Плоть (СИ)

  - У тебя есть лишь два варианта: не вырываться и дать волю мне, ласкать тебя и дарить наслаждение, а потом утолить твой голод, или вырваться, и тогда я буду брать тебя силой, как и до этого.

  - Ни первое, ни второе! - воскликнула я и дернулась. - Отпустите!

  Он еще крепче прижал меня своим телом к столу, дернул одну мою руку к другой. Схватил мои оба запястья своей ладонью, сжал их, второй рукой откинул мне волосы, провел языком по уху, прикусил кончик и прошептал:

  - Анж, ты ведь сама прекрасно понимаешь, чем больше ты сопротивляешься, тем сильнее разжигаешь мое желание.

  Я закусила губу, решив для себя, что не буду отвечать на его действия и буду сдерживать крики.

  Он рукой принялся задирать мою юбку, под которой оказались теплые чулки и панталоны.

  - Твоя одежда шлюхи нравилась мне больше, - с возмущением протянул король и принялся снимать с меня мой нижний туалет. Одной рукой это получалось у него с трудом, и в другой ситуации я бы нашла это забавным, но не сейчас.

  В конце концов, он отпустил мои руки, но схватил меня за ноги, приподнял их и толкнул вперед, отчего я оказалась лежать животом на столе, и быстро сдернул нижние принадлежности. Я схватилась руками за край стола и хотела было дернуться вперед, он ловко схватил меня за талию и дернул назад, прижал к себе, и я почувствовала его возбуждение. От груди до низа живота вдруг проскочил импульс тока, я вздрогнула, но в результате оказалось лишь сильнее прижата к королю.

   - Анж, к чему это? Ведь ты прекрасно понимаешь, что мне ты не вправе отказать.

  - Мне запрещено соблазнять короля! - воскликнула я, цепляясь за последнюю соломинку.

  - Ты меня и не соблазняешь... ну почти, - весело ответил он, а его рука прошлась по моим голым ягодицам. - И вдобавок, мы никому не скажем, - заговорщицки шепнул он мне на ухо.

  Одну руку он положил мне на шею и слегка надавил, а второй - заставил шире расставить ноги и принялся ласкать там, вызывая откуда-то изнутри дремлющие с прошлого раза импульсы тепла и тока.

  - Это так странно, - услышала я его хриплый голос, - тебя поимело столько мужиков, а ты все равно узкая, словно девственница. Неужели это тоже один из "даров" Беримора?

  - Перестаньте! - произнесла через сжатые зубы.

  - Что перестать? - Его пальцы проскользнули внутрь, и я рефлекторно выгнулась назад, сжав зубы. - Ласкать тебя? Или говорить о том, какая ты узкая? Постой! Неужели ты смущаешься?!

  Рука, которая лежала на моей шее, повернула мою голову в бок и откинула волосы.

  - Точно смущаешься! Ты красная, как помидор! - со смешком воскликнул король.

  - Я не смущаюсь! - со злостью соврала я, дернув голову назад. - Я питалась сотнями мужчин, так с чего мне смущаться?!

  Король погладил меня по волосам и проговорил с жалостью:

  - Хоть ты говоришь так, но на самом деле ты никогда не знала мужской ласки, не трепетала в мужских руках, тебя лишь жесткого имели. Вот и все.

  Его жест и жалостливый тон меня так взбесили, что я не подумав, выпалила:

  - Кого и надо жалеть так это вашу жену!

   Меня тут же перевернули на спину, нависли сверху и грозно спросили:

  - Что ты сказала?!

  И хоть я знала, что лучше промолчать, но меня, как говорят, понесло:

  - Я сказала, что жалеть надо вашу жену! Что ж вы ее не ласкаете? Или боитесь, что полностью удовлетворить ее не сможете, она побежит, жаловаться папочке, и тот лишит вас своего покровительства?!

  Последняя фраза была лишней. Я поняла это еще до того, как у короля сжались скулы и взгляд стал "кожусдирающим".

  - Значит "второй", - холодно бросил он и резко перевернул меня на живот.

  Он брал меня сильно, жестко, ненавистно. Впервые мужчина брал меня с такой болью, разрывающей изнутри, со слезами и криками. В какой-то момент я не вытерпела и начала молить его перестать. Я клялась, что буду отныне послушной, что буду выполнять все его требования, не буду больше сопротивляться. Я даже клялась, что буду сама ласкать его, но он словно оглох и не переставал мучить меня.

  Он ломал мое тело, втаптывал в грязь мою гордость и душу. Когда все кончилось, мне казалось, что во мне не осталось больше ничего, что я пустая оболочка. Лишь плоть для чужого удовлетворения. И впервые я испытывала отвращение не к мужчинам, а к себе.

  - Убирайся с моих глаз, кэшэр! - бесчувственно произнес король и толкнул меня на пол. - И в следующий раз оденься, как шлюха. Та одежда тебе подходит больше.

  Не знаю, из каких залежей в моем теле нашлись силы, но я поднялась на трясущиеся ноги, шатаясь, дошла до двери и вышла из комнаты. Через пару шагов силы покинули меня, но упасть мне не дали чьи-то руки, подхватившие меня.

  Я через силу приоткрыла глаза и увидела побледневшее лицо Дэйя.

  - Простите, - пробормотал он.

  - Вы не виноваты, - из последних сил пробормотала я.

  Виновата была только я, потому что посмела задеть то, что задевать никому не позволено. Королевскую гордость.

  И хоть я напиталась энергией, но в моей душе появилась пустота.

                                                                           ***

  Редрик просто кипел от гнева и злости.

  Как она посмела? Как ОНА посмела?!

  За свою жизнь ему приходилось выслушивать много издевательств и насмешек, они, конечно, иногда могли его и зацепить, особенно те, что были о его матери, но до такой степени его никто и никогда не доводил.

  И все потому, что это была она. Женщина, ради которой он смирился со многим, но не с задетой гордостью.

  Схватив забытую на полу одежду, Редрик решительно подошел к камину, схватил шаль, кинул это все в огонь... и только сейчас заметил кровь на штанах.

  Неужели он..?

  - Проклятье! - выругался Редрик.

  Следующим его желанием было тут же отправить за ней и вызвать королевского врача, но обида и гордость остановила это порыв, и на смену ему пришла злость и насмешка.

  "Почему я должен подставлять свою репутацию ради нее? Сама сможет нанять лекаря. В конце концов, репутацию рода Вайтерон подобное происшествие хуже, чем она есть, сделать не сможет!" - И хоть Редрик пытался уверить себя в этом, но тревога и беспокойство, а еще боль в его сердце так и не успокоились.

                                                                            ***

  На следующий день, после того, как уехал целитель, Нэд зашел в мои покои и произнес:

  - Вам прислали посылку. Подписи и обратного адреса нет.

  - Верни обратно, - ответила я.

  - Обратного адреса нет, - повторил южанин.

  - Посыльный?

  - Он ушел тут же. Мне это показалось странным: не проверил адресата, не взял подписи и даже денег.

  Я уже хотела приказать выкинуть посылку, как у меня появилась другая идея:

  - Отдай ее моей тетушке, пусть она отблагодарит посылкой помогающему нам алхимику.

  Нэд с удивлением взглянул на меня, на посылку, потом опять на меня и ответил:

  - Хорошо.

  То, что в посылке находилось какое-нибудь сильное и редкое зелье от ран, я была уверена, так она станет отличным "подарком" для алхимика.

  Нэд направился к двери, но я его остановила, спросив:

  - Ты знаешь, что значит " кэшэр"?

  Южанин резко повернулся, с ужасом и шоком на меня взглянул и спросил:

  - Где вы услышали это слово?

  - Просто ответь мне: знаешь или нет, - с раздражением спросила я.

  Нэд как-то замялся, подошел ближе и произнес:

  - У нас слово произносится "кешар", и судя по произношению, это "эшват уэт" - "южный ветер".

  - И..? - начала злиться я.

  - Это очень нехорошее слово.

  - Да я уже поняла, что не изысканный комплимент! Ты можешь, мне просто ответить, что оно обозначает?

  - Понимаете, саатер - это не просто клан, а одна большая семья, где каждый считает себя членом семьи, но даже в семье есть свои правила, которым должны все следовать. И одно из правил: целомудрие и верность в браке. Если же кто-то нарушит это правила, то его ждет " Инасса гассар" - божественное наказание. Женщине связывают руки за спиной, ставят на колени, опускают... ну, - замялся парень и с неловкостью взглянул на меня, - в общем, сажают ее тем местом, каким она согрешила, на заточенную палку, и связывают колени так, чтоб она не могла подняться, но могла опуститься. Для мужчин же другое наказание: раскапывают муравейник, потом дымом на время усыпляют муравьев, мужчину кладут на него, тем самым местом греха внутрь и связывают по ругам и ногам, за вбитые колья, чтоб он не мог встать. В таком положении мужчина и женщина должны провести три дня, без воды, еды и возможности пошевелиться. Если они выживают, то считается: боги решили, что это наказание не искупило их грех. Им на лица набивается "алрат" - грех, их лишают кланового и истинного имени, а это очень страшный грех, и дают другое имя, притом одно на всех - кешар. Мужчин-кешар кастрируют, если там еще что-то осталось, селят отдельно и отныне они должны выполнять всю грязную работу в клане. Женщин-кешар селят отдельно и отныне они лишаются защиты своей семьи, а значит должны сами добывать себе еду и любой мужчина, при желании, может прийти и взять ее без согласия. Если кешар забеременеет, то у нее есть два варианта: заставить отца, если она уверенна в том, кто это, признать его своим и сделать "доке" - слугой, или растить самой, но это ребенок, тоже получает имя "кешар", так как он родился в грехе.

   Выслушав его объяснения, я в шоке ответила:

  - Неужели у вас находятся такие глупцы, которые, не смотря на такое наказание, нарушают правила? У вас так клан не вымрет, часом?

  Нэд посмотрел на меня, нахмурился, а потом хмыкнул:

  - Как вы думаете, сколько в клане проживает человек?

  - Ну, - задумчиво протянула я, - человек триста-четыреста.

  - И живем мы в камышовых шалашах, - с легким возмущением добавил Нэд, а затем сухо произнес: - В клане "саатер терра" проживают больше двадцати тысяч человек, двадцать три семьи главной ветви и тринадцать семей - побочной. Каждая семья насчитывает от трехсот человек, до нескольких тысяч. В моей семье проживало восемьсот семьдесят два человека... сейчас, наверное, больше.

  Нэд резко поднялся на ноги и направился к двери.

  - Нэд, ты обиделся? - крикнула я ему в спину, приподнявшись на локтях. - Извини, я же ничего не знаю о твоей родине, а ты мне не рассказываешь... Ай!

  Нэд тут же остановился, развернулся, подлетел ко мне и в панике затараторил:

  - Что случилось?! Где болит?! Доктор же говорил вам, резко не двигаться! Зачем вы поднялись?! А если вновь начнется кровотечение!

  Я вновь легка, поморщилась от боли и произнесла:

  - Успокойся, все нормально.

  - Давайте, я вызову доктора, и он проверит все с вами в порядке...

  - Да все со мной в порядке! - ответила я, а затем попросила: - Почитай мне лучше.

  - Почитать? - удивился Нэд.

  - Да, там книга на столе... а ты же не сможешь ее почитать, она на маревенском.

  - Я могу рассказать вам сказку.

  - Сказку?

  - Да. Мне ее рассказывала мама, когда я не мог заснуть. Хотите послушать?

  - Хорошо.

  Нэд притянул к кровати кресло, присел и заговорил медленно, успокаивающе:

  - Однажды давным-давно, когда земля и боги были молодые, а люди даже не знали их имена, молодая богиня Солнца в один жаркий день летала на небе и смотрела на землю, и вдруг ее внимание привлекло голубое озеро. День был настолько жаркий, а Солнце так устало летать по небу, то она решила спуститься к этому озеру и ополоснуться в нем. Но когда она спустилась, то земля погрузилась во мрак, потому что Солнце больше не освещало ее с неба. В это же время молодой охотник Тер шел по следу дичи, но вдруг наступила тьма. Он подумал, что умер и стал блуждать во тьме, пока не увидел свет. Направившись к нему, он увидел озеро и купающую в нем молодую девушку, чьи волосы так ярко блестели, что глазам было больно. Когда он привык к свету, то подошел и спросил: "Кто ты? И почему твои волосы так ярко светятся?". "Я - Нэрс", - ответила Богиня Солнца. "Я летала на небе, но увидела озеро и решила искупаться. А кто ты?". "Я - Тер", - представился охотник. "- Я шел по следу дичи, но вдруг меня поглотила тьма, и я подумал, что умер. Неужели это, действительно, так?". "- Ты не умер", - тут же ответила богиня и поняла, что из-за ее желания ополоснуться в озере, земля погрузилась во мрак. "- Я должна вернуться на небо и светить людям", - проговорила она, вернулась на небо, и землю вновь охватил свет. Люди радовались тому, что Солнце вернулась, но Нэрс и Тер грустили о расставании. И однажды Богиня не выдержала разлуки и вновь спустилась к озеру, где впервые повстречала охотника. Долго ждала Нэрс охотника, и когда совсем отчаялась, Тер появился. Они не сказали и слова, лишь посмотрели друг другу в глаза и поняли скрытые в сердцах чувства. Они встречались еще несколько раз, пока однажды Солнце на пути к озеру не остановил Пирис - самый старый бог земли. " - Ты не должна спускаться на землю. Твое место в небе, светить людям!" - грозно сказал Пирис. Заплакала Нэрс, рассказала богу о своей любви к Тер, но Пирис не изменил свое решение, потому что когда Солнце уходило с неба, злые люди на земле пользовались темнотой в своих грязных помыслах: грабили, убивали и насиловали. Нэрс вернулась на небо и больше не могла с него спуститься из-за запрета Пириса. Через некоторое время у Солнца родилась дочь, чьи волосы светили не так ярко, потому что она была рожденной от человека. Дочку богиня назвали Терра, в честь ее отца. Не смотря на то, что Нэрс отдавала всю свою любовь дочери, Терра видела, с какой грустью ее мать смотрит на землю. Когда Терра узнала от Уэт - Бога Ветров - историю любви своих родителей, то сказала матери: " - Матушка, отправляйся на землю и встречайся с отцом. Мне больно смотреть на твою грусть". " - Я не могу уйти с неба и погрузить мир темноту!" - с грустью ответила Нэрс. " - Я могу остаться на небе вместо тебя. И хоть мой свет не так ярок, как твой, но и его будет достаточно, чтоб не дать тьме поглотить мир". Поняла Нэрс замысел дочери и спустилась на землю к ожидающему ее все это время охотнику. И отныне, когда Нэрс спускалась с неба, Терра занимала ее место и освещала мир.

  - Красивая сказка, - произнесла я.

  - Она моя любимая, - смущенно признался Нэд.

  - В следующий раз я расскажу свою любимую сказку, - ответила я.

  - Буду ждать, - улыбнулся мне южанин. - А теперь отдыхайте.

  Нэд поправил мне одеяло и вышел из комнаты.

                                                                       ***

  Это была большая комната, стены которой были увешены картинами с изображением голых мужчин и женщин во время слияния. Я стояла возле каменного длинного алтаря в кругу женщин своего рода, которые в один голос пели молитву Беримору:

  - Услышь же нас зов Беримор!