачем, если заведомо знаешь, что причинишь боль тому, кто этого не заслуживает?.. Пусть уж лучше вздыхает на расстоянии, как о недостижимой мечте. Повздыхает и успокоится со временем, потому что устанет.

Что сейчас действительно следовало сделать, так это избавиться от надоевшей маски. Приняла решение — надо выполнять… Эдоред и Виаллерон заслуживают честности, они имеют право видеть настоящее лицо драконны. Ну, пусть только в бескрылой ипостаси, но это уже немало.

Айриэ глубоко вздохнула, поднявшись с постели, и чуть отошла в сторону. Она взглянула на друзей с чуть виноватой улыбкой и негромко сообщила:

— Пожалуй, мне следует извиниться перед вами за этот маскарад. Но поверьте, я носила маску не для развлечения, так было нужно. Теперь я знаю, что вы оба достойны доверия, поэтому… давайте знакомиться заново. Моё настоящее имя — Айриэннис, но лучше Айриэ.

Оба смотрели на магессу изумлённо, но если эльф воспринял её преображение достаточно спокойно, то Эдоред заметно разозлился. Его губы сжались в побелевшую ниточку, чёткие тёмные брови рассекла глубокая складка, а на скулах заиграли желваки. Его голос подрагивал от рвущейся на волю ярости, которую принц старательно заталкивал обратно:

— Не могу сказать, что рад нашему знакомству, мэора!.. Вы лишили меня друга… и даже больше, чем друга.

— О, так вас интересовала лишь внешность Нидайры, принц? — высокомерно приподняла брови драконна. — В таком случае, поверьте, ваша потеря невелика.

Эльф подавил смешок, а Эдоред в бешенстве так и взвился с кровати. Наплевав на приличия (да и не был он излишне стеснительным, воин ведь, а в походе на многое смотрят проще), он спешно принялся натягивать одежду. И то сказать, лёжа в постельке, сложно выглядеть величественным в своём праведном гневе. От злости у него, похоже, прибавилось сил, да и магическая подпитка помогла.

Виаллерон театрально вздохнул, глядя на строптивого пациента, пожал плечами и тактично сказал:

— А я рад… Айриэ! Без маски ты мне нравишься ещё больше, и я надеюсь, у нас ещё будет время познакомиться заново. А пока, думаю, мне лучше оставить вас с принцем наедине, чтобы вы поговорили без помех.

— Приходи вечером, Виалл, ты знаешь, где меня найти, — приветливо улыбнулась драконна.

Приятно иметь дело с разумным существом, не то что с людьми, которым всё сложности в отношениях подавай… Она коротко выдохнула и недовольно взглянула на злого Эдореда, отчего-то воспринявшего её маскарад как личное оскорбление. Хотя если подумать, то ни повода, ни права злиться у него нет. Ну, разве что самую малость — на недоверие с её стороны. Ведь не могла же Айриэ заранее знать, что Эдореду можно верить во всём.

Принц, безусловно, многое хотел высказать, но от ярости просто не находил слов, только гневно сверкал очами, стискивал пальцы и шумно дышал — то ли пытаясь сдержаться, то ли накручивая себя ещё больше, кто его разберёт. Айриэ эта устроенная сцена скорее развлекла, чем раздосадовала, хотя, пожалуй, потерять дружбу Эдореда было бы жаль. Но если уж он предпочёл обидеться, его право, уговаривать не станет. Она уже извинилась, и это больше, чем дело того заслуживает.

— Ваше высочество, — холодно сказала Айриэ, — в выслушивании ваших претензий я не нуждаюсь. Можете заказать мой портрет и высказать ему всё что пожелаете! А у меня найдутся занятия и поважнее. Сейчас моя задача — выследить и уничтожить сизого волколака, пока он не натворил новых бед. К вам я пришла не развлечения ради, но по делу. Однако же если вы слишком заняты вашими обидами, я лучше удалюсь, ибо не вижу смысла терять на них время. Обиды ваши, вы с ними и разбирайтесь!

Она недобро уставилась на принца, и тот не выдержал, отвёл взгляд. Как драконна и предполагала, чувство долга возобладало, заставив Эдореда спрятать всю свою злость подальше.

— Слушаю вас… мэора магесса, — с некоторым усилием, но уже почти спокойно произнёс он. — Чем могу помочь?

— Мне надо знать, та же это тварь, что действовала в Сигмале, или две разных. Вы уже слышали об убийстве мага Бунджира?

— Да, мэора, — кивнул он.

Айриэ и не сомневалась, что принц заинтересуется — особенно после того, как этим делом занялась она сама. Магистр Юджис наверняка известил — насколько Айриэ помнила, у них была договорённость делиться информацией о подобных случаях.