i_c699dbffce9f276a

Надеяться на общество Джорди ей не приходилось. Впрочем, не только ей. Девушка была полностью поглощена Женевьев, Майклом и Бали. Едва дойдя до озера, они тут же стали носиться в догонялки вдоль берега, позабыв обо всем на свете.

– Это совершенно нормально для них, – неожиданно раздался над ее ухом голос Себастьяна, который буквально прочитал ее мысли. – Никто не может конкурировать с Женевьев за внимание Джорди!

Оливия ответила ему понимающим кивком и благодарной улыбкой.

Регина и Фредерик захотели прогуляться вокруг озера, поэтому на берегу, не считая во всю веселящейся ребятни, остались Эрика, Оливия, Себастьян и Элизабет. Они разложили пледы и кто сел, кто лег, подставляя лица теплым солнечным лучам и любуясь играющими у воды детьми. Джорди в этот момент сложно было назвать взрослым человеком. Все трое бегали по замысловатым траекториям, создавая вокруг Бали веселое броуновское движение и оглушая округу своим заразительным звонким смехом.

Оливия украдкой посмотрела на Элизабет. Та с нежной улыбкой наблюдала за дочерью. Или за Майклом. Или за Джорди. Сложно было разобрать.

– А что случилось с котенком? – спросил Себастьян, имея ввиду то, что его передние лапки были в гипсе.

Эрика в общих чертах изложила ему всю историю. На подробности произошедшего духу не хватило даже у такой эмоционально закаленной и много повидавшей на свете женщины, как она.

– Джорди напала на того водителя? – воскликнул Себастьян. – Хотя, ничего удивительного, – протянул он. – Она всегда была сумасшедшей. Никогда не понимал, как ты смогла прожить с ней столько лет в относительном мире и спокойствии, – добавил Себастьян, обращаясь к Элизабет.

– Басти, ты лучше других знаешь, что твоя сестра может быть самым миролюбивым человеком на свете, когда захочет.

– Вы вместе снимали квартиру, когда учились в университете? – оживилась Эрика, тут же воспользовавшись возможностью узнать что-нибудь о прошлом Джорди из первых уст.

– Нет, – мягко ответила Элизабет. – Я жила вместе с Джорди и ее семьей в их доме. Мы любили друг друга.

На ее лице промелькнула тень воспоминания, но говорила она об этом совершенно спокойно, без тени смущения.

– Вот как! – немного растерянно отозвалась Эрика, но быстро взяла себя в руки. – Я не знала, – искренне призналась она.

– Я полагаю, не вы одна, – дружелюбно заметила Элизабет и повернулась к Оливии.

Женщины впервые, может быть, за все время с приезда Риверсов прямо посмотрели в глаза друг другу. Элизабет с интересом, Оливия – с опаской. Хозяйка пансионата не могла избавиться от ощущения, что ее жизненный уклад перевернут с ног на голову, и что красивая молодая женщина перед ней, в чем-то похожая на нее саму, является главной причиной этих изменений.

– Да, я тоже не знала, что Джорди любила женщину, – наконец, произнесла Оливия, чувствуя, что все ожидают ее ответа. – То есть любит, насколько я могу судить.

– О нет! – рассмеялась Элизабет. – Уже нет!

И хотя гостья не уточнила, что же конкретно «уже нет», у Оливии отлегло от сердца. Она почувствовала приятную легкость в голове, не заметив внимательного взгляда Эрики, обращенного на нее.

– Мне кажется, вам стоит завести котенка, – Себастьян со смехом кивнул в направлении Женевьев, которая с непередаваемым восторгом брала Бали на руки и прижимала к груди.

Элизабет согласно покачала головой, не сводя с дочери любящего лучистого взгляда. Оливия внимательно посмотрела на молодую женщину. Та без сомнения чувствовала себя своей в кругу семьи Риверсов. Очевидно, что они провели вместе немало времени. А еще Оливия не могла не отметить прекрасный вкус Джорди. Элизабет была красива той естественной природной красотой, которая бросается в глаза не сразу, но, раскрывшись, навсегда завоевывает твое сердце. И вот уже через пару часов в обществе Элизабет, Оливия почувствовала к ней симпатию. Ощущение тревоги исчезло, и вместо него пришло понимание того, насколько вся жизнь Джорди была пронизана любовью.

Глава 28. Взгляды Себастьяна Риверса

После ужина Оливия сидела на скамейке перед свежеподстриженной лужайкой. Розовые кусты по периметру благоухали свежестью, которой можно было наслаждаться вечно. Что Оливия и делала. Справа за газоном начинался яблоневый сад. Залитая вечерним солнцем трава была расчерчена вытянутыми строго параллельными тенями деревьев. Вокруг стояла благодатная тишина, какая бывает только после долгого наполненного заботами дня. С горных вершин доносился мерный успокаивающий звон колокольчиков – овцы поднимались на пастбище.

– Не помешаю? – поинтересовался Себастьян, стараясь звучать как можно тише, чтобы не нарушать общую умиротворенную атмосферу.

Он стоял рядом с Оливией с чашкой чая в руках, дружелюбно улыбаясь.

– Нет, – Оливия покачала головой. – Ни в коем случае.

– Прекрасная местность, – заметил Себастьян, усаживаясь рядом на скамейку.

Вслед за хозяйкой он устремил свой взгляд на возвышающиеся за лесом высокие горы. Оливия опять покачала головой. На этот раз утвердительно. Они так и сидели, наслаждаясь вечерней прохладой, ароматом цветов и ощущением разлитого в воздухе спокойствия, пока со стороны главного входа в дом не раздались веселые возгласы Джорди и Майкла, которые вышли на улицу поиграть в мяч перед сном. В руках Джорди была ее любимая кружка. Девушка осторожно пасовала мячик Майклу, чтобы не расплескать содержимое. Заметив Оливию и Себастьяна, она приветливо помахала им рукой.

– Если что, нам даже тест на ДНК не потребуется, – тихо рассмеялся Себастьян.

– Вы очень похожи, – согласилась Оливия, провожая Джорди и Майкла долгим взглядом, пока те не скрылись за воротами. На асфальтированной площадке перед въездом в пансионат играть в мяч было удобнее всего.

– О да! – произнес Себастьян. – Но мне это никогда не помогало!

– В чем?

– Мои подружки влюблялись в нее чуть ли не с первого взгляда. В нее, а не меня, хотя в детстве мы были вылитыми близнецами.

– Да? – удивилась Оливия. – Как интересно… И сколько же вам было лет?

– Это всегда так было, – отмахнулся Себастьян. – Вне зависимости от возраста. Я хорош собой, умен, со мной весело, но вот в дом врывается Джорди, тащит с улицы какого-нибудь голубя с оторванным крылом и все тут же начинают играть в доктора. Или я наконец-то решился пригласить на свидание самую красивую девушку в округе, она сидит у нас в гостиной, я отлучаюсь на кухню всего на пару минут для того, чтобы принести ей содовую, возвращаюсь, а они с Джорди уже вовсю обсуждают планы на ближайший уикенд. И самое обидное то, что мне потребовалось несколько недель, чтобы осмелиться с ней просто заговорить, а Джорди не тратила ни секунды на размышления, опасения и так далее.

– Вот как? – улыбнулась Оливия. Она с легкостью представила себе эту картину. Да, это было так похоже на Джорди.

– Нет, даже не это, – со смехом возразил себе Себастьян. – Самое обидное это то, что она влюбляет в себя людей в два счета, а потом бегает от них, потому что ей неудобно, что человек испытывает к ней более сильные чувства, чем она к нему.

– Да, это на самом деле, обидно, – согласилась с ним Оливия. – Но ты же ведь шутишь? У нее же не было отношений со всеми этими девушками?

– Нет, конечно, нет. Элизабет была ее единственной любовью.

– Была и осталась? – уточнила Оливия, увлеченно рассматривая расположение бутонов на кусте роз.

Себастьян внимательно посмотрел на нее, прежде чем ответить.

– Нет. Они друзья. Не просто друзья, а самые близкие и родные друг для друга люди. Это сложно объяснить.

По выражению лица Оливии он понял, что ему все же стоит попытаться.

– Это совсем другая любовь. Здесь больше благодарности и нежности. У них были тяжелые сложные времена, когда Элизабет решила вести обычную общественно приемлемую жизнь. Сказала, что хочет замуж и детей.

Он говорил, и Оливия видела, что ему не легко это вспоминать. Значит, Джорди было не легко через это пройти.

– Они очень много ссорились, и вообще была угроза того, что они расстанутся, – продолжил Себастьян. – Но они смогли забыть все обиды, все плохое и оставить в своих отношениях только хорошее. Они всегда потрясающе понимали друг друга. И Элизабет всегда и во всем поддерживала Джорди. И моя сестра решила, что она не хочет лишаться в своей жизни такого друга, такого близкого и родного человека, который все о тебе знает и любит тебя. Это просто победа. Победа любви над разочарованием, болью и обидой. Поэтому Джорди так дорожит этими отношениями.

Кажется, Оливия начинала понимать его.

– Любви, именно той, которой ты так опасаешься, здесь больше нет. Они не влюблены друг в друга. Но они очень сильно друг друга любят. Такое бывает. Тем, кому очень повезет.

Молодая женщина была так сражена его последними словами «тем, кому очень повезет», что начало фразы совершенно пропустила мимо ушей. И только через несколько мгновений до нее дошел весь смысл сказанного Себастьяном. Он был таким открытым, таким искренним и доброжелательным, а еще так напоминал ей Джорди, что отрицать что-либо у нее не было никакого желания.

– Это так заметно, что я чего-то опасаюсь? – только и спросила она с горькой улыбкой.

– Мне – да, – ответил Себастьян.

Его голос звучал легко, как полет птицы в утреннем небе. Может быть, поэтому Оливия не так сильно смутилась, как могла бы. Ее щеки покрылись легким румянцем. И он единственный выдавал ее волнение.

– Вот так вот, – рассмеялся Себастьян, чтобы как-то развеять возникшую неловкость. – В очередной раз, встретив прекраснейшую из женщин, я опять опоздал.

– В каком смысле? – встрепенулась Оливия.

– Вы очень красивы, – только и сказал Себастьян. – Я бы на месте Джорди влюбился с первого взгляда.

– Ты так открыто обо всем говоришь, – Оливия совершенно не знала, как ей реагировать на его слова.

– В нашей семье принято открыто говорить о любви! – тут же объяснил ей Себастьян. – Любовь – это самая волшебная и правильная на свете вещь. Здесь нечего стыдиться или скрывать.

– Ты прав, – подумав, согласилась она. – Как же ты прав.

В этот момент Джорди с Майклом появились в воротах пансионата. Они вдоволь наигрались и теперь возвращались обратно в дом. Увидев, что Оливия с Себастьяном до сих пор сидят на скамейке перед лужайкой, они направились к ним.

Майкл тут же бросился к Оливии на руки. Она со смехом обняла его и прижала к себе. Джорди села на еще теплый асфальт так, чтобы видеть всех троих. Бали, оказавшись на земле, стал забираться к Себастьяну на кроссовки.

– Какой неугомонный, – заметил тот.

– Правда, здесь красиво? – спросила Джорди брата.

– Правда, – согласился тот, и многозначительно добавил, – Красота здесь повсюду.

Джорди сначала растерянно улыбнулась ему, потом невольно посмотрела на Оливию, которая, к счастью, была занята Майклом и не успела уловить скрытого подтекста в его словах, потом опять на брата. Лицо ее просияло, и она легонько стукнула его по ноге, не забыв погладить Бали, оказавшегося под рукой.

– Я всего лишь констатирую факты, – беспечно сказал Себастьян, пожав плечами.

Он с хитрой улыбкой смотрел на сестру, а она думала о том, что очень по нему соскучилась, что ей на самом деле не хватает его рядом, его, такого веселого, любящего и все понимающего без слов.

– Басти, – прошептала Джорди, и на глазах ее заблестели слезы.

– Только не надо плакать, – сказал Себастьян, помогая ей подняться на ноги.

– Я совсем капельку, – попросила Джорди, уткнувшись носом в его плечо.

– Конечно, – ответил он, крепко обнимая сестру.

Глава 29. Диалог

Ранним утром Оливия, выйдя на кухню, столкнулась там нос к носу с Элизабет, чему была немало удивлена.

– Доброе утро! – сказала она, стараясь звучать как можно приветливее.

– Доброе! – с улыбкой ответила ей Элизабет. – Ищу молоко для Женевьев. Мы уже проснулись.

– Оно здесь, – сказала Оливия, открывая холодильник и протягивая Элизабет запечатанную коробку молока.

– Я подогрею его?

– Да, конечно!

Обе чувствовали некоторую неловкость.

– Теперь мне будет спокойнее, – опять улыбнулась Элизабет, открывая молоко, а затем заправляя волнистую прядь светло-русых волос за ухо, чтобы бросить Оливии наполненный благодарностью взгляд. – Я вижу, что Джорди счастлива здесь. Очень счастлива.

– Я думала, она всегда счастлива, – честно призналась Оливия.

– Когда мы виделись последний раз перед ее отъездом, она была сама не своя. То есть, конечно, она веселила всех вокруг, как она всегда это делает, но ей не хватало чего-то очень важного. Поэтому я не стала ее останавливать, хотя совершенно не поддерживала эту идею с морем.

– Да, сумасшедшая идея!

– И вот теперь, она такая спокойная, беззаботная, радостная… Как раньше…

– Ты думаешь, Джорди захочет здесь остаться?

– Думаю да. – Элизабет поставила стакан молока в микроволновку и прямо посмотрела на свою собеседницу. – Она нашла то, что искала. Мне кажется, здесь ее дом.

– Это так, – уверенно произнесла Оливия, складывая руки на груди и облокачиваясь о кухонный стол позади нее.

– Я рада, – ответила Элизабет и опустила голову, будто задумавшись. – Рядом с ней всегда весело и радостно и жизнь кажется легкой и беззаботной. Нет повседневности, быта. Жизнь как сказка.

Оливия изумленно смотрела на женщину, узнавая себя в каждом ее слове.

– Так умет только она, – Элизабет подняла на Оливию глаза, в которых сквозила грусть. – Мне и сейчас этого не хватает. Мы ведь можем говорить откровенно? Я очень люблю своего мужа. Очень. И все же… Иногда я жалею, что он в чем-то не похож на нее.

– И тебе никогда не было страшно? – спросила Оливия.

– Страшно? Да! – мгновенно призналась Элизабет. – Страшно, что она разлюбит меня и оставит? Да, конечно. Когда любишь такого человека, как Джорди, от которого все без ума, и который легко сможет продолжить свою жизнь без тебя, потому что смысл ее для него заключается в чем-то совершенно неуловимом? Конечно, страшно. Но я смогла поверить в то, что она будет любить меня вечно. И вот видишь, – Элизабет не сдержала извиняющейся улыбки. – Даже сейчас, когда мы давно не вместе, мы любим друг друга. Сейчас я знаю, что если кому в этом мире и можно доверять, так это ей. Если она полюбит тебя всем сердцем, то это на всю жизнь.

Оливия понимала, что слова «полюбит тебя всем сердцем» были всего лишь оборотом речи, но ей показалось, что Элизабет обращалась именно к ней.

Неужели, это так очевидно? Пронеслось у нее в голове.

– Элизабет, дорогая! – раздался из коридора голос Джорди. – Ты нашла молоко?

С этими слова девушка появилась в дверях.

– О! – только и смогла она произнести, увидев на кухне двух женщин, разговаривающих между собой. Причем, судя по их лицам (у Элизабет оно было взволнованным, как всегда, когда она говорила о своих чувствах, у Оливии оно было слишком спокойным, как всегда, когда Оливия пыталась свои чувства скрыть), они уже успели сказать друг другу самое важное.

– Как мило! – улыбнулась Джорди, заходя на кухню. – Доброе утро, Оливия! – повернулась она к хозяйке пансионата, внимательно заглядывая ей в глаза в попытке догадаться о смысле их разговора.

– Привет, – рассмеялась та, качая головой. – Даже не пытайся!

– Но вы же говорили обо мне! – воскликнула Джорди.

– Ты слишком уверена в себе, – бросила Оливия, направляясь к выходу.

– На свете множество других тем для разговора, – добавила Элизабет, присоединяясь к ней.