Помоги проекту - поделись книгой:
— Приятель мой говорит, что нет ничего проще. Единственное, о чём надо помнить, — это не увлекаться и не пускаться в импровизации. Строго выполнять полученные указания.
Джерри отпил ещё и ещё раз посмотрел на Мери. Потом откинулся на диване с бокалом в руке.
— И ты говоришь, эти двое так всё и разыграли?
— Да, и не только сыграли, но и продолжают играть. Раз в три недели.
— Фантастика, — сказал Джерри. — Причём чертовски опасно. Представь себе, какая буря начнётся, если застукают! Немедленный развод — два развода, по обе стороны улицы. Овчинка того не стоит.
— Рисковое дело, — согласился я.
— Гости расходятся, — заметил Джерри. — По домам, по жёнам.
Я промолчал. Мы молча сидели, допивая виски. Гости снова собирались в салоне.
— А этому твоему приятелю, ему понравилось? — неожиданно спросил Джерри.
— Он говорит, здорово. Все ощущения усилены во сто крат именно из-за риска. Да и вообще, говорит, ничто не сравнится с тем, чтобы изображать мужа, когда жена ни о чём не подозревает.
Мери вошла с веранды вместе с Бобом Суэйном. В одной руке она держала пустой бокал, в другой — огненную азалию, сорванную в саду.
— Я тебя видела, — сказала она, наставив на меня цветок на манер пистолета. — Ты десять минут подряд не закрывал рта. Что он тебе излагал, Джерри?
— Грязную историю, — осклабился Джерри.
— Как всегда, когда напивается.
— Отличная история, — продолжал Джерри, — но совершенно неправдоподобная. Попроси, чтобы он тебе как-нибудь её рассказал.
— Я не люблю грязных историй, — отрезала Мери. — Пойдём, Вик, пора уже.
— Погоди, — сказал Джерри, уставясь на её пышный бюст. — Давай ещё выпьем.
— Нет, хватит, спасибо. Дети плачут, ужинать просят. Погуляли — и будет.
Джерри встал.
— Ты даже не поцелуешь меня на прощание?
Он нацелился поцеловать её в губы, но она быстро отдёрнула голову, и он только мазнул её по щеке.
— Отойди от меня, Джерри, ты пьян.
— А я не пьян, я влюблён.
— Остынь, мальчик! Терпеть не могу пошлятины.
Она вышла из комнаты, неся перед собой грудь, как стенобитный таран.
— Пока, Джерри. Спасибо за вечер.
Мрачная, Мери дожидалась меня внизу. Там же стояла и Саманта. Она прощалась с гостями. Саманта! С длинными умелыми пальцами, с шелковистой кожей, с гладкими опасными бёдрами!
— Не вешай носа, Вик, — сказала она, сверкнув белозубой улыбкой.
Она была как первый день творения, как начало мира, как первое утро весны.
— Спокойной ночи, дорогой, — издали сказала она, и её пальцы, не коснувшись, сжали меня так, что я задохнулся.
Я вышел вслед за Мери на улицу.
— Ты как, в порядке? — поинтересовалась она.
— Да, а что?
— Ты выпил столько, что ни один нормальный человек бы не выдержал.
Наши с Джерри участки разделяла давно не стриженная живая изгородь. Мы всегда ходили друг к другу через оставленный в ней проём. Мери и я в молчании прошли через него. Дома она соорудила гигантских размеров яичницу с беконом, и мы поели вместе с детьми.
Поужинав, я вышел на лужайку. Летний вечер был тих и прохладен. От нечего делать я решил подстричь траву перед входом в дом. Я вытащил косилку из гаража, завёл и двинулся за ней привычным маршрутом туда и обратно. Косить траву я люблю. Успокаивает. Всегда можно, идя вперёд, смотреть на окна Саманты, а возвращаясь, думать о ней.
Так прошло минут десять, пока к проёму в изгороди не вышел Джерри. С трубкой в зубах, засунув руки в карманы, он наблюдал за мной издали. Я подошёл к нему, оставив мотор включённым.
— Здорово, старик, — сказал он. — Что новенького?
— Я у себя в конуре, — ответил я, — а ты у себя.
— Твоя подружка слишком уж выставляется. Такая цаца, не подступись.
— А как же, — кивнул я.
— Меня в моём же доме осадила, видали вы, — продолжал он.
— Не так чтобы уж осадила, — заметил я.
— Мне хватило. — Джерри чуть усмехнулся.
— Хватило?..
— Хватило, чтоб только о ней и думать. Послушай, а не устроить ли нам с тобой то, о чём тебе рассказывал твой приятель?
При этих его словах у меня кровь вскипела, язык намертво приклеился к шершавой гортани, а руки вцепились в ручки сенокосилки. От неожиданного нажатия мотор взревел.
Джерри встревожился:
— Я что, чего-нибудь не то брякнул?
Я промолчал.
— Смотри, если тебе это не по душе — плюнули и забыли. Ты на меня не разозлился?
— Не разозлился. Мне просто не приходило в голову, что мы с тобой можем учинить эдакое.
— А мне вот пришло, — сказал он. — Гляди: всё, как нарочно, выстроилось. Нам даже не придётся улицу переходить. — Он вдруг просиял, его глаза загорелись. — Так как же, Вик?
— Я подумаю.
— Или тебе, может быть, Саманта не нравится?
— Н-не знаю…
— Она девочка что надо, поверь.
На веранде показалась Мери, и я сказал:
— Вон Мери — детей высматривает. Завтра поговорим.
— Значит, замётано?
— Посмотрим, Джерри. В любом случае спешить тут нельзя. Я на это пойду только при условии, что всё будет продумано. Чёрт возьми, этого же ещё никто не опробовал на себе!
— Здравствуйте! А твой приятель?
— Ах да, приятель!.. Приятель-то да, но ведь в таких делах общей мерки не подберёшь.
Я увеличил обороты двигателя и повёл косилку к гаражу. Когда я обернулся, Джерри уже прошёл через проём в изгороди и направлялся домой.
Последующие две недели мы с Джерри отдали тщательной проработке плана. Мы договаривались о встречах в барах и ресторанчиках, или он заходил ко мне в офис после работы, и мы сидели с ним за закрытыми дверями. При каждой заминке Джерри спрашивал: «А как было у твоего друга?» И я оттягивал время, говоря, что должен спросить его.
По завершении длительных переговоров мы пришли к соглашению по следующим важнейшим пунктам:
1. День «Д» назначается в ночь с субботы на воскресенье.
2. В субботу вечером мы все четверо идём в хороший ресторан.
3. В час ночи ровно мы с Джерри проходим через проём в зелёной изгороди.
4. Вместо того чтобы ворочаться в кровати до часу ночи, мы, когда жёны заснут, посидим каждый на своей кухне с чашкой кофе.
5. В случае тревоги работает идея с дверным звонком (см. выше).
6. Условное время возвращения — через час.
7. Если во время нахождения в чужой постели его или меня спросят о чём-то, не разжимая губ, мычать: «М-м-м».
8. Я немедленно перехожу с сигарет на трубку, чтобы пахнуть, как Джерри.
9. Мы оба немедленно переходим на одинаковые кремы и лосьоны после бритья.
10. Поскольку мы оба спим в часах и наши часы практически одинаковы, надобности в замене нет. Ни он, ни я обручальных колец не носим.
11. Должна быть особая примета, по которой женщина окончательно узнает своего мужа. Для этой цели мы разработали план под кодовым названием «Пластырь». Вечером, вернувшись из ресторана, я (и Джерри тоже, конечно) захочу отрезать себе ломтик сыра. Пройдя на кухню, я вытащу из кармана припасённый кусок пластыря, наклею на палец и выйду к жене со словами: «Смотри-ка, порезался». Потом, ночью, следует позаботиться о том, чтобы женщина обратила внимание на якобы пораненный палец и напрямую связала эту примету со своим мужем.
Затем наступила пора «ознакомления с местностью». Первым натаскивал меня Джерри. В одно из воскресений, когда Саманта гуляла с детьми, он три часа водил меня по их дому. Я впервые попал к ним в спальню. На столике у кровати были расставлены духи, кисточки, щёточки, со спинки стула свисала пара чулок. Белый с голубым пеньюар висел на двери в туалетную комнату.
— Когда ты войдёшь, здесь будет темнота — хоть глаз выколи. Саманта спит здесь, так что тебе придётся обогнуть кровать и проскользнуть с этой стороны. Сейчас я тебе завяжу глаза и потренируйся.
Сначала я с завязанными глазами бродил по всей спальне, как пьяный, но через час ориентировался неплохо. Джерри отпустил меня лишь после того, как я с завязанными глазами прошёл от входной двери по лестнице на второй этаж, мимо комнат детей, в супружескую спальню и приземлился точно на нужной половине супружеской кровати, — и всё беззвучно, как опытный вор. Я три часа работал с полной отдачей, но в конце концов добился должного результата.
В следующее воскресенье Мери взяла детей в церковь, и я устроил Джерри аналогичную тренировку. Он был способней меня и уже через час выучил маршрут назубок.
Тогда же мы решили при входе в спальни отключить ночники. Джерри научился нашаривать в темноте шнур, а потом я у него в доме — через неделю.
И вот пришло время для самой серьёзной части взаимного обучения. Мы дали ей условное наименование «Кофейная гуща»: каждый обстоятельно описал другому, как он себя ведёт с женой в постели. Мы договорились обойтись без описания особых ухищрений, применявшихся редко. Главным было подробное ознакомление с рутинными процедурами, незнание которых могло бы возбудить подозрения.
Мы заперлись в моём кабинете в шесть вечера, когда все сотрудники ушли домой. Нам было не по себе, никто не хотел начать первым. Тогда я вытащил бутылку виски, и после двух стаканов пошло на лад. Сначала Джерри говорил, я записывал, потом наоборот. По существу, вся разница между нами свелась к темпу, но она была колоссальна! Если верить Джерри, то он так медлил и так растягивал каждый шаг, что у меня промелькнула мысль, уж не засыпает ли его лучшая половина посреди действа. Впрочем, моё дело было не критиковать, а записывать.
Джерри повёл себя не так вежливо. В конце моего рассказа он имел наглость меня спросить:
— Ты правду говоришь или как?
— Не понял.
— Раз-два — и готово?
— Знаешь, мы здесь не поучаем друг друга, а выясняем, как надо себя вести.
— Так-то оно так, да я-то буду себя чувствовать идиотом, если стану копировать в точности твою манеру. Бог ты мой, ты прямо как скорый поезд, который пролетает мимо полустанка без остановки!
У меня челюсть отвисла.
— И не смотри на меня с таким изумлением, — продолжал он. — Как ты это описал, можно подумать…
— Чего «подумать»?!
— Ничего. Извини.
— Пошёл ты, — рявкнул я.
Два дела я делаю, мягко говоря, лучше многих: вожу машину и — то самое, о чём идёт речь. А он тут сидит и объясняет, что я не умею управляться с собственной женой. Наглец! На себя бы посмотрел, между прочим. Бедная Саманта, что ей приходится терпеть уже столько лет!
— Прости, дружище. — Джерри налил ещё виски и провозгласил: — За славный маскарад! Когда приступим?
— Сегодня среда? Как ты насчёт субботы?
Поделиться книгой: