Помоги проекту - поделись книгой:
Я прошла в комнату, и дверь за моей спиной тут же закрылась, заставив меня вздрогнуть.
Комната была большой и из дерева были пол, стены, потолок. Возле левой стены, изголовьем к окну, стояла кровать, в ногах у стены шкаф, прямо у стены находился камин, возле него длинная софа, по бокам два круглых столика и лампы на них. Справа длинный дубовый стол, два стула по бокам, в углу шкаф с прозрачными стенками, открывающими вид на коллекцию бутылок с алкоголем, а у стены возле двери располагался книжный шкаф, заставленный книгами. С потолка свисала лампа из оленьих рогов, а у стены возле стола чучело головы оленя, под которым висел арбалет.
Кронпринц сидел на софе, но когда я зашла, он поднялся и подошел ко мне. Выглядел он странно: одежда помятая, волосы взлохмаченные, лицо покраснело, а в глазах пьяный блеск. Да уж, он явно не походил на образ счастливого жениха, ожидающего завтра свою свадьбу.
- Ты припозднилась, - произнес кронпринц и направился к шкафу у окна, достал оттуда бутылку вина, два бокала, поставил их на стол, наполнил и сказал: - Пей.
- Благодарю, но я откажусь, - вежливо ответила я
Кронпринц усмехнулся, взял один стул, перенес его ко второму, потом поставил их друг напротив друга, присел на один, взял стакан и приказ:
- Присаживайся и пей.
"Если ты сейчас не присядешь и не выпьешь, то тебе в этом помогут" - обещал его тон.
Я послушно подошла к стулу, опустилась на него, взяла бокал и немного пригубила терпкого напитка, по вкусу напоминающего крепленое вино.
- Пей до дна.
Мне ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Опустошив бокал до дна, я зажмурилась, чувствуя, как напиток опаляет горло горечью и разливается в груди давящим огнем.
- Теперь можем и поговорить, - насмешливо произнес кронпринц и поставил свой бокал на стол, и я только сейчас осознала, что он к нему даже не притронулся.
Пьяный блеск из глаз кронпринца исчез, и на смену ему пришел холод и серьезность.
- Что вы мне дали? - взволнованно спросила я.
Кронпринц не ответил, только посмотрел на меня своим взглядом, сдирающим кожу, и обманчиво-ласковым голосом произнес:
- Значит, это у тебя такое развлечение: одеваться как шлюха, ходить по тавернам и отдаваться первому встречному мужчине.
- Вы ведь знаете правду, - хмуро ответила я.
- Теперь знаю, - кивнул он головой.
Кронпринц сидел от меня всего в шаге, и мне вдруг захотелось отсесть от него подальше. Это чувство было такое сильное, что я поднялась на ноги, взялась за стул, с целью его отодвинуть, но кронпринц вскочил на ноги и схватил мою руку, останавливая.
Вдруг в моей душе стали пробиваться ростки гнева, ненависти и отвращение к отцу, ко всем тем, кем я питалась, и к кронпринцу. Ростки вытягивались в колющие лианы, которые принялись обвивать мое тело, сердце, душу и сжимать.
- Не прикасайтесь ко мне! - закричала я, дернулась, но его хватка стала только сильнее, и он резко притянул меня к себе. - Отпустите! Не прикасайтесь! Я ненавижу вас! Вы мне отвратительны! - кричала я, пытаясь вырваться.
Кронпринц схватил меня за плечи, со злостью заглянул в глаза и угрожающе прошипел:
- Отвратителен?!
- Да! - Головой я понимала, что нужно ответить "нет", но язык словно стал жить своей жизнью. - Отпустите! Мне противно даже дышать с вами одним воздухом! Я вас всех ненавижу! Вы мне все отвратительны!
И в следующую секунду по моим щекам потекли слезы. Я стерла пальцами слезинку с одной щеки, с удивлением посмотрела на нее и забормотала:
- Нет-нет-нет. Я не могу плакать. Я уже несколько лет не плакала. Нет. Это не я.
Но, не смотря на мои слова, слезы продолжали течь, словно лились за все те года, что я их сдерживала.
Ноги подкосились, и я упала на пол. Кронпринц, продолжая держать мои плечи, опустился рядом.
- Это вы виноваты! - заревела я уже в голос. - Что вы мне дали?! Я ненавижу вас! И отпустите меня!
Кронпринц меня не послушался, а, наоборот, прижал сильнее к себе и начал гладить по голове. Этот ласковый жест меня настолько поразил, что я вдруг заговорила, выливая из души все то, что в ней скрывала. Я рассказала ему об отце, о той ночи, когда он вытащил меня из кровати и увел из дома. О матери, которая применила свою силу и заставила отца убить себя. О том, что потом Беримор наказал меня за то, что я вовремя не прошла обряд, и отныне я могла питаться только тогда, когда жертвы брали меня силой. О своей первой жертве: юноше, которого привела для меня мать. О том, что я испытывала в тот первый раз: невыносимую, разрывающую изнутри боль. О том, что потом совсем не хотела питаться и смогла вытерпеть двенадцать дней голода, после чего сорвалась. О времени, когда мне приходилось переступать через себя и утолять жажду. О том, что потом я научилась испытывать удовольствие, но сам акт слияния был для меня все равно отвратительным.
Прошло около часа, прежде, чем я излила душу и начала постепенно успокаиваться. Когда я закончила, то еще несколько минут сидела неподвижно, чувствуя, как кронпринц перебирает мои волосы и осторожно целует меня в макушку.
- Что вы мне дали? - уже спокойно спросила я и отстранилась.
Кронпринц выпустил меня из объятий и с легкой грустью ответил:
- "Зеркало".
"Зеркало" было одно из алхимических зелий, выворачивающее наизнанку все чувства и эмоции человека, который его принял. Применяли это зелье для заключенных, так как оно было намного эффективнее зелья "правды", и на обычных людей его использовать запрещалось.
- Вы... вы... вы... - у меня просто не находилось слов.
- Я не предполагал, что оно так сильно на тебя повлияет, - ответил он.
Чем глубже ты запихиваешь эмоции, тем сильнее "зеркало" вытягивает их из тебя. Я скрывала их на протяжении многих лет, поэтому зелье и вызвало такой эффект.
Вскочив на ноги, я зло произнесла, хотя и понимала, что отпрыскам королевской семьи законы не писаны:
- Его запрещено использовать на законопослушных гражданах!
- Успокойся, Анжей, - кронпринц тоже поднялся на ноги. - Ты же и сама прекрасно понимаешь, что для меня не существует запретов.
Я побагровела от гнева, но быстро справилась с чувством, и вежливо спросила:
- Я могу идти, Ваше Высочество?
- Нет! - был мне властный ответ.
- Тогда с вашего позволения, - ответила я прохладно, присела в реверансе и направилась к двери.
Кронпринц меня опередил, загородил собой дверь, схватил меня одной рукой за талию, другой за шею, притянул к себе и прикоснулся губами к губам. Не успела я дернуться, как он отстранился и произнес:
- Теперь ты можешь идти. Дэй тебя отвезет и приготовит один отвар, не волнуйся, он безопасный и хорошо помогает при усталости, как физической, так и эмоциональной. Выпей его и ложись спать, тебе надо отдохнуть перед завтрашним днем.
Его забота меня удивила и заставила насторожиться, но я все равно ответила: "Благодарю, Ваше Высочество" и покинула комнату.
***
Как только за Анжей закрылась дверь, Редрик взлохматил волосы руками и подошел к окну. Через несколько минут на улице, в тусклом свете ламп, появилась девушка и его слуга. Они дошли до кареты, забрались внутрь и стали отдаляться от домика во тьму, которая мгновенно поглотила их, только два шара света от ламп еще некоторое время уменьшались, а потом вовсе исчезли.
Редрик подошел к столу, вылил "зеркало" из бокала в бутылку, закрыл ее, поставил на место и достал другую. Наполнив бокал, юноша присел на софу и отпил.
Он и не предполагал, что "зеркало" даст такой сильный эффект, и дал он его Анжей только с одной целью, узнать, что девушка испытывает к нему. Когда он слушал ее историю, то внутри у него скручивался комок гнева и злости: на Беримора, на того первого, на ее мать.
"Я при беременности именно так и питалась, поэтому у меня выросла очень сильная дочь" - вспомнились слова Вероники Вайтерон, отчего гнев вновь зажегся в груди Редрика.
"Лучше бы Обирон не заключал сделку с Беримором и уничтожил его, вместе с его проклятыми жрицами!" - в сердцах подумал кронпринц.
Ему было жалко Анджей, но в тоже время он не мог не восхищаться ею: сдерживать в себе столько боли и горя, но при этом продолжать жить и даже найти свое призвание в жизни, найти которое сможет не каждый.
Редрик уже знал, что девушка решила заняться выращиванием роз, и даже подумывал оказать помощь ей в этом, закупив в Алгоне "араста" - разновидность махровых роз. Также кронпринц понял, как должен дальше вести себя с Анжей, чтоб ее отношение поменялось, и девушка сама захотела принадлежать ему.
***
Лионора в небесно-голубом пышном платье, украшенном синими сапфирами и жемчугом, с гордо поднятым подбородком и широкой улыбкой шествовала по белоснежной дорожке к алтарю, где ее ждал жених. За ней, придерживая шлейф, шла Анжей Вайтерон.
Редрик смотрел, как его невеста приближается к нему, как счастливо улыбается, как протягивает ему руку. Кинув взгляд за ее спину, где застыла Анжей, ожидающая, когда кронпринц поможет невесте подняться по ступенькам к алтарю, отпустить шлейф и отойти в сторону к двум другим дружкам, он вдруг на секунду представил, что именно она одета в подвенечное платье и что она улыбается ему и протягивает руку.
"Что за вздор!" - с раздражением подумал Редрик и взял протянутую руку.
Двое старых близнецов-храмовников запели свадебную молитву, и через полчаса новобрачные произнесли "да", обменялись кольцами и стали мужем и женой.
Вся Валирия праздновал союз кронпринца Вларда и принцессы Лионоры, но через два дня их веселье омрачила ужасная новость: король Эдуард Валинорский скончался. Пятнадцать дней королевство находилось в трауре, а потом приветствовало нового повелителя - короля Вларда Валинорского.
...И только несколько человек знало, что за эти пятнадцать дней Редрик и женщины рода Вайтерон смогли предотвратить назревающую в стране гражданскую войну, которую хотела распалить Мариана Сивская и ее сын Ивард Сивский, чтобы заполучить трон. Вот только лишившись покровительства гильдии магов, от них было избавиться легче простого. По Валирии потом еще долго ходили страшные истории о том, что Ивард сошел с ума и зарезал свою мать как свинью, а потом всадил нож себе в сердце.
Крик третий:
- А как будет на "шаарс терра" мама? - полюбопытствовала я у Нэда.
"Шаарс терра" - был один из разновидностей языка, на котором юноша разговаривал дома. Всего было восемнадцать разновидностей алгона - так, оказывается, местные называли "зеленные берега". "Шаарс терра" переводился, как "лунный день", или "день луны". Клан, где он родился, назывался "саатэр терра" - "клан луны", и это было единственное, что я могла узнать у Нэда о его прошлой жизни. Притом, говорил он с таким выражением лица, словно я его пытаю, поэтому я перестала интересоваться о его жизни и начала расспрашивать о языке.
- Мама - "наара", отец - "нарр", глава семьи - нарuтэ, - ответил Нэд и то, как он произносил слова на валирийском и алгоне настолько отличались, что казалось их выговаривали два человека, которые были коренными жителями этих двух стран.
- А как они пишутся? - спросила я, так как еще ни разу не видела написанные слова на алгоне.
Нэд взял перо и принялся выводить на чистом листе в тетради странные символы. Когда он написал семь слов, то принялся по очереди указывать на слова и произносить, как они читаются.
" Наара" - первое слово, "нарр" - второе, "нарите" - третье, "шаарс терра" - четвертое и "саатер терра" - последнее.
- Почему "терра", ты вместо слова нарисовал луну? - заинтересовалась я странным фактом.
- "Терра" - это богиня луны, поэтому это слово не пишется, а рисуется образ богини.
Буквы показались мне странные, и я, если честно, совсем не могла понять, как их можно читать, о чем и призналась южанину.
Тот улыбнулся и завил:
- Просто ты не видела наш алфавит, сейчас я тебе напишу, - и принялся выводить на другом листе свои буквы.
Буквы были странные, необычные и чаще всего были изображены в виде палочек и кругов, но были и сложные, состоящие из нескольких частей.
- Поразительно! - взглянув на алфавит алгон, произнесла я с восхищением.
Я хоть и знала еще три языка, но их алфавиты были похожи на валирийский, поэтому столкнувшись с языком, который полностью отличается от нашего, я ощутила легкое восхищение и зависть.
- Наш язык только кажется сложным, но его очень легко выучить, - произнес Нэд. - У нас для этого даже существует песенка.
- Песенка? - поразилась я.
- Да, - кивнул южанин головой. - Я спою вам, правда, на вашем языке она будет немного нескладно звучать. - Нэд откашлялся и тихо запел, красивым и тягучим как мед голосом:
- Запомни: "та" - первая идет всегда,
"Л", "с" и "а" - неразлучные друзья,
"Т" бежит следом, "н" догонят,
"Р" отстает, но не беда
Ведь на выручку спешит к ней "аа".
"Ш" и "ше" похожи, но пишутся разно...
На этом песенка резко оборвалась, так как в мой кабинет, где обычно занимался Нэд с репетиторами, открылась дверь и раздался громкий голос:
- Ее Королевское Величество королева Лионора Валинорская!
В комнату гордо прошествовала Лионора. На ней было надето пышное платье в коричнево-зеленые квадратики, темно-зеленый пиджак с тремя большими золотыми пуговицами и шляпка с искусственной большой пурпурной бабочкой. Сейчас подобный стиль считался писком моды, которую Лионора и ввела в Валирии.
- Ваше Величество, - вежливо произнесла я, встала с кресла и присела в реверансе.
Нэд поднялся и поклонился.
- Оставь этот вежливый тон, Анжей, - отмахнулась бывшая соседка, но я по лицу видела, что подобное внимание ей очень льстило и тешило самолюбие.
- Принеси чай, - приказала я Нэду.
Тот еще раз поклонился королеве, мне и вышел из комнаты.
Лионора присела в кресло, где до этого сидел южанин, и страдальчески воскликнула:
- Ах! Анджей, я еле смогла к тебе выбраться и, наконец-то, увидеть твой дом! Вначале свадьба, потом похороны короля, траур, коронация, - я так вымоталась за эти полмесяца, что у меня совсем нет сил!
Не смотря на все вышеперечисленное, новая королева успела еще организовать два бала, ввести новую моду и засветиться в нескольких газетах.
- Как вы только совсем этим справились, Ваше Величество? - сочувственно спросила я.
Поделиться книгой: