i_c699dbffce9f276a

– Ей было бы еще больнее, если бы это случилось позже. Сначала я должна разобраться в своих чувствах. Для меня это все не просто. Я не Джорди, – уверенно произнесла Оливия.

Потом повернулась к Эрике:

– Ты не осуждаешь меня?

Пожилая женщина коротко вздохнула и смиренно произнесла:

– Сегодня такой день, когда я никого ни за что не осуждаю. Ни наших младших медработников за распространение по пансионату любой информации, ни тебя, за то, что ты влюбилась в девочку. Хотя, признаюсь, еще вчера меня это сильно беспокоило.

– Что именно тебя беспокоило? – осторожно спросила Оливия.

– Справишься ли ты с тем давлением, которое почувствуешь. Ты не из тех, кто спокойно и хладнокровно бросает вызов обществу.

Оливия молча кивнула головой.

За окном послышались крики. Джорди неслась по лужайке, перепрыгивая через кусты роз. Майкл за ней. Бали завершал.

– Она совсем не расстроена? – тихо спросила Оливия с непониманием в голосе.

– А ты бы хотела, чтобы она убивалась от горя? – усмехнулась Эрика, подходя к ней и так же выглядывая в окно.

– Нет, – смутилась молодая женщина. – Конечно, нет. Ни в коем случае.

– К тому же это лучший способ поднять себе настроение: попрыгать через розовые кусты в нашем саду. Я уже не смогу, а тебе тоже надо как-нибудь попробовать.

Оливия улыбнулась. Эрика обняла ее и по-матерински похлопала по спине.

Джорди лежала на лужайке, когда Эрика нашла ее после обеда. Микки играл с Бали поодаль.

– Ты обедала? – спросила Эрика, присаживаясь на теплую пригретую солнцем траву рядом с девушкой.

– На кухне, с Терезой.

– Я уж испугалась, что ты решила изморить себя голодом. Значит, ты в порядке?

Джорди подозрительно и шутливо посмотрела на нее.

– Оливия мне все рассказала, – объяснила Эрика.

– Ты об этом… – протянула Джорди. – Мое сердце разбито.

– А если серьезно?

– Если серьезно, у меня есть Микки, Бали и ты. И горы. Что еще надо для счастья? – девушка ослепительно улыбнулась пожилой женщине.

– Джорди!

– Эрика, когда будет серьезно, я расскажу тебе первой. Сейчас не о чем печалиться, – сказала Джорди и повернула голову в сторону играющих Бали и Микки.

– Ты настолько уверена в себе? – спросила Эрика строго.

– Я настолько уверена в ней, – просто ответила Джорди. Потом рассмеялась, – И в себе, конечно, тоже. – Потом добавила, – И в любви, – своим обычным не сомневающимся тоном, не вызывающим ни у кого возражений, потому что утверждала она таким тоном вещи, в которые каждому хотелось верить. – Не надо забывать, что мы здесь говорим о любви.

– О любви? – весело уточнила Эрика.

– Только о ней, – кивнула Джорди и опять посмотрела на женщину.

– А если этого не произойдет? – став вновь серьезной, спросила Эрика. – Если она так и не решится?

– Тогда по завершению своего срока я пойду к своему морю, – невозмутимо ответила Джорди, следя взглядом за прыгающим невдалеке Бали.

– Значит, любишь ее? – спросила Эрика. Она сейчас внимательно смотрела на девушку, хитровато сощурив свои серые проницательные глаза.

– А разве по мне не заметно? – искренне удивилась Джорди.

– Заметно, – рассмеялась пожилая женщина. – Еще как заметно. Просто хотела услышать это от тебя.

– Я люблю ее, – сказала Джорди.

Глава 33. Беглецы

Ужинала Оливия опять одна. То есть вокруг были ее старички. Энди подходил к ней пару раз, предлагая свою компанию. Тереза крутилась вокруг нее больше обычного, видимо, заметила ее встревоженное лицо. Но ничто это не могло заменить Оливии привычную атмосферу. Кого-то не хватало.

– Эрика, почему я ужинаю одна? – спросила Оливия, набрав на сотовом номер своего заместителя.

– Потому что мы с Джорди и Майклом отвозили Бали к ветеринару поменять гипс, – ответила ей женщина, и Оливия услышала в трубке шум дороги.

– Ты за рулем?

– Мы уже возвращаемся. И мы уехали без тебя, потому что…

– О не-ет! – раздался на заднем фоне возглас Джорди. – Тебе сейчас попадет из-за меня!

Оливия покачала головой. Потом смиренно произнесла, глядя на Терезу, застывшую рядом с ней в очередной попытке подложить в тарелку молодой женщины дополнительный кусочек творожной запеканки:

– Не делайте так больше.

Увидев испуг на добродушном лице поварихи, она поправилась:

– Это не вам.

– Эрика, я жду вас всех в кафе. На ужин, – решительно сказала она, затем попросила Терезу накрыть стол еще на троих.

– С тобой я поговорю позже, – сказала Оливия, поднимаясь, когда троица переступила порог столовой.

Эрика с Джорди неуверенно переглянулись между собой, не совсем понимая, кому именно молодая женщина адресовала сию реплику. Но потом они заметили Бали, уже ласкающегося о ноги хозяйки пансионата. Майкл так же нерешительно замер позади Джорди, будучи не совсем уверенным, что его не коснется гнев местной небожительницы.

– На тебя я не сержусь, садись, – сказала ему Оливия.

Она кивнула на стул рядом с собой.

– На Эрику тоже не ст… – хотела было заикнуться Джорди, но взгляд Оливии ее остановил.

– С тобой я поговорю после Бали, – произнесла молодая женщина.

Затем она посмотрела на Эрику. Может, чуть строго. Как смотрят на любимого ребенка, зная, что нет сил его ругать.

– Ваш ужин ждет вас, – сказала Оливия, обращаясь ко всем.

– Какое совпадение! Мы тоже его ждем, – шутливо сказала Джорди, но Оливия будто не слышала ее шутки.

Эрика осторожно завела разговор о планах на завтрашний день, о прибытии нового оборудования в кабинет физиотерапии, о завершении строительства бассейна и благоустройства территории вокруг него. Оливия ей отвечала. Сначала задумчиво и устало, потом более спокойно, хоть и с некоторым усилием, затем, как обычно, сдержанно, но цепко и внимательно слушая. Джорди поняла, что гнев Оливии не коснется Эрики, и потеряла к разговору начальный интерес. И вскоре уже еле сдерживалась, чтобы не зевать во весь рот. Майкл же, не стесняясь, клевал носом. Но не решался издать не звука. Даже покончив с запеканкой, тарелку со стаканом переставлял так тихо, будто они были живыми и спали, а он не хотел их разбудить.

– Я провожу его? – спросила Джорди.

Она уже отодвинула стул и собиралась вставать.

– Ты – нет, – ответила Оливия. – Эрика, проводи, пожалуйста, Майкла.

– Конечно, – ответила пожилая женщина.

– Спокойной ночи, – сквозь застывшие в полуулыбке губы шепнула Джорди Микки, когда он проходил мимо нее.

– Ты решила меня избегать? – спросила Оливия, когда они остались одни. – Ты на самом деле меня избегаешь?

Джорди почувствовала, как множество чувств смешались в ее душе, словно краски в палитре маленького ребенка, впервые взявшего в руки кисточку. И сейчас она уже сожалела о том, что они поехали в клинику без Оливии. И о том, что обедала она на кухне. И о том, что весь день ее прошел вдалеке от этой женщины. Женщины, которая вдруг казалась такой чужой сейчас, и, при всем этом, Джорди по-прежнему чувствовала, что любит ее. И чувствовала, как сильно и гулко бьется ее сердце при взгляде в серо-зеленые глаза, взирающие на нее с неверием, возмущением, но вместе с тем с надеждой и непоколебимым знанием. В глазах Оливии сейчас можно было прочесть все, о чем она не могла говорить словами.

– Если только совсем немножко, – произнесла девушка, сдерживая улыбку, как самый верный признак того, что говорила она серьезно.

– Не смей этого делать, – сказала Оливия.

Она решительно поднялась и ушла.

Джорди ошеломленно раскрыла рот. Она смотрела перед собой, наконец-то имея возможность позволить себе улыбку. Восхищенную улыбку.

Глава 34. Экстремалы

Утром Джорди с Майклом помогали рабочим разносить растения, привезенные для благоустройства территории вокруг бассейна. Девушка с гордостью наблюдала за тем, как десятилетний Микки, смиренно склонив свою русую голову над картой, внимательно изучал ее, а потом застенчиво, но со знанием дела раздавал указания рабочим. Он был настолько поглощен поставленной перед ним задачей, что забывал даже смеяться и шутить в ответ на шутки Джорди.

Девушка же выбрала себе в спутницы небольшую нежно-зеленую тую в кадке, и носила ее по саду, прижимая к себе. На предложения рабочих помочь ей или поставить кадку на землю на предназначенное именно для этой туи место, она отвечала вежливым отказом. Ходить с деревом было так забавно, и она веселила сама себя этой милой безобидной выходкой. Ей необходима была дополнительная порция веселья.

Оливия появилась ожидаемо и неожиданно одновременно. Ожидаемо, потому что Джорди ждала ее появления. Ждала с самого утра. Точнее, с самого вчерашнего вечера она ждала того момента, когда вновь увидит хозяйку пансионата. Неожиданно – потому что никто не заметил, как молодая женщина приблизилась к месту за бассейном, где сейчас полным ходом шли озеленительные работы.

– Прекрасный способ отлынивать от работы! – раздался глубокий ровный голос Оливии позади Джорди и Майкла.

Микки притаптывал землю вокруг только что посаженной роскошной хосты. Джорди наблюдала за ним в обнимку со своей туей, говоря что-то об азалиях и петуньях.

Оба вздрогнули и повернулись к ней. Оба робко и обрадовано произнесли:

– Доброе утро…

– Мы не отлыниваем, – серьезно сказал Майкл.

– Ты нет, – согласилась Оливия, ласково глядя на него.

Затем она перевела взгляд на Джорди, и он, ее взгляд, не потерял своего тепла.

Девушка несколько раз непонимающе хлопнула ресницами, потом воскликнула:

– Ах, это!

И посмотрела на свою тую.

– Да это, – сказала Оливия, продолжая смотреть на нее.

Глаза Джорди сейчас были широко раскрыты от удивления. В попытке осознать происходящее. Молодая женщина смотрела на нее сдержанно, но в спокойном взгляде ее Джорди отчетливо улавливала радость от встречи, а в голосе девушке слышались игривые нотки. Оливия была облачена с утра в свободные шелковые брюки и блузку, в один из своих обыкновенных нарядов. То есть, конечно, необыкновенных, потому что они всегда подчеркивали не только изящество ее фигуры, но и ее независимый нрав, скрытый под маской сдержанности, ее внутреннее благородство, обезоруживающую женственность, идеальный вкус, и еще много чего. В общем, ее наряды сводили Джорди с ума, как будто мало было этих внимательных и нежных глаз, этих золотистых шелковистых волос, этой мягкой королевской улыбки.

Джорди была растеряна. То есть она была счастлива, рада, успокоена и так далее. И вместе с тем растеряна. Она стояла сейчас рядом с Оливией, видела любовь в ее глазах, и не знала, что ей делать. Не могла даже протянуть руку к той и быть уверенной, что этот жест не испугает ее. Не вызовет отчуждение на дорогом лице.

Джорди, возможно, впервые в жизни, не знала, что делать. Она знала, как завоевывать сердца, как рождать в них любовь, но что делать со страхом и предубеждением в этом сердце, она не знала. Оставалось только ждать, а ждать, как известно, никто не любит.

И все же Джорди была счастлива. Очень счастлива. Солнце ласкало ее, Оливию и Майкла, застывших напротив друг друга, купалось в почти законченном бассейне, играя светом на его ярких голубых плитках, грело снующих туда-сюда рабочих, и не забывало даже про тую в ее руках, которую девушка по-прежнему прижимала к себе. Разве этого мало для счастья?

По самому окончанию тихого часа Микки негромко, но нетерпеливо стучался в комнату к девушке.

– Что стряслось? – шепотом спросила она его, выскакивая в коридор на одной ноге и одновременно натягивая сандалию на другую ногу.

– Смотри! – возбужденно воскликнул Микки, протягивая ей достаточно потрепанного вида скейтборд.

– Ох ты! – воскликнула Джорди по-прежнему шепотом, с восхищением принимая доску из рук мальчика. – Где ты достал его?

– Роберт дал мне его только что. Сказал, что недавно разбирал в гараже вещи, и нашел старый скейт, который он сам делал для своего сына. Теперь он поставил на него новые силиконовые колеса, и мы с тобой можем кататься, – рассказал Микки, кидая настороженные взгляды в оба конца пустого коридора.

– Ты уже попробовал? – спросила Джорди.

– Я не умею, – улыбнулся Микки. – Научишь меня?

Джорди посмотрела на мальчика. Видя надежду в его взгляде, она кивнула и уверенно произнесла:

– Конечно. Силиконовые, говоришь? Сейчас проверим.

Она положила скейтборд на пол, встала на него одной ногой:

– Лови меня, если что!

Тихонько оттолкнулась и поехала. Майкл побежал за ней. Не издавая ни звука, только перекидываясь время от времени веселыми, искрящимися от восторга взглядами, они проехали несколько дверей в комнаты, двери в оба главных кабинета – Оливии и Эрики, следующие комнаты, и уперлись в конец коридора. За последней дверью послышались звуки. Старички просыпались.

Перебравшись на улицу, Джорди предложила скейт Майклу. Но тот отказался, качая головой: