Помоги проекту - поделись книгой:
Не, ну сам виноват, раз такой любвеобильный – будет мне прокладывать новый ртутный путь.
А этот, всклокоченный и помятый, приподнявшись с пола, явно ужаснувшись, спросил:
– Что, и с вами придется договариваться?!
После чего Охард вконец озверел и начал бить уже с приговоркой: "Это моя невеста! Не сметь лезть к моей невесте!" Вот – настоящий мужик! Из– за меня еще никто никому морду не бил, приятно даже стало. Все испортила Юалия, взвыв уже поднадоевшее:
– Да вы из разных биологических видов!
– Ничего, зато у него есть два болота и одно лесное озеро, а такое богатство на дороге не валяется, – привычно ответила я.
Ну и упоминание о моей будущей собственности привело Охарда во вменяемость, поэтому он перестал бить Докерса, поднялся и собственно прекратил меня задерживать. Потом мы оба помогли Докерсу привести себя в порядок, помахали на прощание Юалии катаной, и пошли вершить справедливость.
Когда спустились с катаной и Докерсом, снежные в сером как– то напряглись, но ДокЭрСатан Эмаркад Шаверский Топорович выглядел гордо и невозмутимо, я так вообще держалась молодцом, а Охард гордо стирал с покоцанных кулаков зеленую кровь, так что всем стало ясно – только что имели место мужские разборки.
– А... – начал было один из охранников.
– Некогда нам разговоры разговаривать, – сурово заявил Докерс.
И мы шагнули в ближайшую лужу. Когда из нее вышли в практически чистом снежном поле, прошли и шагнули в следующую.
Вышли на рынке!
На рынке имелись фрукты, овощи, мясо разных цветов, рыба всяческого вида и розовые рабы. То есть все человеческой расы. И да – все женского малоодетого полу.
Рабские ряды распологались между рыбными и фруктовыми, были отделены толстыми железными решетками, увлажнены горькими девчоночьими слезами, украшенны розовыми атласными бантиками и совершенно безснежниковские.
– Ночь же, – объяснил мне Охард, – лорды ранее полудня рабынь не покупают.
– Повезло им, – совершенно серьезно сказала я.
– Это точно, – покосившись на катану и меня, пробормотал Докерс.
Тут к нам бочком приблизился зеленомордый и окинув меня оценивающим взглядом, поинтересовался:
– Сколько?
Зря он так, особенно если учесть, что:
– Кажется, я голодная, – заявила задумчиво.
Охард от меня отшатнулся, Докерс последовал его примеру, зеленомордый ничего не понял, а я... ну да, да – размахнись рука, разомнись плечо! Ох и разошлась же я.
***
Утром я, зеркало и шубка сидели на ступенях в ледяном зале с лужами и ждали шефа. Нервно ждали. В зеркале отражалась Кассиль, которая тоже ждала. А еще на связи ждали все секретари глав драконьих кланов, и драконницы тихо переговаривались между собой, обсуждая у кого сколько дракончиков, предстоящее свадебное торжество в клане речных, какие– то болезни дракончиковых зубков и да – как лечить ушки у нововылупившихся. Я практически не слушала, потому что извелась вся от нетерпения – я ждала лорда Эйна.
Положа руку на сердце, больше всего я переживала именно за него – жив ли, не отравился ли ядом, не попал ли в ловушку Харниса. Нет, шеф у меня молоток, настоящий воин и все такое, но он же благородный весь, честный такой, а Харнис змеюка еще та, и на подлости очень даже горазд, а шеф он... он... Да где же он уже!
Хуже всего оказалось то, что по словам Докерса там, в Высоком гроте находилось свыше пяти тысяч сторонников Харниса. Пять тысяч против одного моего шефа. И пусть начальник воин, пусть силен настолько, что льды выбрали его следующим сэльдом, но он же совсем один... Нет, теоретически там еще боевые драконьи отряды, но что будет по факту мне...
Где– то что– то громыхнуло.
Это было не в ледяном зале, скорее снаружи.
Я подскочила. Дворецкий лорда Эйна, который как оказалось, стоял в нише на верхнем пролете и беззастенчиво за мной приглядывал, замер на миг, а затем решительно пошел куда– то. Я не теряясь, подскочила, и ринулась за ним. Оказалось, что у замка начальника имелся еще и парадный вход, вот к нему и поспешил дворецкий. И к моему появлению из огромной сферической залы уже были распахнуты овальные двустворчатые двери, за которыми простиралась безграничная снежная степь и...
И в луже крови лежал мой шеф.
В какой– то потрясенно– застывший миг кто– то истошно закричал! Внезапно поняла, что ору я. Точнее как поняла – просто крик на миг прекратился, когда я, ломанувшаяся к шефу, поскользнулась и рухнула мордой в снег. Тут же подскочила, помчалась снова, теряя зеркало, шубу, туфли.
Добежала до него, упала на колени, с трудом перевернула и завыла, увидев рваную рану на груди, проглядывавшую через развороченную клинком одежду снежного лорда. Взгляд скользнул на ножны Эйна – там имелся лишь обломок моей родной и любимой катаны... только обломок...
– Врача! – закричала я, обхватывая ладонями стремительно синеющее лицо шефа. – Врача, немедленно! И носилки!
Внезапно на мои плечи легла шуба. Вздрогнув, недоуменно обернулась – надо мной стоял Охард. Мой жених был необычно бледен, почему– то бросилось в глаза, что у дверей, не выходя наружу, мнется вся прислуга, застыл потрясенным изваянием дворецкий и никто ничего не делает.
– Виэль, – тихо произнес Охард, – Виэль, это все. Катана сломана. Он умирает. Точнее умирает разумная часть. Сам лорд Эйн сейчас обернется бураном, уже без даже зачатков разума. Нужно вернуться в замок и спрятаться. И молиться, чтобы выдержали стены.
– Что? – начиная дрожать от холода, спросила я.
Охард присел рядом, взял меня за плечи и как маленькой начал объяснять:
– Смотри, кровь уже практически не идет. Он практически мертв. Все, Виэль, ему уже никто не поможет, сейчас его внутренняя суть порвет человеческую оболочку. Это конец, Виэль. Конец, понимаешь? Мне очень жаль, но мы ничего не можем сделать. Идем.
У меня как молотом в висках звучали слова " Он практически мертв... Это конец... Мы ничего не можем сделать..."
Я глянула на Охарда.
Потом на шефа... он был синевато– белым, не двигался и да – кровь практически перестала идти, но это и не удивительно – здесь в вечной мерзлоте температура была к кровообращению не располагающая. И я внезапно поняла, что это все!
Действительно все...
И похоже, что страдать я даже не долго буду – забуду все уже через семь дней и даже не вспомню про Эйна. Я посмотрела на бледное лицо шефа, на его страшненькие черты лица, но бледный с посиневшими крыльями нос, на кривые губы... Да, красавчиком лорд Эйн не был, больше того скажу – до красавчика ему ехать и ехать, но – это мой родной шеф. Мой.
А за свое Виэль Мастерс будет бороться до конца!
– В общем так, ты за руки, я за ноги и потащили, – скомандовала я Охарду.
Но мой умный и достойный уважения жених, подскочил, и возмущенно сказал:
– Виэль, ты меня хоть слышала? У него сейчас вторая фаза смерти начнется, он тут будет все крушить, он...
– Стоп, – перебила я, хватаясь за ноги начальства, – а если в мою тюрьму?
Охард глянул на меня, плюнул – плевок на снег уже сосулькой упал, крякнул и подхватил Эйна подмышки. Я уже держала ноги – так и поволокли. Шеф оказался на редкость тяжелым, хотя внешне худощавый конкретно. Глядя на наши действия, прислуга взвыла и ринулась спасаться в недрах замка, но вот дворецкий, тоже чертыхнувшись, пошел к нам. И Докерс, который был во дворце, тоже пошел. Так вчетвером мы втащили лорда Эйна в замок, оттуда пронесли вниз, в мою комнату с решеткой и уложили на постель. Здесь выяснилось, что кровь все еще идет. А еще, что меня трясет от холода.
– Нужно уходить, – произнес молчавший до этой минуты дворецкий. – Он сейчас обратится и...
Я скинула шубу, хотя замерзла неимоверно, поискала глазами катану сэльдовскую, я ее по привычке притащила, нашла ее в углу, подхватила и начав кромсать простынь, приказала:
– Спирт мне. Вина... тоже мне. Бинты! Здесь врач вообще есть?
– Снежных не лечат, – сообщил Охард.
– Ничего, вылечим, – решительно заявила я. – И еще мне иголки с шелковыми нитками! И быстро!
Я не скажу, что это было легко. Во– первых, все ушли. Охард требовал, чтобы я тоже ушла, но я демонстративно заперла свою тюрьму и осталась с медленно холодеющим шефом. Холодеющим настолько, что изморозь по простыням стелилась. Во– вторых, хорошо, что все ушли, потому что промывая жуткую рану на хладном теле снежного лорда, я ревела и, кажется, даже подвывала. В– третьих, когда все принесли и через решетку подвинули, я взялась эту жуткую рану зашивать – у меня тряслись руки. И руки, и подбородок, и слезы лились и мешали. Я вытирала их рукавом и продолжала шить. Это был страшно. Потом я забинтовала шефа, это было сложно. Потом в ванной мыла руки, смывая красную кровь и плакала.
Плакала когда вернулась, а шеф практически бездыханный лежал на окровавленной постели. И в помещении становилось все холоднее.
Я подумала, и решила, что это ненормально, взяла спирт растерла ладони шефа – вроде потеплели. Подумала, растерла шею и живот где могла достать. Подумала, что такими темпами надо бы его всего растереть, а для этого надо было срезать остатки одежды.
Пошла взяла катану, подошла к шефу и хотела разрезать рукав рубашки, как вдруг:
– Дай мне,– раздалось вдруг тихое.
Я даже не знаю, как я это услышала. Прозвучало практически порывом ветра, едва слышно. И я подчинилась тоже не особо задумываясь, просто вложила в его хорошо растертую и пахнущую спиртом ладонь рукоять катаны, а он неожиданно крепко сжал.
И следующим было:
– Беги отсюда...
Я рванула быстрее ветра. Отперла дверь, выскочила в коридор, заперла двери и услышала:
– Ты в безопасности?
– Да, шеф, – сжимая ключ и отступая, пробормотала в ответ.
Случившееся дальше мне описать сложно. Для начала сверкнул электрический разряд, да такой что у меня волосы встали дыбом, затем громыхнул гром, но еще до того, как он стих раздался вой ветра. И все что было за решеткой в краткий миг превратилось в обломки, щепки которые, смешавшись со снегом, закружились в смерче, каковой образовался в моей тюрьме. Затем по стенам пошли трещины... Ходуном заходил весь замок, а я... я увидела бутылку вина, которая выкатилась в самом начале буйства запертой стихии, молча взяла ее, кое– как пригладила вздыбившиеся волосы, села под стеночкой и откупорив вино, сделала глоток.
Стихия бушевала, случилось еще два разряда молнии – мои волосы окончательно встали дыбом.
Отметила это еще одним глотком.
Все гремело часа два. К концу бури я была облеплена снегом, прическа моя оставляла желать лучшего, бутылка вина подошла к концу, я сидела в сугробе и мне почему– то даже не было особо холодно... видимо из– за вина.
А потом все взяло и стихло.
Я попыталась сделать еще глоток вина, но из бутылки уже ничего не лилось. А напротив меня, через решетку, на ледяном кресле, соткавшемся будто из самого холодного воздуха, сидел лорд Эйн, соединив пальцы рук и пристально глядя на своего секретаря. Очень пристально и явно осуждая мое пьянство. На коленях у шефа лежала катана... только теперь она была вся бриллиантовая, словно из хрусталя сотворенная, и только рукоять и по самому клинку, ну по тупой его части, кромка железа. Необычно очень, но красиво. А вот шеф он красивым не был, он стал такой как прежде, разве что до пояса обнаженный и потому был отчетливо виден шрам на груди и стежки, ну которыми я шефа зашивала. Стежки кстати теперь надо распарывать и нитку вынимать.
– Я – сэльд, – неожиданно произнес шеф.
– Поздравляю, – промямлила я, заваливаясь в сугроб.
Все, мои нервы сдали, я не спала столько времени и кажется, напилась. Но стоило уткнуться лицом в снег, как мне пришла странная мысль в голову – а чего это я тут должна спать, если у меня кровать есть?! Поднялась, не с первого раза, но поднялась, подошла к двери, отперла... тоже не с первого раза, вошла, остановилась пошатываясь... Ну, что сказать, кровати у меня уже не было. Зато имелась масса щепок на растопку, под устилавшим все снегом. И еще масса тряпочек – вот они как раз поверх снежного настила устроились. И еще имелся поднявшийся при моем вошествии в тюрьму шеф. И отложенная им катана. И несколько сделанных ко мне шагов. И неожиданно теплое прикосновение к моей щеке. И потрясенно– непонятное:
– Ты меня не бросила, Виэль.
– Естественно не бросила, шеф, – пробормотала я, опять же покачиваясь, – вы мне еще услуги секретаря не оплатили, и в целом...
В следующий миг я вдруг неожиданно поняла, что жениха у меня уже опять нету. Вот нету, и все. И пруда, с двумя болотами и одним лесным озером нет тоже. И планов на будущее с Охардом уже нет. И вообще ничего нет, кроме одной сплошной ледяной невероятности, по имени лорд Эйн, которая целуется так, словно для него тоже больше нет совсем ничего в целой вселенной, кроме собственно его почетного секретаря.
Или мне все это приснилось, потому как неожиданно, кто– то отключился и этот кто– то была я.
***
Утро началось странно – Охард принес мне чашечку чая, разбудив тем самым, и пока я оглядывалась вокруг, недоумевая по поводу того, что это я делаю в личных покоях лорда Эйна, которые все еще хранили следы моего незабвенного увеличения его имущества, сказал неимоверное:
– Виэль, мы из разных биологических видов.
– И в чем проблема? – не поняла я.
– В Эйне, – отводя взгляд, признался Охард.
– Тебе нравится Эйн и ты бросаешь меня из– за него?! – я чуть не подавилась.
Бросив на меня осуждающий взгляд, зеленокожий объяснил:
– Или я принимаю как факт, что мы из разных биологических видов, или лорд Эйн лично позаботится о том, чтобы я его принял. Лично и крайне болезненно для меня.
Я лично ничего опять не поняла. Отхлебнула чая, удивилась тому, что у меня кажется дыбом стоят волосы, от чего их неожиданно много, и произнесло:
– Слушай, ну с Юалией же ты как– то справлялся...
– Ты главное Эйну этого не говори! – воскликнул, подскакивая Охард. – А то он мне не просто про разницу биологических видов расскажет, но еще и инструмента биологического размножения лишит.
– Из– за Юалии? Нет, не переживай, он ее давно не любит, – поспешила я утешить жениха.
И почему– то вдруг подумала, что бывшего жениха... Странно, откуда такая мысль вообще взялась, но вот внутри где– то была сто процентная уверенность, что бывшего... Хм.
– Где Эйн? – спросила, внутренне напрягшись.
– Занимается согласно расписанию, – сообщил Охард.
– А, ладно, – я поспешила подняться и привести себя в порядок.
Хотя какой порядок – внезапно вспомнилось, как все мои платья ровным слоем неровно порванных тряпочек устилали снег в тюрьме. Черт!
– Так, по текущим делам – лорд Эйн просил передать, что придушит тебя сразу после урока экономики. Портные, что новый гардероб твой уже готов. Главный повар, что завтрак ожидает леди Виэль. Информатор, что свежие газеты в твоем кабинете на столе. Леди Кассиль звонила, интересовалась новостями... Ммм, вроде пока все, – отчитался Охард.
Первый вопрос который я задала, был:
– А где мои платья?
– В гардеробной лорда Эйна, – глядя на меня как– то странно, сообщил зеленокожий.
Прошла в уже знакомую гардеробную, обнаружила свежепошитые для меня платья, туфли и все остальное. Торопливо оделась, отыскала расческу, начала попытки справится с дыбовыми волосами, и задала следующий по степени важности вопрос:
Поделиться книгой: