Гладь (СИ)

– Все хорошо, Ром, – нервно ответила я.

– Диана, выходи за меня замуж.

Он достал из кармана брюк коробочку и медленно открыл. Меня ослепил свет огромного бриллианта.

Я потеряла дар речи и замотала головой из стороны в сторону.

Звонок в дверь отвлек меня от дорогого украшения. Я сорвалась с места, оттолкнула сестру и распахнула дверь. Свежий воздух и улыбка любимого привели в чувства.

Максим стоял на пороге в строгом костюме с букетом орхидей в руках. Он хотел подойти и обнять, но застыл, словно увидел приведение.

Объект беспокойства находился за моей спиной.

– Макс, привет! Ром, ну что ты застыл? Пойдем к столу.

Кира подхватила Рому под руку и увела. В такие моменты благодарила Господа за сестру. Она всегда соображала быстрее меня, что нужно делать в подобные моменты.

Я бросилась в объятия Максима, и он в ответ крепко прижал меня к себе.

– Пойдем, я познакомлю тебя с родителями, – прошептала я.

Мы прошли в гостиную, где каждый рассмотрел моего жениха с головы до ног, но он выглядел идеально, прицепиться не к чему.

– Максим сделал мне предложение. Скоро мы поженимся, – не скрывая счастья, объявила я.

Гробовое молчание нарушил Рома, со скрипом он отодвинул стул и, хлопнув дверью, вышел из дома. Я почувствовала себя неловко. Надо было подождать пока гости разойдутся. Но он все равно узнал бы рано или поздно.

– Это хорошая новость, – очнулась мама, подпихивая отца локтем.

– Если это выбор Дианы, то мы не против. Что ж, давайте узнаем друг друга поближе и обсудим свадьбу, – собрался отец.

Проводив гостей, он принялся узнавать у Максима всю его подноготную.

Надо отдать должное моему жениху, он держался на высоте и ни один вопрос его не смутил. Он отвечал честно и четко. Мама растаяла и, подперев ладонью подбородок, молча слушала Макса.

Когда все было решено с датой и жильем, я проводила Максима и быстро поднялась в свою комнату, чтобы не попасться на глаза близким. От расспросов голова раскалывалась.

Звездочкой развалилась на кровати и уставилась в потолок. С одной стороны, чувствовала себя на седьмом небе от счастья, а с другой — перед глазами стоял образ Ромы, самый печальный на свете. Я хорошо понимала, что разбила ему сердце, но ответить на его маниакальную любовь не могла…

А теперь гроб стоял посреди этой гостиной. Папа одиноко сидел на стуле в углу комнаты и стеклянными глазами смотрел в никуда.

По маминым щекам ручьем текли слезы. Глаза опухли. Такое ощущение, что все эти двое суток они не просыхали.

Кира в черном платке без макияжа, но даже так она самое прекрасное создание на планете. Сестра склонилась над моим телом, заливая фату слезами.

Оксана закрыла ладонями лицо и, сидя на стуле, изредка вздрагивала. Вадика я не увидела в комнате.

Все родственники и друзья съехались. Много народа, но среди них никак не могла найти самого дорого сердцу человека.

Медленно прошла на кухню, ища Максима глазами, но тщетно. Поднялась в свою комнату, дверь которой настежь распахнута. На кровати сидел любимый, теребя в руке подаренное мне кольцо.

– Диана, – проговорил он, уставившись прямо на меня.

На миг я почувствовала, что он видит и уже хотела ответить, подойти, обнять, успокоить, но он отвернулся и продолжил теребить кольцо.

– Почему, почему я не приехал раньше? Почему отпустил тебя на эту свадьбу? Почему не караулил тебя у этого злосчастного ресторана? Милая, прости. Я так виноват, – говорил он в пустоту.

Неужели сходил с ума из-за моей смерти? Разговаривал сам с собой.

Я присела на кровать рядом с ним и всмотрелась убитые горем глаза.

Как же захотелось расплакаться. Зарыдать, бить кулаками о стену. Но моя нынешняя физиология этого не допускала. Приходилось переживать все внутри, не выплескивая ни капли наружу. Это так тяжело. Я ощущала себя овощем.

– Я так хочу к тебе. Там, наверное, хорошо и спокойно. Я так хочу к тебе.

С этими словами он пулей выбежал из комнаты, а я осталась одна. Все равно ничем не смогу помочь. Он даже не почувствовал, что я сидела рядом. Для любимого я просто пустое место. Это теперь его мир, а не мой. Я больше никогда не смогу обнять его и даже сказать, как сильно люблю.

Тоска по прежней жизни накрывала с головой. Я провела рукой по кровати, но ничего не почувствовала.

Долго скучать не пришлось, в комнату вошла Кира.

Резко распахнув шкаф, она сняла с вешалки мое любимое красное платье. Рассмотрев его со всех сторон, присела на пол у зеркала.

Я стояла сзади в надежде увидеть свое отражение, но видела только полные боли глаза сестры. Она так сильно прижимала к себе платье, что оно захрустело по швам.

– Кира, – еле слышно проговорила мама, обнимая сестру. Из ее глаз так и текли реки слез.

– Мамочка, что нам теперь делать? Как жить дальше? Диана больше никогда не заворчит на меня за это платье. Я знала, как оно ей нравится, и специально донимала ее. А теперь я могу взять все что захочу, но больше не трону ее вещей, ведь это так ей не нравилось.

Кира разрыдалась, закрывая лицо красной тканью.

– Надо взять себя в руки и спуститься. Батюшка приехал, – прошептала мама, осевшим голосом.

Кира ничего не ответила, так и сидела, застыв на месте. Слова не нужны, достаточно посмотреть ей в глаза. Я принесла столько страданий своей семье! Сердце разрывалось то ли от горя, то ли от недавно затянувшейся раны, то ли от того, что самого сердца уже нет.

Больше не могла смотреть на это и мысленно перенеслась к Максиму. Он лежал в наполненной горячей водой ванне и что-то шептал. Я подошла ближе, чтобы услышать.

– Я хочу к тебе. Хочу к тебе, божественная.

В его левой руке сверкнуло лезвие, и моя душа от страха опустилась в пятки.

– Нет! Максим! Я здесь! Не смей этого делать!

Но было уже поздно.

Вода в ванне быстро стала бордовой. Из Максима рекой вытекала жизнь. Губы синели, лицо бледнело.

Я вырвалась в свою реальность и стала колотить по зеркальной глади озера кулаками. Ни боли, ни звука. Гневу просто некуда деться.

– Успокойся! Что случилось?

Лиза оторвала меня от озера.

– Он покончил с собой! Перерезал вены!

– Кто? Твой жених, что ли?

– Да! Максим! Он самоубийца! Что теперь будет?

Я схватила Лизу за плечи в ожидании ответа.

– Иди, встречай его у туннеля. Если через несколько минут не придет, значит, попал не на нашу Гладь.

Я больше не задавала вопросов, а со всех ног бросилась к туннелю. Меня остановил один из Постовых. На этот раз упитанная девушка.

– Куда собралась?

– Мне надо его встретить! – закричала я, заглядывая из-за ее плеча в туннель.

– Знаем мы таких встречающих. Вылетит на Землю, потом лови ее, – раздражалась девушка. – Стой тут и не двигайся, – приказала она, и я опустила руки, соглашаясь с условиями. Другого выбора нет.

Не знала сколько прошло времени. Пока не привыкла к здешним часам. Но показалось, что достаточно много, а из туннеля вышла одна единственная девушка. Максима нет.

– Ну что? Не вышел? – пристроившись рядом, спросила Лиза.

– Нет. Где же он? Может, он не умер? Может, успели спасти? – в надежде проговорила я.

– Ты видела черный дымок возле его рта?

Я напрягла память и вспомнила, что видела дымок, но от шока не придала ему значения.

– Да.

– Значит, он точно умер. Я видела такой у тебя, когда ты умирала.

– Но где же он тогда?

– Возможно, он прошел по другому туннелю. Их очень много. Наш, например, с дельфинами, а есть такой, который наполнен самыми красивыми разноцветными бабочками. Я бы хотела по нему пройти. Люблю бабочек.

– Ничего не пойму. Есть и другие? Но я думала, что все умершие попадают на Гладь.

– Диана, посмотри вокруг, на всех этих людей.

Она указала на сбившуюся вместе кучку людей. Все одеты одинаково, различие только в мужчинах и женщинах. Все молоды примерно моего возраста.

– Сколько тебе лет?

– Двадцать четыре, – ответила я.

– Мне двадцать пять. Вон той девушке с короткими волосами двадцать три. Я еще не встречала здесь людей младше двадцати трех и старше двадцати пяти. Все мы убиты, многие с особой жестокостью. Ясно же, что нас распределяют по возрасту и причине смерти. Значит, таких миров и туннелей как наш много.

Столько вопросов возникло в голове после ее слов, что я даже не знала с чего начать.

– А как тогда распределяются самоубийцы?

Я выбрала самый важный на данный момент вопрос.

– Я предполагаю, что по способу самоубийства, но это мое мнение. А вообще, один из Постовых рассказал мне, что шел по туннелю с красивыми белоснежными парусниками, плывущими по бесконечной толще мраморного моря и оказался на песчаном берегу океана. Шум прибоя, пальмы, красотища неописуемая. Там были люди, умершие своей смертью. От болезни или от старости. Они были тоже практически одного возраста.

– Он тоже вскрыл себе вены? – перебила я вопросом.

– Не знаю, но возможно твой Максим там.

– Тогда как этот Постовой оказался на Глади?

– Его привели Исполнители.

– Зачем? – я окончательно запуталась.

– Он и сам не понимает зачем, – закончила Лиза и ушла.

Чем больше я пыталась найти какое-то логическое объяснение, тем больше запутываюсь в странных лабиринтах происходящего.

Глава 6

Облокотившись о дерево, я стояла в тишине и наблюдала, как небо меняет цвет. Становится синим. Зрелище необычное и завораживающее. Трудно оторваться.

Когда от фиолетового цвета ничего не осталось, красивая белая лестница, уходящая в небеса, засияла. По ней плавно спустились трое мужчин. Впереди красавец Кирилл.

Остальные тоже не уступали по красоте и представительности. У одного длинные волосы завязаны в хвост, а другой так коротко пострижен, что кажется, он лысый. Идеальные черты лица сразу бросились в глаза, но все же главный исполнитель выделялся на фоне ребят. Таких красавцев не увидишь даже на обложках журналов. Все идеальное: кожа, волосы, глаза, улыбка, фигура, движения.

Вокруг лестницы собирались жители Глади и Постовые. Они с вожделением ждали чего-то.

Я подошла к Лизе и хотела заговорить, но она шикнула, указав пальцем на Кирилла.

– Мне стало известно, что двое из вас ходили к озеру и заглядывали в него. Всем известно, что это запрещено.

Исполнитель просверлил меня взглядом и переключился на Лизу.

– Лесина Елизавета и Волконская Диана ваше возвращение на Землю откладывается на неопределенный срок. В следующий раз наказание будет суровей.

Он снова перевел взгляд на меня и уголок его губ слегка приподнялся в улыбке, но ненадолго.

– Сергей, ты идешь со мной.