Поцелуй смерти (ЛП)

Уитни слышала подобные истории в интервью по телевизору, но это совершенно другое дело. Она лично знала жертву и не могла не задуматься о Райане. Их отношения совершенно другие. Теперь она вспомнила, как Райан оскорбил ее в конце второго года супружеской жизни. До вчерашнего дня он никогда не поднимал на нее руку. Ему это и не нужно, бывший муж умеет причинить ей боль одними только язвительными замечаниями.

– Прошло несколько месяцев, и вновь ссора. На этот раз Картер впечатал меня в стену. В результате – четыре сломанных ребра и синяк во всю спину.

– Боже мой! И что вы сделали?

– Ушла от него. – Затуманенные/Печальные глаза Триш повлажнели. – Я хотела вернуться домой к родителям, но гордость не позволила. Понимаете, они не хотели нашего с Картером брака, но я настояла на своем.

Уитни всем сердцем желала, чтобы ее мама осталась в живых. Ей хотелось узнать, как та отнеслась бы к ее разводу, но мама умерла. В этом мире у Уитни осталась лишь одна Миранда.

И снова ей захотелось, чтобы двоюродная сестра оказалась здесь. Теперь они могут поговорить, как взрослые люди. Когда они еще учились в школе, то вот так обсуждать дела просто не были способны. В то время они были слишком разными. Или им только так казалось. Теперь Уитни спрашивала себя, не являлось ли тогда безрассудное поведение Миранды всего лишь способом пережить неожиданную кончину родителей.

– Вот тогда он начал меня преследовать.

Уитни удивил последовавший за этим короткий, грустный смешок.

– Разумеется, Картер не считал это преследованием. Он продолжал настаивать, что всего лишь проведывает меня.

Уитни не могла представить, что Райан будет ее “проведывать”. В его жизни появилась другая женщина. С чего бы ему беспокоиться о бывшей жене?

– Картер отпугнул нескольких ухажеров и заставил меня уволиться с работы в галерее. Вот тогда я наконец обратилась в полицию. – Триш кисло добавила: – Они даже заявление приняли с большой неохотой.

– Какой ужас!

– В то время люди не воспринимали мужей–преследователей как потенциальную опасность.

Триш на минуту замолчала, лишь шум автомобильного движения на Проспект–стрит нарушал безмолвие.

– Шли недели, Картер не давал о себе знать. Я подумала, в полиции его предупредили о заявлении, и это заставило бывшего мужа держаться от меня подальше. Как же! Он все еще шпионил за мной, просто стал хитрее. Я не видела его, пока один знакомый не подвез меня домой с работы и не проводил до самого крыльца. И тут Картер выскочил из кустов и избил парня бейсбольной битой до потери сознания.

Уитни содрогнулась, представив растянувшегося на холодном бетоне окровавленного, избитого человека.

– Затем Картер набросился на меня, но сосед услышал шум и вызвал полицию – это меня и спасло. У меня оказались сломаны челюсть и рука.

– Боже мой. А что стало с вашим другом?

– Он выжил, но ему пришлось провести несколько месяцев в больнице и вытерпеть три пластические операции. – Триш измученно вздохнула и глубже села в кресло: – Мой отец отправил ему денег, чтобы оплатить счета.

– Вы вернулись к родителям?

– Разумеется, а вы бы как поступили? Тогда я просто хотела удрать от Картера, пока он меня не убил.

На минуту Уитни вспомнила тот вечер, когда побросала свои вещи в джип и уехала из дома, на покупке которого когда–то настоял Райан. Днем ранее она получила документы о разводе и поняла, что надежды спасти брак больше нет. Они с Лекси провели ночь в дешевом мотеле. Как было бы прекрасно забыть о гордости и вернуться к любящим родителям. Вместо этого она нашла работу на дому по объявлению в газете.

– По крайней мере, вы улизнули от него.

Триш откинула голову на спинку дивана и уставилась на вентилятор из нержавеющей стали. Он тихо вращался над ее головой и едва разгонял воздух в галерее.

– Картер поехал за мной в Майами.

– В–вы шутите, – запинаясь, пробормотала Уитни. – Разве его не посадили за нападение?

– Мой знакомый не смог его опознать. Первый удар битой пришелся по спине. Парень попросту не увидел нападавшего, не увидел его и сосед, вызвавший полицию. Картер убежал, услышав вой сирен. Мое слово против его. Прокурор был мужчиной. Он поверил в историю Картера, что я отвергнутая жена, решившая обвинить мужа в нападении. Даже мое предыдущее заявление в полицию никого не убедило.

– Поверить не могу. Какой ужас.

Триш посмотрела Уитни прямо в глаза:

– Примерно через месяц после возвращения я вышла из дома родителей в Корал–Гейблз (пригород Майами – Прим.пер.). Картер заявился и туда, стоял на улице и смотрел на наш дом.

– Уверена, вы испугались.

– Конечно. Я никак не могла себя защитить. Челюсть крепко зафиксирована проволокой, рука в гипсе.

Казалось, эти воспоминания давят на Триш, душат ее.

– Кроме того, я была потрясена: чтобы преследовать меня, Картер покинул юридическую фирму, в которой упорно работал ради партнерства. Поступок совершенно бессмысленный, и я поняла, что Картер просто сошел с ума. Я рассказала все отцу, и он наконец–то убедил полицию выдать запретительный ордер.

– Это правда помогло?

– Отец не стал рисковать. На время оформления развода он отправил меня в Италию.

Триш остановилась, но Уитни чувствовала, что у этой истории было продолжение, поэтому встала, подошла к дивану, села рядом с Триш и посмотрела в ее глаза:

– Это ведь был еще не конец?

– Нет. Я вернулась домой и узнала, что Картер переехал в Майами и нашел работу в другой юридической фирме, – тихо и измученно ответила Триш. – Шесть месяцев он не предпринимал попыток связаться со мной. Я подумала: «Ладно, пусть живет здесь. Это большой город. Забудь его. Жизнь продолжается». Однажды вечером, когда родителей не оказалось дома, я вышла в гостиную и увидела Картера, направлявшего на меня пистолет. Он сказал, что если я ему не достанусь, то не достанусь никому.

Уитни положила руку на дрожащее колено Триш и слегка его сжала:

– Что вы сделали?

На щеках Триш выступили алые пятна.

– Ничего. Я замерла. Единственной моей мыслью было, что я одна в огромном доме с маньяком. Я правда считала, что мне не жить.

– И что произошло?

Триш дважды щелкнула пальцами, и Бренди подбежал к хозяйке. Та провела длинными ногтями по мягкой шерсти на ушах пса.

– В комнату ворвался папин боксер. Он зарычал и залаял, как сумасшедший. Картер растерялся, и я успела выскочить из дома.

– Словно какой–то бесконечный кошмар.

Триш кивнула:

– Совершенно верно. К приезду полиции Картера уже и след простыл. Во время допроса выяснилось, у него есть алиби.

– Не может быть.

– Он нашел парня, который готов был поклясться, что они весь вечер играли в Техасский холдем (разновидность покера – Прим.пер.).

– И как вы поступили?

– Я уехала. С помощью отца изменила имя и начала здесь новую жизнь.

В галерее повисло напряженное молчание. Триш перестала гладить Бренди, и пес сел у ног хозяйки.

– Это сработало. Картер вновь женился и больше меня не беспокоил.

– Ты никогда больше не выходила замуж?

– Нет. Зачем снова через это проходить? Я счастливая, успешная женщина. Если мне нужен кавалер, вокруг полно доступных мужчин.

Тот человек погубил жизнь Триш, почти сломал психику и лишил веры в людей. Как грустно. Она страдала и продолжает страдать. Уитни подумала, есть ли способ помочь?

– Не собиралась так все выкладывать о себе, – Триш замолчала, в ее глазах читалась грусть. – Я редко обсуждаю свое прошлое, поэтому, пожалуйста, сохрани мою историю в тайне.

– Конечно, – тут же заверила ее Уитни.

– Я рассказала это только для того, чтобы вы осознали: я понимаю, через что вы проходите.

Уитни хотела возразить, что ее ситуация совсем не похожа на случай Триш, но эта женщина поделилась с ней настолько личными вещами, что гостья не хотела обесценить эти секреты.

– Я оставила прошлое позади, пока не появились вы, Уитни. Я сразу почувствовала, чтобы должна помочь, но, боюсь, я, наверное, дала плохой совет.

– Что вы имеете в виду?

– Иногда запретительный судебный приказ превращается в смертный приговор. Слышали о том, что женщин убивали их мужья или парни после того, как эти несчастные получили запретительный судебный приказ?

– Я видела много подобных сюжетов по телевизору. Единственное не могу понять, почему…

– Они говорят, то есть психиатры говорят, что когда мужчина понимает, что потерял власть над женщиной, то слетает с катушек. Запретительный приказ имеет большую силу. Мой развод показал Картеру, что у него больше нет надо мной власти, и он не смог с этим смириться.

– Вот значит как.

До вчерашнего инцидента Уитни редко думала о насилии в семье. Она все еще не верила, что Райан может прибегнуть к физической силе.

Триш наклонилась ближе:

– Обращайтесь в полицию, только когда сломаны кости или остались синяки. Их можно сфотографировать. Тогда…

– Уверена, Райан никогда…

– Никогда не говорите никогда. Это самое худшее, что может случиться. Вот что вы сделаете. Будете вести журнал. – Триш встала и подошла к столику. Из второго ящика она достала кожаную папку размером с книжку в мягкой обложке и передала ее Уитни. – Отмечайте время, дату и место каждой встречи. Если будет свидетель, как вчера, запишите его полное имя, адрес и другую контактную информацию.

Уитни подумала об Адаме Хантере. Сколь многое из ссоры он увидел и услышал? Поможет ли в случае необходимости? Нельзя отрицать, ее тянуло к Адаму, но после рассказа Триш не стоит забывать, что в ночь их первой встречи Адам прибегнул к физической силе.

Глава 9

Адам отдыхал в темной гостиной дядиного особняка, задрав ноги на кожаную оттоманку, которой с виду никогда не пользовались. Сейчас ему пришло в голову, что и весь дом казался скорее выставочным образцом, чем местом, в котором кто–то жил. Единственная комната, имевшая жилой вид, – кабинет дяди.

Когда Адам вернулся, то даже не позаботился включить хоть одну лампу. Свет сочился только от наружных фонарей, живописно освещавших растительность и деревья. В доме стояла полнейшая тишина, прерываемая лишь слабым свистом дыхания самого Адама, да изредка слышалось жужжание холодильника из расположенной рядом кухни.

Ночь стала его другом – урок, вынесенный из Ирака. Во тьме враги исчезают, предпочитая сражаться при свете дня. Темнота смягчала острые грани жгучего иракского солнца. В отличие от дня ночь гостеприимно приветствовала Адама. Уменьшая опасности, предоставляя больше возможностей.

Позволяя ему размышлять.

При дневном свете все отвлекало. В темноте же Адам мог сконцентрироваться. Он мысленно перебирал события дня. Он посетил аудитора, назначенного по делу дяди. Адам ожидал встретить какого–нибудь старичка из солидной конторы. А, оказалось, проверять финансовые записи дяди наняли подростка–панка, обитавшего в Марина Дистрикт на каком–то чердаке, который он использовал в качестве и жилья и офиса. Несмотря на татуировку «Макс Дивер» и прическу в виде петушиного гребня, аудитор Адаму пришелся по душе: можно сказать, парень знал свое дело.

Дивер только приступил к делу, но уже описал финансы Кэлвина Хантера как замысловатую «игру в наперстки». По его словам, дядя жонглировал фондами туда–сюда между различными швейцарскими и оффшорными, и другими секретными счетами. Зачем? Дивер объяснил, что слишком рано точно судить, чего хотел добиться дядя этими маневрами.

Клац! Слабый звук заставил Адама резко выпрямиться. Кто–то вставил ключ в заднюю дверь. Уитни. Адам встал и быстро включил лампу рядом с креслом. При янтарном свете под ближайшим кофейным столиком обнаружился Джаспер.

– Джаспер, – ласково позвала Уитни. – Иди сюда, мальчик. Где ты?

Взяв Джаспера под мышку, Адам направился в кухню:

– Он здесь. Со мной.

И, выйдя из–за угла, нашел стоявшую у плиты Уитни. На ней были шорты, подчеркивавшие загорелые стройные ноги, и футболка, которая облегала грудь, что Адам нашел чертовски сексуальным. На щеках играл румянец, грива волос взъерошена. Джипа Уитни под навесом, когда Адам приехал домой, не было. Он бы поклялся, что она где–то еще болтается, заботясь о какой–нибудь своре собак.

Он мог бы позвонить и сказать, что накормит Джаспера, но не сделал этого. Его разум ему не подчинялся. Весь день он не переставая думал о своей соседке. И хотел найти повод увидеться с ней.

– Я не знала, что вы здесь, – произнесла немного скованно Уитни, словно еще побаивалась Адама. – Джаспер поел?

Услышал свое имя, хохлатый китаец лизнул руку хозяина и уставился на него. Отлично. Продолжай в том же духе. По каким–то причинам, которые Адам не мог понять, песик питал к нему слабость.

– Нет. Я только что пришел. Еще не кормил. Почему бы вам этим не заняться, раз уж вы здесь? Я точно не знаю, как с ним обращаться. Покажите мне.

– Ладно.

Она открыла встроенный холодильный шкаф, где стоял большой пакет сухого корма. Адам заметил, что на полках не густо. Еще один признак, что в доме почти не жили.

– У меня не было времени погулять с ним. Думаю вывести его после кормежки.

– Хорошая идея.

Он смотрел, как она зачерпнула серебристой миской с надписью «Джаспер» гранулы. Потом наклонилась, представив ему удобный случай созерцать возбуждающие изгибы прелестного зада.

– Вы заметили красную шишку за ухом Джаспера? – спросил Адам, чтобы поддержать разговор.

– Нет. Где?

Уитни положила миску на пол, и Адам поставил песика рядом.