Помоги проекту - поделись книгой:
– Ну, тогда за знакомство! – Тимоха поднял рюмку с обвалянной в соли кромкой и нанизанной на нее долькой лимона. – Будем! Так, ты, цитрусовый, а ну-ка в сторону!..
Они чокнулись, Пашка отпил холодное пиво и захрустел сметанными чипсами. Заира пока заваривала чай. Он запоздало подумал, что им
– Я как вернулся, сразу же проверился на наркотики, – продолжил Пашка, – у Ольги, она работает в частной клинике. И ничего такого обнаружено не было. Чист.
– Но с похмелья? – уточнила Заира.
– Да, это было, не скрою: чуть выше среднего доза, не более того. В том смысле, что я не всю неделю где-то там с бомжами квасил. К тому же деньги с моих карточек никакие не пропали. Ни почки, ни печень не болят и, главное, находятся на своем законном месте, а шрамы в основном на коленях, локтях и ладонях. – Он показал. – Похоже, будто я падал или полз по острым камням или ступеням… Есть скол на зубе, губы были немного разбиты, но под глазами синяков не было. Зато поначалу болели мышцы на ногах, будто незадолго до этого пробежал километров десять. Голодного истощения не было – я вообще нисколько не похудел… В общем, как-то так.
– Но в Псков же ты ездил? Может быть, у тебя там с Алиной случился разлад, и ты запил где-нибудь на полпути к дому?
Пашка неуверенно замотал головой, и Заира кивнула:
– Хорошо-хорошо, не отвечай: действительно, я сама должна это узнать. Просто расскажи мне о своем состоянии, сразу после возвращения и сейчас. Что-нибудь заметил необычное?
– Да так-то ничего интересного, за исключением того, что начались головные боли, которые очень сложно унять обычными таблетками и… кошмары. Первые дня три снов вообще никаких не было, спал как удав. Ну, может, и были, только я их не запомнил, но потом они уже пошли регулярно, как в кинотеатре, в основном – исключительно кошмары: фантастические или фэнтезийные. Монстры, подвалы всякие, туннели метро, лазерное оружие, сталкеры, бандиты, индейцы с автоматами… Но самое главное, что эти кошмары… они всегда очень реалистичные и логичные, как бы с предысторией, будто я знаю и помню, что там происходило и «вчера», и «неделю», и «год» назад! Все яркие, живые и… неприятные. С нашей реальностью ну никак не связанные!
– Ну, на то они и кошмары, – заметил Тимоха, близоруко разглядывая оливку, наколотую на вилку. – Что ж тут удивляться? А фантастику ты всегда вроде любил…
Пашка проигнорировал его.
– Рассказать о них подробнее?
– Пока не надо, – ответила Заира. – Я сама постараюсь узнать, а ты скажешь, верно или нет.
– Хм… Ну хорошо. Только я правда не понимаю, какое отношение они имеют к моей амнезии.
– Очень даже прямое, – заявил Тимоха и отправил оливку в рот. – Это же сублимация твоего стресса, того, что случилось с тобой. Правда, Заира?
– Вполне, – кивнула девушка. – Сны – это работа нашего подсознания, отражение произошедшего с нами и мира вокруг нас. Один из эффективнейших способов лечения амнезии – проведение гипнотических сеансов.
– Так давайте же устроим это, – произнес толстяк, задумчиво разглядывая вторую оливку. – Пока ты, друг, совсем с катушек не съехал.
– Что, прямо здесь? – удивился Пашка. – Сейчас?
– Да нет же, – улыбнулась Заира. – Можно на днях и в более подходящем месте. Алкоголь в этом деле плохой помощник, да и обстановка здесь не соответствующая. У нас ведь предварительная встреча, не так ли?
Пашка перевел дух.
– Но я не гипнолог, – заметила девушка. – Я экстрасенс. Тебе Тимофей говорил?
– Говорил, – пропыхтел за Пашку Тимоха, снова наливающий себе текилу.
– И ты веришь в экстрасенсорику?
– Ну… скажем так, допускаю мысль, не более того. Вполне, короче. При определенных обстоятельствах…
– Ясно. Дай руку. Кое-что проверю.
Пашка сначала замер, но потом медленно протянул ей ладонь. Девушка взяла ее в обе руки. Пашку еще раз удивила поразительная твердость и холодность ее ладоней.
– Ты горишь, – сказала она.
– Есть малек, – признал он. – У меня теперь часто повышенная температура. Немного.
Заира печально покачала головой:
– Совсем не немного. Сходил бы ты к врачу!
«Ох, и тут донимают», – подумал Пашка, но промолчал.
– Закрой глаза, – строго сказала девушка. – Отгони все мысли и не пытайся что-либо вспомнить. Это
Как назло, музыка в кафе стала громче и навязчивее. Заира поморщилась, они с Тимохой переглянулись, и тот пожал плечами, мол, ничего не поделаешь. Пашка закрыл глаза и вообразил темноту пополам с тишиной. И это почти получилось, если не считать немного пробивающегося сквозь стену сознания ритмично-танцевального «унца-унца».
Целую минуту ничего не происходило. Пашку так и подмывало открыть глаза. Затем он начал потихоньку волноваться и потеть.
– Спокойно, спокойно, – донеслось до него будто сквозь пелену. – Тише…
– Да я спок… – булькнул он и провалился в полное небытие.
– Паша!
Шум.
– Паша!
Свет.
– Ты в порядке? Смотри на меня!
Он хотел открыть глаза, но оказалось, что они и так открыты. Перед ним маячило красное лицо Тимохи. Казалось, очки занимали все его лицо.
– Ты чего, чего? – немного испуганно спрашивал толстяк. – Видишь меня?
– Вижу, – наконец смог выдохнуть Пашка. – Что это со мной?
– Это просто жесть! Ты был в трансе!
– Да? – Пашка скривил подобие улыбки. – И как оно прошло?
Заира несколько смущенно улыбнулась ему:
– Это, конечно, странно все. Ты все время повторял: «Метро, метро, метро!», «Мне нужно позвонить!», «Все двери заперты» и «Бежим, они нас догоняют!». Да, и такое странное слово еще… э-э…
– Массандрагора, – подсказал толстяк. – Это как Массандра и Мандрагора в одном флаконе.
– Да-да, – кивнула Заира. – Но больше все о метро говорил, хотя мы ничего не поняли. Будто ты все что-то искал, а потом от кого-то убегал…
– Наверное, это он о контролерах, – прыснул Тимоха.
– Перестань, Тимофей, – отмахнулась девушка. – Здесь что-то очень серьезное, я это хорошо чувствую, правда. Тебя нужно обследовать более детально.
– Нужно так нужно, – пожал плечами Пашка, постепенно приходя в себя. – Когда?
– Пока не могу сказать точно, у меня уже все встречи расписаны; давай на следующей неделе?
– Хорошо, – кивнул Пашка.
У Заиры зазвонил телефон. Она взяла трубку:
– Алло? Ах, это вы, Маргарита Леонидовна… да-да, я тут, в кафе, да, я мигом… Уже выхожу! Я извиняюсь, мальчики, но мне пора. Говорю же: очень много встреч. – Она коротко взглянула на Пашку. – В тебе и правда что-то есть загадочное, и у меня плохое предчувствие. Пожалуйста, будь осторожен. Особенно в метро, хорошо? Между вами явно какая-то связь!
Она мило улыбнулась, махнула рукой и выпорхнула из кафе. Через окно они видели, как на улице Заиру встречает важная высокая женщина в облегающем зеленом платье и старомодной вуали.
– Клиентка, – пояснил Тимоха и налил две стопки. – У нее таких много. Уважают, знаешь ли.
– Ясно… – пробормотал Пашка, беря в руки рюмку. Он только сейчас понял, что девушка не оставила ему своего телефона. Ладно, у Тимохи должен быть.
– Не, ты зря ей не веришь. Заира – это сила! – Толстяк поправил очки. – Реально, вот увидишь. А что ты там насчет метро, я не понял? – Он ухмыльнулся. – У тебя, знаешь ли, такое лицо было растерянное и… испуганное!
– Я транс не помню, вам лучше знать, – с досадой отрезал Пашка.
– Ладно, будем, – кивнул Тимоха и опрокинул в себя рюмку.
Пашка тоже выпил.
– Я не все вам рассказал, – решившись, сказал он.
– Да? – заинтересовался толстяк, с шумом высасывая дольку лимона.
– Мне снились не только кошмары.
– А что же еще?
– Есть еще один эпизод, но это не пустыня и не горящий самолет. Место в Питере, реальное. Снится почти каждый день, ну или через день – всегда одно и то же вплоть до мелких деталей, только почему-то без звука. Знаешь, странно так…
– Да что именно-то? – не выдержал Тимоха. – Где это место?
– Короче, будто я под землей, в метро. Вокруг рельсы, какая-то станция, лестницы, эскалатор. Только людей почти нет. Со мной двое или трое мужиков, что-то говорят, но я не слышу. Ведут меня к лифту, мы поднимаемся и попадаем в квартиру… или нет, не квартиру: это больше похоже на коммуналку, переделанную в художественную мастерскую. Вокруг картины, много картин, и бородатые мужики типа рисуют. Меня ведут к двери, оставляют, и я выхожу на улицу – обычный дом, двор, железная дверь… Иду со двора и попадаю на набережную Фонтанки, недалеко мост. Знакомое место, в общем.
– А потом?
– А потом все – я или просыпаюсь, или начинаются те самые кошмары. А в мастерской нет ничего страшного или фантастического – никаких монстров или бластеров. Просто дом, лифт и набережная.
– И метро, – напомнил Тимоха. – Ты поднимаешься из него прямо в художественную мастерскую, то есть не в обычный вестибюль, так?
– Ну да, и что?
– Это ли не странно? Нет, что-то тут не так…
– Конечно, не так, это же просто сон, – поморщился Пашка, уже жалея, что рассказал об этом.
– Это Метро-два, – поднял вверх палец толстяк, – вот что это такое.
– Чего?
– Ну, это… Правительственное метро, знаешь? Параллельные ветки. Еще во времена Сталина строили – жуткая стратегичность и секретность. Всякие диггеры лазят под землей, ищут его. Слыхал о таких? Наверное, вот с ними ты и спутался, а потом неделю бродил по туннелям… Брр!..
Пашка махнул рукой:
– Чушь все это. Какие туннели? Нет, тут что-то другое…
– В трансе ты только об этом и твердил! Ну а что еще можно предположить?
– Ну… разное…. Скажем, мне отец рассказывал, что в Питере просто до фига всяких секретных лабораторий и институтов прямо под землей находится, и вход в них – из обычных подъездов. И это не байки. Он в восьмидесятых комнату снимал на Гороховой, когда еще учился, и сам наблюдал из окна: утром стайки народу входят – а обратно никого, а вечером, часика в четыре, – наоборот, эти же стайки, по несколько человек, покидают здание. Причем по выходным и праздникам этого не случалось.
– Ну и что? – пожал плечами толстяк. – Может, там ЖЭК был?
– Не было там никакого ЖЭКа! Обычный подъезд, говорю же, а внутри – лифт, который спускался под землю на несколько этажей! Только к нему просто так не подойдешь, люди в штатском сразу тормозили. Усекаешь? Лаборатория там была, сейчас всем уже известно.
– Ладно, пускай не метро, пускай институт… Черт, а ты не думал, что над тобой ставили запрещенные опыты?! – У Тимохи загорелись глаза. – Зашили небось в желудок приборчик какой-нибудь или… вселили марсианскую ДНК! Ты – инопланетная матка, Паша. Вот же, а!..
– Да иди ты! Чего болтаешь?!
– А что тогда? Секта, да? Точно, ты попал в лапы обкуренных почитателей Сириуса и Немезиды, и каждый день тобою оплодотворяли сорокалетних девственниц! А еще…
– Болтун! Фантазия у тебя больно буйная, как я посмотрю, – проворчал Пашка.
– Уж какая есть! Лаборатория, значит.… – Тимоха задумался, жуя листик салата. – А знаешь, что я тебе скажу, мой дорогой? Вот поэтому-то метро у нас так медленно и строят. Мало того что финансирование по сравнению с Москвой просто отвратительное, так здесь еще везде реки и каналы, а хуже всего, что не покопаешь где хочешь – то завод под землей, то лаборатория! Понял теперь?
– Скажешь тоже! – махнул рукой Пашка.
– Массандрагора, значит… – протянул Тимоха, доставая смартфон. – Сейчас наведем справочки, не боись… Так… Хм. Напрямую такого слова нет. Есть словосочетание «Массандра – гора Ай-Петри», это часть какого-то туристического маршрута, наверное. Ты был когда-нибудь в Крыму?
– Не посчастливилось.
– Ладно. Значит, Массандра. Там делают вино, так? Вино и… мандрагора. Корень мандрагоры. Угу… – Толстяк уткнулся в телефон, читая статью в Википедии.
– Слышь, заканчивай, а? – взмолился Пашка. – Давай потом?
– Нет, погоди! Хо! – внезапно вскричал он.
– Чего? – насторожился Пашка.
– Все-таки что-то в этом есть, – удовлетворенно хмыкнул Тимоха. – Смотри. На вине «Массандра» можно сделать специальную настойку с корнем мандрагоры – это такое растение семейства пасленовых, но очень ядовитое. Так вот! Раньше на нем готовили целебные настойки, обладающие сильными галлюциногенными и наркотическими свойствами! Мандрагора, мой друг, содержит скополамин! Да-да, это та самая «сыворотка правды», которая, между прочим, родственник кокаину. Может использоваться для подготовки к наркозу, а еще – противорвотное… Понял, да? Это я намекаю на незаконную операцию, все-таки мы не можем сбрасывать ее со счетов.
Пашка покачал головой – Тимоху понесло!
Поделиться книгой: