Помоги проекту - поделись книгой:
— Простите, но…
— Как нужно отвечать? Не знаете? И вообще, почему вы не стоите смирно, а переваливаетесь с ноги на ногу? Вы куда пришли, может, на танцы? Или к теще в гости?
— Товарищ командир отделения, я сроду не был в армии, и никто меня не учил, как нужно себя вести перед командиром.
— А чему же вас тогда учили, прежде чем послать сюда?
— Нас учили воевать с врагами.
— Плохо учили. На первый раз делаю вам замечание. Но если случится еще что-нибудь подобное — получите наряд вне очереди. Идите!
Я усиленно начал изучать устав, и когда спустя несколько дней меня вызвал старший сержант, я четко, по-военному подошел к нему и, взяв под козырек, отрапортовал:
— Товарищ командир отделения! Боец Гнидюк прибыл по вашему приказанию.
— Сейчас пойдете на пост — охранять штаб.
— Слушаюсь! Но у меня нет автомата.
— А где же ваш автомат? Потеряли или забыли захватить из Москвы?
— Не выдали, товарищ командир отделения.
— А что же вам выдали? Костюм? Галстук?
— Нам выдали пистолеты и гранаты. А костюмы и галстуки нам тоже дали, вот мы и взяли их с собой в отряд.
Эх, и начал тут старший сержант Сарапулов читать мне мораль!
— Присылают сюда всяких, не разобравшись. Вместо того чтобы взять автомат и побольше патронов, он таскает с собой костюм и галстук. Наверно, еще и лакированные туфли не забыл захватить… Он думал, что летит на свадьбу, а не в партизанский отряд. Я отобью у вас охоту к галстукам и костюмам. Сегодня же доложу командиру взвода. Пусть он отберет ваш коверкот и лаки. А если нет — пусть вас забирает отсюда. С такими навоюешь!
Я не сердился на него. Что поделаешь, наши с ним функции в отряде совершенно разные. Мне об этом известно, а ему — нет. И в этом не его вина.
Через день нам действительно пришлось с ним распрощаться. И не потому, что он пожаловался на меня командиру взвода, просто пришла моя очередь идти на первое задание в Ровно.
Меня вызвали в штаб. На лесной поляне у костра я увидел Медведева, Лукина и Стехова. Тут же сидел Николай Иванович Кузнецов.
Подойдя, я вытянулся по стойке «смирно»и отрубил:
— Товарищ командир отряда! Боец Гнидюк прибыл по вашему приказанию.
Медведев усмехнулся:
— Вижу, что наука Сарапулова не прошла даром. Рапортует, как настоящий военный. Садитесь. Кстати, это тоже было для вас, будущего разведчика, своего рода проверкой. Плохо только, что Сарапулов подметил у вас лакированные туфли.
— У меня не лакированные, Дмитрий Николаевич, а обыкновенные кожаные, коричневого цвета.
— А откуда же он взял, что вы носите с собой лакированные туфли?
— Это просто его предположение…
— Ну хорошо. Оставим это. У нас есть более важные дела. Вам необходимо поехать в Ровно.
Слова командира обрадовали меня: значит, начинается настоящая разведка! Скорее бы в город, скорее бы проверить свои возможности, скорее бы…
— Слушаюсь, товарищ полковник. Когда прикажете отправляться?
— Какой он нетерпеливый, Александр Александрович, — обратился Медведев к Лукину. И, переведя взгляд на меня, продолжал: — Разведчику необходимо в таких случаях иметь железную выдержку. Но ваш отъезд мы не собираемся откладывать. Думаем, отправитесь дня через три. Все будет зависеть от того, как быстро вы подготовитесь. Подробности согласуете с Александром Александровичем и вот с этим товарищем, — он повернулся к Кузнецову. — Надеюсь, вы знакомы?
— Да, с Николаем Ивановичем мы вместе готовились и вместе прилетели в отряд.
— Должен сказать, что ваша поездка в Ровно будет, так сказать, нашей пробной вылазкой. Мы уже посылали туда кое-кого из местных товарищей. Получили сведения. Вы же должны изучить город, научиться свободно в нем ориентироваться, узнать, чем он живет, каковы в нем порядки. Словом, разведать то, что нам необходимо для дальнейшей работы. Времени даем на это немного: не более десяти дней. Если управитесь быстрее — возвращайтесь.
Мы еще долго сидели с Лукиным и советовались, как лучше одеться, с какими документами ехать, какими дорогами и на чем добираться в город. Наконец договорились: я поеду через два дня на подводе в обыкновенной крестьянской одежде, босиком. Готовиться к поездке начнем завтра с утра.
Попрощавшись с Лукиным, я пошел в свою палатку и уже лег отдыхать, как вдруг услышал голос Кузнецова:
— Николай, ты не спишь?
— Нет, заходите, Николай Иванович.
— Лучше ты выйди. На свежем воздухе хорошо…
Я вышел.
— Пройдемся? — предложил Кузнецов.
— Пошли!
Несколько минут мы шли молча. Я думал о полученном задании. Николай Иванович… Зачем он ко мне пришел? Почему командир велел именно с ним посоветоваться относительно деталей моего отъезда в Ровно?
Вспомнил, как еще совсем недавно мы вместе с ним готовились в Москве к полету. Как метко стрелял он по мишеням! А мне не везло. Товарищи смеялись, шутили, но мне было не до шуток: еще, чего доброго, забракуют и оставят в тылу.
— Прекратите, ребята, — сказал тогда Кузнецов моим насмешникам. Он взял меня за руку, отвел в сторону и посоветовал: — Не расстраивайся. Главное — больше уверенности в своих силах. И еще попробуй заменить пистолет. Видишь, как туго идет пружина спускового механизма. Когда ты нажимаешь, рука вздрагивает, поэтому и не попадаешь в цель. А шла бы пружина плавно — все было бы нормально.
Я послушался его совета, и дела у меня пошли значительно лучше: экзамены по стрельбе я сдал на отлично. С тех пор я часто обращался к нему за советами как к человеку старшему по возрасту, более опытному. И вот сейчас, перед выполнением первого серьезного задания, мы снова вместе, и я снова жду его совета.
Но он начал совсем с другого.
— Знаешь, Коля, я просил командование, чтобы меня вместе с тобой отпустили в Ровно. Но Медведев категорически отказал.
— Жаль. Вместе нам было бы лучше.
— Конечно. Но этот проклятый немецкий мундир…
— Какой мундир?
— А я и забыл, ты ведь ничего не знаешь. Для тебя, как и для других, это тайна. Ну что же, тебе ее можно открыть. Пока что лишь тебе одному. Понимаешь, я должен появиться в Ровно как немецкий офицер.
— Вы как немец? — удивленно переспросил я.
Как-то в Москве, разговаривая с товарищами, я вставил несколько немецких слов.
— Ты у нас говоришь, как настоящий немец, — рассмеялся Коля Приходько.
— А что, — не сдавался я, — ты еще услышишь, как я с ними буду разговаривать.
— А ты в самом деле знаешь немецкий язык? — спросил тогда Николай Иванович.
— Да так, с грехом пополам.
— Я тебе завидую, — сказал он серьезно, — ты даже знаешь немецкий язык.
Он начал спрашивать, как называется по-немецки тот или иной предмет. И вот теперь оказывается, что Кузнецов должен исполнять роль немецкого офицера.
— Но вы же завидовали мне, когда услышали от меня несколько немецких фраз!
Николай Иванович усмехнулся:
— А что мне было делать: исправлять твои ошибки и хвастаться перед вами своим знанием немецкого языка? Я и сам не знаю, удастся ли мне эта роль. Вот когда встречусь с настоящим немцем и поговорю с ним как следует, тогда увидим, чего стоят мои знания. А пока мне предстоит сидеть в отряде и готовиться. Ты, Николай, в Ровно будешь теперь моими ушами и глазами. Все, что услышишь и увидишь, будешь рассказывать мне. Я никогда не был в этом городе, а должен знать его, как свой родной. Словом, ты меня понимаешь.
Да, я хорошо понимал Николая Ивановича. И до этого он казался мне человеком особенным, не таким, как другие наши ребята — будущие разведчики. А с той минуты, когда открыл мне свою тайну, он стал для меня еще обаятельнее. «Что мы, — думал я, — в сравнении с ним! Мы станем разведчиками, но останемся такими же, как и есть. А он из русского должен перевоплотиться в настоящего немца, в офицера. Должен все время находиться среди гитлеровцев и не вызвать никаких сомнений относительно своей личности. Тут нужно изменить не только свой внешний вид, а и уметь безукоризненно говорить по-немецки. Этого мало. Нужно стать немцем по характеру, немцем по привычкам, немцем по поведению. А как тяжело это сделать, если сердце горит ненавистью к фашистам, горячей любовью к родной Отчизне!
Выдержит ли он этот неимоверно трудный экзамен? Выдержим ли свой экзамен мы, советские разведчики?»
КОРЧМА ПАНА ЗЕЛЕНКО
Подготовка к отъезду в Ровно продолжалась почти целый день. Нужно было подыскать хорошую подводу и пару подходящих лошадей. С подводой дело было легче, а вот с лошадьми! Когда привели к штабу вороных красавцев, Лукин забраковал их.
— Лошадей нужно найти сильных, здоровых, но таких, чтобы не бросались в глаза. А на этих только парад принимать. Да не забудьте захватить с собой мешка два овса.
Совет Лукина пришелся очень кстати, но не так легко было найти неброских лошадей, которые бы выдержали стокилометровую дорогу.
Немало довелось повозиться с моей одеждой. Костюм и галстук я хранил в вещевом мешке, и там они так измялись, что страшно было взглянуть. Где и чем выгладить? Эта проблема оказалась очень сложной. Кто-то посоветовал намочить костюм и развесить на проволоке. Попробовали, но напрасно. Наконец нашли большой топор, разогрели его на костре и на обыкновенном дубовом пне выгладили мою одежду. Эта процедура отняла у нас немало времени, но костюм выглядел на мне так, будто его только что сняли с манекена. После этого случая ребятам дали задание раздобыть настоящий утюг.
Когда все было готово, мы еще раз решили посоветоваться, каким путем лучше ехать в Ровно. Возникло несколько вариантов. Один — добираться до города глухими дорогами, минуя большие населенные пункты. Его можно было бы принять, если бы мы наверняка знали, где расположены мосты через реки. Такой карты у нас не было, а ехать наобум рискованно.
Николай Иванович предложил другой маршрут.
— Настоящий разведчик, — сказал он, — никогда не идет темными тропами. На них легче вызвать к себе подозрение, чем в людных местах. А поэтому лучше всего выбраться на шоссе и через Березно, Костополь и Александрию преспокойно махнуть в Ровно. А если встретятся гитлеровцы, то не бояться смотреть им прямо в глаза, нужно только встать и приветствовать их возгласом: «Хайль Гитлер!» Это они любят.
Вариант Кузнецова был принят, и на следующее утро мы двинулись в далекий путь.
Вместе со мной в Ровно ехала уроженка этих мест, крестьянская девушка Мария Курильчук. Вся семья Курильчуков, связанная с партизанами, рада была оказать нам услугу. Двоюродный брат Марии, работавший учителем, даже дал мне в дорогу свое удостоверение — аусвайс.
Девушка ехала в Ровно с заданием устроиться на работу, разыскать своих школьных подруг — бывших комсомолок — и попытаться привлечь их к разведывательным действиям.
Поездка с Марийкой была довольно веселой. Она рассказывала о своей школе, о подругах, расспрашивала о Москве.
— А правда, — интересовалась девушка, — что в Москва поезда с бешеной скоростью мчатся под землей?
— Правда, Марийка, я часто ездил в метро.
— А правда, что в этих поездах двери сами открываются и закрываются?
— Правда.
— А может ли поезд под рекой двигаться?
— Отчего же нет?
— А вы спускались под землю по бегущим лестницам?
— Да, на эскалаторе.
Разузнав о «подземных делах», Мария заинтересовалась «небесными»:
— А вы боялись прыгать с самолета?
— Нет, не боялся. У меня же был парашют.
— А если бы он не раскрылся?
— Такого быть не может. Десантный парашют так сконструирован, что обязательно раскроется.
— А как там, в воздухе?
— Обыкновенно. Такое впечатление, будто не летишь вниз, а висишь, покачиваясь, в воздухе. Вдыхаешь всей грудью свежий воздух и даже не веришь, что там, внизу, идет война и он загрязнен пороховым дымом.
Потом она спросила, что я буду делать, когда закончится война.
— Я об этом не думал, Марийка. А вот что нужно сделать для ее быстрейшего окончания — об этом думаю. Разобьем фашистов — дело найдется всем, ведь столько разрушено.
— А мне кажется, что после победы мы заставим этих извергов восстановить то, что они разрушили. Иначе как же: они на нас напали, они все уничтожили, а мы после этого еще будем на них спокойно смотреть! Мама говорит, что Советское правительство не простит оккупантам того, что они уничтожили в нашем селе школу… А у меня есть мечта. Закончится война — пойду в медицинский, стану врачом. У нас в селе учителя есть, а врача нет. Вот и буду врачом.
Время бежало быстро. Вот Березно за рекой. Сейчас должен быть мост через Случь. Но что это — объезд? Да. Мост разрушен. Надо переправляться по временному и даже частично вброд.
У самой воды нас остановила старушка:
— Подвезите, родненькие.
— А куда тебе, бабушка?
— В Ровно. К дочке. Она там живет.
— А что она делает в городе?
— Ничего. Сидит возле своего мужа. А у него собственный дом и небольшая корчма.
Поделиться книгой: