Помоги проекту - поделись книгой:
— Что ж, будем считать, что причина смерти установлена. Наверняка в пищеводе найдутся утолщенные вены, которые в самый неподходящий момент лопнули. Началось кровотечение,[10] наиболее частая причина внезапной смерти запойных пьяниц и, наверное, самый простой ответ на вопрос мастера Ворга.
— Было бы неплохо, молодой человек, если бы вы все-таки закончили вскрытие, — внезапно раздался от двери надтреснутый голос. — У вас безусловно неплохие навыки, но я хотел бы получить более веские доказательства, нежели простые домыслы.
Осознав, что несколько увлекся, я повернулся к двери и поклонился стоящему на пороге мастеру — невысокому лысому и очень худому магу, который выглядел так, словно вот-вот рассыплется на части. Кожа у него казалась такой тонкой, что могла порваться от малейшего прикосновения, на кистях виднелись разбухшие вены, похожие на пиявок, напившихся крови; морщинистое лицо выглядело отталкивающе, но спрятавшиеся в складках век глаза смотрели живо и очень внимательно.
Мастер Гриндер Ворг был стар уже тогда, когда я в первый раз поступил в академию. В те годы он много брюзжал, досадовал на расписание, ворчал на неумех-адептов, вечно портящих ему материал; забывал про лекции; бормотал что-то невпопад, но при этом даже Совет признавал, что второго такого целителя в Сазуле еще не рождалось.
Ворг был известен почти так же, как его королевское величество. О нем знали абсолютно все. И были точно уверены, что если есть на свете способ излечить ту или иную болячку, то мастер Ворг его непременно отыщет.
Человек-легенда, уникальный целитель с изумительным, редчайшим по силе даром, который был достоин искреннего восхищения. И которого я искренне уважал хотя бы за то, что в том процессе, по результатам которого преданных мне мэтров лишили дара, он один-единственный не постеснялся поддержать моего учителя и сохранить им хотя бы жизни.
— Добрый вечер, мастер Ворг, — почтительно поприветствовал я мага.
— Продолжайте, — сухо велел он, указав на труп.
Я послушно отвернулся и, вскрыв стенку желудка, из которого на покрытый кровью стол вылилось немалое количество черной жижи, развел руками.
— Я же говорил…
Чтобы окончательно уважить старика, я расширил разрез, добравшись до пищевода, вывернул наружу его покрытые такими же разбухшими, как вены на руках у мастера, сосудами. Очистил их от сгустков уже свернувшейся крови и негромко добавил:
— Я был прав, мастер: это именно кровотечение.
— Неплохо, — скупо бросил от двери светлый и окинул меня с ног до головы внимательным взглядом. — Кто такой? Почему я вас впервые вижу?
— Первый курс, мастер Ворг. Это мой первый учебный день в академии.
— Для первого курса вы слишком смышлены… имя? Род?
— Невзун, — улыбнулся я. — Вы, вероятно, слышали о моем отце…
— Еще бы, — внезапно сощурился мастер. — Что ж, будем считать, что отработку я принял.
— Я могу идти? — удивился я, откладывая в сторону нож.
— Да. И заберите с собой этих… — пренебрежительно указал он подбородком на стоящих у стеночки мальчишек. — В прежние времена мэтры еще до поступления знали, как отличить утопленника от удавленника. И не падали в обмороки при виде распоротого живота. А нынче — тьфу да и только. Нет больше тех мэтров, которым я готов с уважением пожать руку. А скоро вообще никого не останется, если наше руководство не предпримет серьезных мер.
— Не могу с вами не согласиться, — кивнул я, деловито отмывая руки в ведре. — Но, насколько я заметил, определенные меры все же предпринимаются.
— Да разве это меры? — поморщился мастер и устало привалился к косяку. — Вот, к примеру, сразу видно, что вас воспитывал настоящий некромант — вы дерзкий, нахрапистый, не боитесь запачкаться и продолжите отстаивать свое мнение даже тогда, когда все остальные против.
Я потупился.
— Отец вырастил вас упрямым и своенравным…
Интересно, откуда он узнал о моих подвигах?
— У ректора я спросил, — усмехнулся вдруг маг. — Да и у вас все на лице написано, молодой человек. Не умеете мысли скрывать. Совершенно.
Ну это вы так думаете, мастер.
— Ладно, Невзун, проваливайте, — так же неожиданно улыбнулся мастер Ворг, показав редкие желтоватые зубы, а потом закашлялся. — Устал я сегодня… нет больше ни сил, ни времени. Даже на этих необразованных оболтусов. Поэтому приберите тут и тащите недоумков на улицу. Пусть проветрятся, пока не заблевали все вокруг.
Я нахмурился, уловив в голосе старого мага презрение, но он уже отвернулся и медленно поплелся прочь, шаркая ногами и бормоча себе под нос что-то неразборчивое. Старый он все-таки, столько даже чародеи не живут. А он еще как-то скрипит, борется, упрямо барахтается, совсем как Нич в свое время. И, наверное, просто не верит в лучшее?
Вымыв руки и стянув с себя испачканный фартук, я оглядел учебную комнату и поджал губы: уборка тут предстояла серьезная. Давно не мытый пол, багровые потеки на стенах, истерзанный труп, вяло ворочающиеся адепты под ногами. Интересно, заметит кто-нибудь, если я использую кое-что из старого арсенала? И не обидится ли старый мастер, если я чуть-чуть почищу ему вентиляцию? Впрочем, демоны с ним. Он не давал подробных указаний, а значит, моя фантазия почти ничем не ограничена… в пределах разумного, конечно. Так что плевать на все — уберусь с помощью
ГЛАВА 7
Обидно, когда срывается тщательно продуманный план. Но только дурак не использует это обстоятельство в своих целях.
— Стой. Дальше мы сами, — буркнул Верен, остановившись перед входом в учебный корпус. — Дотащим как-нибудь.
Я пожал плечами и послушно опустил на крыльцо так и не пришедшего в себя Молчуна. Тот с тихим шорохом осел на ступеньках и даже не дрогнул, когда Петер подхватил его под мышки и поволок к телепортационной арке. Пошатывающийся Шарк, которого Грош придерживал за плечи, уже очухался, поэтому дополнительная помощь ему была не нужна. Однако из-за мутного взгляда и бледной кожи он все еще походил на упыря.
Эх, и это — будущие мэтры. Интересно, чему их учили целый год, если после первого же вскрытия они так раскисли? Надо будет еще раз глянуть на расписание и поспрашивать, чем они занимались на занятиях, если так бурно отреагировали на самый обычный труп. Не цветочки же целый год сажали? Не лютики же нюхали?
В мое время вскрытия проводились чуть ли с первого дня. И мы прекрасно знали, как выглядят развороченные клинком кишки, не закатывали глаза при виде покрытого магическими ожогами человеческого тела. А эти как с неба свалились. Лягушками и крысами они, видите ли, занимались. Но даже если и так — после первой же собственноручно убиенной крысы или препарированной лягушки, на которых изучают, как работает сердце, чувствительность к некоторым вещам пропадает напрочь.
Оказавшись перед мерцающими арками, Петер и Грош активировали правую и, не попрощавшись, исчезли вместе с Шарком и Молчуном. Верен, проводив их взглядом, качнулся было следом, но потом вдруг остановился и, с сомнением обернувшись ко мне, неуверенно обронил:
— Спасибо.
— Не за что, — пожал плечами я, отходя ко второй арке.
— Ты все-таки светлый. Обычно вы такие… ну…
— Гады? — понимающе усмехнулся я, активируя нужные руны. — Так и есть. Но меня воспитывал некромант, который и научил в свое время одной важной вещи…
— Какой?
— Темные своих не бросают, — с серьезным видом сообщил я, после чего махнул рукой и, не дожидаясь от Верена ответа, отправился к себе.
Несмотря на поздний час, холл отнюдь не пустовал — на диване возле камина развалились трое старшекурсников, а рядом, втиснувшись между ними, пристроились две миловидные девочки более юного возраста. Причем, судя по мордашкам девиц, царящий вокруг полумрак и пляшущие в камине язычки огня настраивали красавиц на романтический лад.
При виде меня девушки хихикнули и попытались отодвинуться от ухажеров. Двое из них в ответ только ухмыльнулись, а третий лениво обернулся и, кинув в мою сторону пренебрежительный взгляд, широко зевнул:
— Тебе чего, мелкий? Заблудился на ночь глядя?
— Нет, — хмыкнул я, доставая из-под мантии утащенную из лечебницы окровавленную простыню. — С прогулки просто иду.
От камина обернулись и остальные четверо студентов. Я тряхнул еще влажную ткань и нечаянно выронил оттуда покрытую багровыми разводами пилу с прилипшими к ней осколками ребер.
— Ой. А вот это не мое… случайно прихватил с кладбища. Ну да ничего. Сейчас помою, наточу и будет как новенькая… кстати, вам садовый инструмент не нужен? Если что, могу достать. Недорого.
Девушки внезапно побледнели. Парни поднялись с дивана, сделали шаг по направлению ко мне, загородив проход в мужское крыло.
— Мелкий, ты что, убил кого-то? — наконец отмер один из них, недоверчиво рассматривая пилу.
Я сделал непроницаемое лицо.
— Да. Одного дурака, который мешал мне пройти. Упрямый оказался и не поверил, что я, когда голоден, могу убить за кусок пирога. Правда, поскольку пустых могил на кладбище не нашлось, пришлось его распиливать и закапывать по частям. А он костлявым оказался, вот пилу об него и затупил. Под конец пришлось молотком даже долбить — черепушка никак не хотела лезть под крышку гроба. Хорошо, до темноты успел… Доброй ночи, коллеги.
Нагнувшись, я без помех подобрал с пола «улику» и спокойно прошел мимо старшекурсников. Без помех добравшись до комнаты, с каменной физиономией закрыл за собой дверь и, скинув на пол пропитавшуюся ароматами подвала мантию, проворчал:
— Ну как дети, в самом деле. Что ни скажи — всему верят.
— А я тебе говорил, — сварливо проскрипел откуда-то сверху Нич. — И вообще, чего это ты такой недовольный? Светлым нос не получилось утереть? А то лучшим он станет, поглядите-ка!
— Я до Черной башни не добрался.
— А собирался?
— Конечно. Пора уже портал налаживать. В Тисру надо бы заглянуть, Модшу навестить, сказать ему, что я жив, и эликсиры заодно заказать — старые-то уже закончились. И вообще, у меня были другие планы на сегодняшний день.
— Ну так в чем проблема? — удивился таракан и, спрыгнув со шкафа на комод, вопросительно шевельнул усами. — Нам всего-то нужно получить приглашение от темных. Спаси какую-нибудь некроманточку от оравы светлых, и вот тебе выход.
— Я планировал использовать другой вариант проникновения…
— Зря. Некроманточка — самый быстрый способ. Точно тебе говорю. Спаси ее — и все дела.
— Да как я ее спасу? — хмуро откликнулся я. — Они же толпой все время ходят. Что мне, два десятка человек сперва распугать, а потом уговаривать вернуться?
— Ну, — на мгновение задумался таракан. — Хочешь, я их распугаю?
— Спасибо, не надо, — вежливо отказался я, стаскивая с себя форму. — Ты и так сегодня постарался: некоторые до сих пор боятся в столовую заходить.
— Кстати, о столовой, — вкрадчиво начал Нич. — Не знаешь, какая сволочь подвесила там иллюзию, из-за которой мне, архимагу в почтенном возрасте, пришлось спасаться позорным бегством?!
— Имеешь в виду ту красную стрелку, которая поворачивалась следом за тобой как привязанная, указывая правильное направление?
— Да!
— И которая пропала только через полчаса после того, как ты окунулся с головой в бассейн?
—
— Понятия не имею, — бесстрастно отозвался я, бережно складывая форму на стуле. — Если бы это был я, то позаботился бы, чтобы ты из столовой вообще не выбрался. Скажем, подвесил утяжелители на лапы или просто-напросто обездвижил. Представляешь, сколько бы тогда каблуков по тебе потопталось?
Нич недобро ощерился.
— Гира-а-аш…
— Отстань, — буркнул я, накидывая теплый халат и направляясь к двери. — Я устал и голоден, не успел из-за Ворга поужинать. Пирожки давно закончились, а столовая уже закрылась.
С этими словами я вышел, плотно прикрыв за собой дверь, поэтому не услышал, ворчал ли учитель по поводу моей мести. И вообще, нечего возмущаться — он меня сегодня пару раз тоже подставил. И то, что обе ситуации я обратил в свою пользу, — это только моя заслуга.
Приведя себя в порядок и тщательно смыв въевшиеся в лечебнице запахи, я вернулся обратно. И был немало удивлен, обнаружив на комоде два пирожка и остывшую котлету, которую кто-то заботливо обернул мятой салфеткой.
— Твой ужин, — неприязненно буркнул Нич, устраиваясь на своей подушке.
Я недоверчиво на него покосился.
— Да? По какому случаю праздник?
— Просто хочу проснуться живым, — фыркнул он, даже не повернув головы. — А то вдруг ты по старой памяти снова с голодухи начнешь жрать все подряд.
Я скривился.
— Ну, знаешь… до сырой тараканятины я никогда не опускался.
— Ты, может, и нет. А вот твоя трансформа пару раз согрешила.
— Когда такое было? — озадачился я, подходя к комоду и задумчиво изучая пирожки. Не отравлены, случаем? Понос меня после них не проберет? А то Нич у нас тот еще выдумщик.
— Когда ты на кладбище от мертвяков убегал, не рассчитал сил и впервые обернулся полностью, помнишь? Там потом ни одного целого умертвия не осталось — крестьяне лопатами сгребали останки, да еще приговаривали, что в жизни не терпели такого страху. А второй раз — совсем недавно. В замке Невзунов. Напомнить тебе, кто там с аппетитом съел некроголема?!
Я непроизвольно передернулся.
— Не надо. До сих пор не могу смотреть на жареные лягушачьи лапки.
— Вот-вот. А тараканьи по вкусу очень похожи!
— Сам пробовал? — поинтересовался я, уважительно покосившись на возмущенно раздувшегося таракана.
— Нет! — рявкнул тот. — Но предпочитаю отдать тебе украденные из столовой припасы, чем всю ночь прислушиваться к бурчанию в твоем животе и гадать, не надумаешь ли ты в самый неподходящий момент вспомнить прошлое!
Я хмыкнул.
Невероятно. Старый ворчун решил обо мне позаботиться! Конечно, просто так он не мог этого сделать, поэтому разыграл тут целую комедию, но все равно приятно.
— Не переживай, Нич, — смягчился я, одновременно проверив еду на наличие всяких пакостей. — Тебя есть не буду. Я на твое воскрешение слишком много сил потратил, чтобы повторять этот обряд всякий раз, когда меня обуяет зверский голод. Да и трансформа моя давно тю-тю…
— Кто тебя знает, — проворчал, скорее по привычке, старик, так и не повернувшись. — Если до утра доживу, может, и поверю.
— Тогда спокойной ночи, — попробовав выпечку и найдя ее вполне сносной, благожелательно откликнулся я. — И спасибо за пирожки.
Нич на это ничего не ответил, притворившись спящим, а я неторопливо доел поздний ужин и хлебнул воды из прихваченного из умывальни кувшина. Затем потянулся, снял халат и, прежде чем забраться под одеяло, кинул быстрый взгляд на неподвижно лежащего таракана: огромный, черный, с длиннющими усищами, кончики которых свисали с края подушки и походили на жесткую проволоку. Набегался он сегодня отменно. И устал, наверное, не меньше меня. Да еще и в комнате прохладно, чего он до сих пор почему-то не заметил…
Задумчиво покрутив в руках халат, я укрыл им спящего учителя. После чего забрался под одеяло и, блаженно вытянув гудящие ноги, прикрыл глаза. И, уже проваливаясь в сон, неожиданно услышал:
— На здоровье, Гираш…
— Невзун, встать!
Неохотно приоткрыв один глаз, я вопросительно уставился на мастера фон Бердена, который, судя по цвету кожи и перекошенной физиономии, потратил немало усилий для того, чтобы меня разбудить. Вон как стоит — весь набычился, растопырил пальцы, будто собирается меня придушить, плечи вздернул к самым ушам; морда красная, распаренная, от самого чуть ли не пар валит…
Поделиться книгой: