Истории странных (неофициальный перевод, с иллюстрациями)

Принц принялся стенать и плакать, и в тоже мгновение из его лба начала расти пара мягких рожек. Теперь даже его голова становилась как у слизняка.

— Погодите! — воскликнула служанка. — Есть еще и хорошая новость!

— Ах да, я забыл, — шмыгнул носом принц, и рожки перестали расти. — И какая?

— Перед вами принцесса Франкенбурга, — сказала служанка.

Принцесса вышла в луч света, и принц впервые увидел ее сказочную красоту.

— Вы принцесса? — запинаясь, произнес принц, а его глаза расширились.

— Это правда, — сказала служанка. — И она здесь, чтобы спасти вас.

Принц был поражен.

— Не могу поверить! — воскликнул он. — Как?

Его рожки втягивались обратно в голову, а трубкообразная масса, на которую была похожа его верхняя половина тела уже начала разделяться на руки и туловище. Вот так просто, он снова превращался в человека.

— А вот так! — воскликнула принцесса и плюнула струей ядовитой кислоты на замок на двери камеры принца. Шипя и дымясь, он начал плавиться.

Принц встревожено отпрянул.

— Что вы такое? — произнес он.

— Я странная, как и вы! — ответила принцесса. — Когда мой отец узнал мой секрет, он отрекся от меня и тоже запер в темнице. Я понимаю, как вы себя чувствуете!

Пока она говорила, из ее рта показался раздвоенный язык.

— А ваш язык, — произнес принц. — Это как раз то, что... что с вами не так?

— А еще это, — сказала принцесса и, выскользнув из одного рукава своего платья, показала ему чешую на спине.

— Понимаю, — произнес принц, его голос снова становился печальным. — Я должен был догадаться, что все это слишком хорошо, чтобы быть правдой.

По его щекам покатились слезы, а его руки начали исчезать, снова соединяясь с туловищем, превращаясь в колыхающуюся массу слизневой плоти.

— Почему вы опечалились? — спросила принцесса. — Мы идеальная пара! Вместе мы сможем доказать нашим родителям, что мы вполне можем пожениться, и что мы не мусор. Мы можем объединить наши королевства и однажды, возможно, занять наше законное место на троне!

— Вы, должно быть, сошли с ума! — вскричал принц. — Как я вообще могу любить вас?! Вы же мерзкий урод!

Принцесса потеряла дар речи. Она не могла поверить в то, что услышала.

— О, это так унизительно! — возопил принц-слизняк, и из его лба выскочили рожки, его лицо исчезло, и он стал слизнем с головы до пят, дрожащим и стонущим, напрасно пытающимся кричать, не имея рта.

Принцесса и ее служанка отвернулись, чувствуя тошноту, и оставили неблагодарного принца и дальше прозябать в подземелье.

— Полагаю, для меня с принцами покончено навсегда, — сказала принцесса, — странные они или нет.

И они снова пересекли Великий Каскад и Безжалостную Пустошь, и вернулись в Франкенбург, и обнаружили, что тот ведет войну с Галатией и Фризией, которые объединились против него. Короля свергли с престола и бросили в тюрьму, а фризийцы поставили своего герцога, чтобы править Франкенбургом. Герцог был неженат, и как только его власть установилась, и в стране восстановился мир, он начал искать себе жену. Эмиссар герцога увидел принцессу, которая прислуживала в таверне.

— Эй, ты! — подозвал он ее, когда она вытирала стол. — Герцог ищет себе жену.

— Что ж, удачи ему, — ответила она. — Мне это неинтересно.

— Твое мнение не имеет значения, — ответил эмиссар. — Немедленно отправляйся со мной.

— Но я же не королевских кровей! — солгала она.

— Это тоже не имеет значения. Герцог просто хочет найти самую красивую женщину королевства, и это вполне можешь быть ты.

Принцесса уже начала считать свою красоту проклятьем.

Ей дали красивое платье и привели к герцогу. Когда она увидела его лицо, мороз пробежал у нее по коже. Фризийский герцог был одним из наемных убийц, которые приходили убить ее, он был как раз тем убийцей, что сбежал.

— Я тебя знаю? — спросил герцог. — Твое лицо кажется знакомым.

Принцесса уже устала скрываться и устала лгать, так что она сказала правду.

— Однажды вы пытались убить меня и моего отца. Когда-то я была принцессой Франкенбурга.

— Я думал, вы умерли! — воскликнул герцог.

— Нет, — ответила она, — эту ложь придумал мой отец.

— Что же, тогда я не единственный, кто пытался убить вас, — сказал он и улыбнулся.

— Полагаю, что так.

— Мне нравится ваша честность, — сказал герцог, — как и ваше мужество. Вы сильная женщина, а мы, фризийцы, ценим это. Я не могу сделать вас своей женой, потому что вы можете убить меня во сне, но если вы примете мое предложение, я бы хотел назначить вас своим советником. Ваша уникальная точка зрения будет весьма ценной.

Принцесса с радостью согласилась. Она вместе со своей служанкой снова переехала во дворец, получила в правительстве герцога высокую должность, и никогда больше не прикрывала рта, когда говорила, поскольку ей больше не требовалось скрывать, кто она на самом деле.

Когда прошло некоторое время, она нанесла визит своему отцу в подземелье. На нем была надета грязная дерюга, и он был вовсе не рад ее видеть.

— Убирайся, — проворчал он. — Ты предательница, и мне нечего сказать тебе.

— Что ж, зато у меня есть, что сказать вам, — ответила принцесса. — Хотя я все еще зла на вас, я хочу, чтобы вы знали, что вы прощены. Сейчас я понимаю, что то, что вы сделали со мной, не было поступком злого человека, вы поступили всего лишь как обычный человек.

— Отлично, спасибо за чудесную речь, — сказал король. — А теперь убирайся.

— Как пожелаете, — ответила принцесса. Она уже было вышла, но задержалась в дверях. — Кстати, вас собираются повесить этим утром.

Услышав эту новость, король сжался в комок и начал плакать и причитать. Это было настолько жалкое зрелище, что принцессу охватило сострадание. Несмотря на все, что сделал ее отец, она почувствовала, что вся ее обида на него тает. Она использовала свой яд, чтобы расплавить замок на его камере, тайно вывела его из тюрьмы, выдав за нищего, и указала ему направление, в котором она сама когда-то покинула королевство. Он не поблагодарил ее и даже ни разу не оглянулся. А потом он исчез из вида, и ее охватило внезапное дикое счастье — из-за ее доброго поступка, который освободил их обоих.

ПЕРВАЯ ИМБРИНА

ПЕРВАЯ ИМБРИНА

От редактора:

Хотя с уверенностью можно сказать, что многие из героев «Историй…» действительно жили и ходили по земле, достаточно сложно подтвердить их существование чем-либо помимо этого. За века до того, как эти истории были записаны, они передавались из уст в уста и тем самым претерпели значительные изменения, поскольку каждая рассказчица старалась приукрасить историю так, как она считала нужным. В результате сейчас это больше легенды, чем история, а их ценность — помимо того, что они являются увлекательными рассказами — прежде всего в моральных уроках. История о первой имбрине Британии, однако, примечательное исключение. Это одна из тех легенд, чья историческая достоверность может быть тщательно проверена, так как события, которые она описывает, могут быть подтверждены не только множеством источников того времени, но и самой имбриной (в ее известной книге циркулярных обращений «Собирая хвостовые перья»). Вот почему я считаю ее самой важной из «Историй...», это в равной мере и поучительная притча, и потрясающая сказка, и важная запись в истории странных людей.

—МН

Первой имбриной была не женщина, которая умела превращаться в птицу, а птица, которая умела превращаться в женщину. Она была рождена в семье ястребов-тетеревятников, яростных охотников, которые вовсе не одобряли привычку своей сестры в самое неожиданное время становиться мясистым, прикованным к земле существом, ее внезапное изменение в размере выбрасывало их из гнезда, а ее странная невнятная речь портила им всю охоту. Ее отец дал ей имя Ймиин, что на пронзительном языке ястребов означает «та, что странная», и она чувствовала одинокое бремя этой странности с тех пор, как повзрослела достаточно, чтобы держать прямо голову.

Ястребы-тетеревятники — территориальные и гордые птицы, и не любят ничего, кроме славной кровавой охоты. И Ймиин была такой же, и когда разгорелся бой за территорию между ее семьей и бандой луней, она храбро дралась, изо всех сил стараясь доказать, что она до последнего пера была ястребом, как и ее братья. Большие и сильные птицы превышали их числом, но даже когда его дети начали погибать в этой схватке, отец Ймиин не признал поражения. В конце концов они расправились с лунями, но Ймиин была ранена, а все ее собратья кроме одного погибли. Размышляя, ради чего все это было, она спросила своего отца, почему они просто не убежали и не нашли себе другого гнезда, чтобы поселиться там.

— Мы должны были защитить честь нашей семьи, — сказал он ей.

— Но наша семья погибла, — ответила Ймиин. — Где в этом честь?

— Я и не ожидаю, что такое существо, как ты, поймет это, — сказал он и, расправив крылья, прыгнул в воздух и улетел на охоту.

Ймиин не присоединилась к нему. Она утратила вкус к охоте и к крови и драке, что для ястреба даже страннее, чем то и дело превращаться в человека. Возможно, ей и не предназначено было быть ястребом, подумала она, спланировав с дерева вниз и приземляясь на человеческие ноги. Возможно, она родилась не в том теле.

Ймиин долго странствовала. Она останавливалась у людских поселений, изучая их с безопасной высоты верхушек деревьев. Именно голод, из-за того, что она перестала охотиться, заставил ее набраться храбрости и в конце концов отправиться в деревню и тайком раздобыть себе немного человеческой еды: поджаренной кукурузы, что высыпали курам, пирогов, что выставляли остывать на подоконниках, котелки с супом, оставленные без присмотра, и она обнаружила, что она пришлась ей по вкусу. Ймиин немного выучила человеческий язык, чтобы можно было разговаривать с ними, и узнала, что их общество нравится ей даже больше, чем их еда. Ей нравилось, как они смеялись и пели, и показывали друг другу свою любовь. Так что она выбрала себе наугад деревню и поселилась там.

Один добрый старик позволил ей жить в его сарае, а его жена учила ее шитью, чтобы у нее было бы какое-то ремесло. Все шло гладко пока через несколько дней после ее прибытия, деревенский пекарь не увидел, как она превращается в птицу. Она еще не привыкла спать в человеческом теле, так что каждую ночь превращалась в ястреба, взлетала на деревья и засыпала там, засунув голову под крыло. Перепуганные селяне обвинили ее в колдовстве и прогнали ее из деревни с факелами.

Разочарованная, но не напуганная этой неудачей, Ймиин снова отправилась в путь и нашла другую деревню и остановилась в ней. В этот раз она была осторожнее и не позволяла никому видеть, как она превращается в птицу, но деревенских жителей, похоже, настораживала ее независимость. Большинство людей находили Ймиин чудной (все-таки она воспитывалась ястребами), и прошло не так много времени, прежде чем ее прогнали и из этой новой деревни. Она опечалилась и задумалась, есть ли вообще на свете такое место, которому она принадлежит.

Однажды утром, пребывая на грани отчаяния, она лежала на лесной поляне, глядя, как встает солнце. Это зрелище было наполнено такой необыкновенной красотой, что она на некоторое время позабыла все свои печали, а когда оно завершилось, она отчаянно желала, чтобы оно повторилось еще раз. В тот же миг небо потемнело, и рассвет наступил снова, и она поняла, что обладает и другим талантом помимо умения менять форму: она может заставлять короткие промежутки времени повторяться. Несколько дней она забавлялась этим своим умением, заставив повториться грациозный прыжок оленя, или то, как падают мимолетные косые лучи полуденного солнца, просто для того, чтобы она могла получше оценить их красоту, и это радовало ее неимоверно. Она как раз повторяла момент выпадения первого снега, когда ее напугал голос.

— Прошу прощения, — произнес он, — но это вы делаете?

Она развернулась на месте и увидела молодого человека в короткой зеленой тунике и башмаках из рыбьей кожи. Это было причудливое одеяние, но еще более странным было то, что незнакомец нес свою голову подмышкой, полностью отделенную от шеи.

— Я тоже прошу прощения, — сказала она, — но что сделалось с вашей головой?

— О, дико извиняюсь! — воскликнул он, отреагировав так, словно только что увидел, что у него не застегнуты штаны, и, чрезвычайно сконфузившись, водрузил свою голову обратно на плечи. — Как грубо с моей стороны.

Он сказал, что его зовут Энглберт, и так как ей некуда было больше идти, пригласил ее в свой лагерь. Это был бедный поселок из палаток и очагов под открытым небом, и те пара дюжин человек, которые жили там, были в той же степени странными, что и Энглберт. На самом деле они были настолько странными, что большинство из них выгнали из остальных деревень, точно так же, как Ймиин. Они тепло приняли ее даже после того, как она показала им, как она превращается в ястреба, а взамен они показали ей некоторые необычные таланты, которыми обладали они сами. Похоже, она все-таки была не единственной на свете. Возможно, думала она, что для нее все же есть место.

Это были, конечно же, древние странные Британии, и что Ймиин не знала тогда, так это то, что примкнула она к ним в один из самых темных периодов в истории. Было время, когда нормальные принимали, даже почитали, странных людей, и они легко смешивались с ними. Но с некоторых пор наступили времена невежества, и нормальные стали относиться к ним с подозрением. Когда случалось что-нибудь трагическое, что невозможно было объяснить с точки зрения находившейся в те дни в зачаточном состоянии науки, то странные люди становились козлами отпущения. Когда жители деревни Малое Разочарование проснулись однажды утром и обнаружили, что все их овцы сгорели дотла, разве они поняли, что их убила бушевавшая накануне гроза? Нет, они обвинили местного странного и изгнали его в безлюдную глушь. Когда швея из Стежка не переставала смеяться целую неделю, разве жители деревни винили шерсть, которую недавно завезли им, и которая была поражена клещом, переносящим смешливый грипп? Конечно нет. Они возложили вину за это на пару странных сестер и повесили их.

Подобные бесчинства творились по всей стране, вынуждая странных покидать общество нормальных людей и собираться в группы, подобные той, к которой примкнула Ймиин. Это была не утопия, они жили так, потому что не могли доверять никому другому. Вождем их деревни был странный по имени Томбз — рыжебородый гигант, словно проклятием наделенный тонким воробьиным голоском. Из-за его тенора остальным странным было трудно воспринимать его всерьез, но он держал себя весьма серьезно и никому никогда не позволял забывать, что он состоит в Совете Важных Странных{8}.

Ймиин избегала Томбза, выработав что-то вроде аллергии на горделивых мужчин, и вместо этого проводила много времени со своим забавным, подчас безголовым другом, Энглбертом. Она помогала ему возделывать тот небольшой клочок земли, на котором выращивались овощи для лагеря, и собирать в лесу дрова для очагов, а он помог ей познакомиться с остальными странными. Они мгновенно приняли Ймиин, и она стала считать лагерь своим приемным домом, а странных в нем — своей второй семьей. Она рассказывала им о своей жизни ястребом и забавляла их своими трюками с повторением разных вещей — однажды повторяя момент, когда Томбз споткнулся о спящую собаку, до тех пор, пока у всей деревни животы не начали болеть от смеха — а они услаждали ее слух рассказами из богатой истории странного мира. Это был, пусть и на какое-то время, мир. Это было самое счастливое время, что Ймиин могла вспомнить.

Каждые несколько дней, однако, этот пузырь безмятежности протыкался горестными известиями из внешнего мира. Отчаявшиеся странные прибывали постоянным потоком, ища убежища от страха и преследований. У всех у них была похожая история: они всю жизнь мирно жили среди нормальных людей, пока однажды их вдруг не обвиняли в каком-нибудь нелепом преступлении и не изгоняли, и хорошо еще, если им удавалось уйти живыми. (Как и несчастным сестрам из Стежка не всем так повезло). Странные встречали новых прибывших также тепло, как они встретили Ймиин, но уже через месяц такого наплыва население деревни выросло от пятнадцати странных до пятидесяти. Это не могло продолжаться бесконечно — для этого попросту не было достаточно места или еды, и странных стало гнести тяжелое предчувствие беды.

В один из дней прибыл еще один представитель Совета Важных Странных. У него было мрачное выражение лица; он скрылся в палатке Томбза и пробыл там несколько часов, а когда они с Томбзом наконец вышли оттуда, они собрали всех и поделились с ними тревожной новостью. Нормальные уже изгнали странных людей из множества городов и деревень, а теперь решили изгнать их из Страннфордшира вообще. Они собрали отряд из вооруженных бойцов, который скоро будет у странных на пороге. Вопрос состоял в том, бежать или сражаться.

Нет нужды говорить, что странные были встревожены и почти не колебались.

Одна молодая женщина огляделась вокруг и произнесла:

— Этот холм и эти хлипкие шатры не стоят того, чтобы умирать за них. Почему бы нам не собрать вещи и не укрыться в лесах?

— Не знаю, как все, — заявил Томбз, — а я устал убегать. Я говорю, мы должны остаться и сражаться. Мы должны вернуть себе свое достоинство!

— Такова также официальная рекомендация совета, — добавил, кивая, мрачный советник.

— Но мы не солдаты, — возразил Энглберт. — Мы ничего не смыслим в битве.

— Их войско невелико, и они легко вооружены, — сказал Томбз. — Они думают, что мы трусы, которые разбегутся от одного вида войска. Но они недооценивают нас.

— Но разве нам не нужно оружие? — спросил другой мужчина. — Мечи и дубинки?

— Ты удивляешь меня, Юстас, — ответил Томбз. — Разве не ты можешь вывернуть наизнанку лицо человека, просто потянув его за нос?

— Ну да, могу, — сказал мужчина смущенно.

— А ты, Миллисента Нири, я видел, как ты зажигала костер одним только своим дыханием. Представь, как перепугаются эти нормальные, когда ты запалишь на них одежду!

— Красиво рассказываешь! — откликнулась Миллисента. — Да, это будет что-то, ради разнообразия заставить убегать их.

При этих словах толпа загудела:

— Да, это будет что-то.

— Эти нормальные уже давно напрашиваются.

— Слыхали, что они сделали с Титусом Смитом? Разрубили его на кусочки и скормили его собственным свиньям!

— Если мы не постоим за себя сейчас, они никогда не остановятся.

— Справедливости для Титуса! Справедливости для всех нас!

Немного усилий потребовалось советнику, чтобы распалить странных. Даже кроткий Энглберт рвался в бой. Ймиин, чей желудок скрутило при первом упоминании о битве, не могла больше это слушать. Она выскользнула из деревни и долго бродила по лесу. Она вернулась на закате и нашла Энглберта у его костра. Его пыл немного остыл, но его решимость бороться — нет.

— Уйдем со мной, — сказала ему Ймиин. — Мы начнем все сначала где-нибудь еще.