Фэйри — время перемен (СИ)

Наконец, первая пара бойцов — один явный монгол, второй ханец[38]. Бойцы несколько медлительны и временами становится ясно, что работают они «на публику» — слишком много приёмов, откровенно напоминающих реслинг. Монгол демонстрировал неплохое владение бандзо, а ханец — классическое (не спортивное) дзюдо с элементами рукопашки. Победил монгол, но скорее по очкам.

Дальнейшие бои были примерно одного уровня и были рассчитаны скорее на кабацкую драку, чем на реальный бой. В принципе, для Макао это достаточно актуально, но вот воинам это явно на фиг не нужно.

Наблюдал не только за боями, но и внимательно глядел по сторонам. Люди и нелюди достаточно ярко воспринимали бои, восторгаясь их уровнем. Самое же интересное — столь же восторженно орали и люди с мечами. Они серьёзно считают их бойцами или всё же спортсменами?

Бои закончились и их итогом стал один убитый и двое калек. Впрочем, по словам гида, калек быстро поставят на ноги маги — это входит в контракт, да и трупы здесь бывают не часто. По улице шёл задумчивый, вспоминая своего первого учителя.

* * *

Изначально я учился прославленному и легендарному калари паятту, от которого (якобы) и пошли остальные единоборства. Учитель Амар был стопроцентным индусом из касты кшатриев и при этих словах большинство начинают представлять этакого «гуру» с благовониями и медитациями.

Несколько поправочек: во первых, после катастрофы он стал эльфом, так что и внешность имел соответствующую, а во вторых — воспитание получил совершенно европейское, даже с русским уклоном. Вопреки всем мифам, кшатрию не обязательно уметь размахивать мечами (хотя и желательно) — это в первую очередь воины и какой-нибудь пузатый вертолётчик или ракетчик вписывается в данную концепцию со свистом — если только он настоящий профессионал.

Учился он в лицее английского типа, где в совершенстве освоил английский и французский языки, математику и прочие физики. В качестве физкультуры у них культивировалось конное поло, бокс и фехтование. После лицея отец отправил его учиться в Союз, где он и получил военно-техническое образование, попутно ознакомившись в понятиями «самбо» и «боевое самбо», проникнувшись к ним нежной любовью.

Национальными единоборствами он занялся уже ближе к тридцати — под давлением дедушки, угрожавшего лишением наследства. Выдающихся успехов не добился, но особо и не стремился. По его словам:

— «Уровень, достойный отпрыска знатного рода — не более». Методики обучения ничем не напоминали о «Древних Традициях» и несли явственный отпечаток советской спортивной системы…

Впрочем, пусть система обучения была скорее советской, приёмы я изучал вполне индийские — ну не преподают самбистам владение клинками! Школа оказалась качественной и именно она стала основой моего собственного стиля. Кстати — встретил я его в Америке — на территории Южной Конфедерации.

Глава четырнадцатая

Со следующего дня начались осторожные разговоры купцов, «прощупывающих» меня насчёт обмена информацией. Отвечал им столь же «скользко» — иначе просто не поймут. Для торговли информация важнее всего — торговые маршруты, описания стран и правителей, возможный дефицит и профицит… Мне-то не было особого интереса, но для местных путешествие по зову души было слишком абстрактным и бессмысленным понятием, так что неожиданно начали «капать» золотые монеты.

После Катастрофы и последующей серии войн торговое сообщение Запада и Востока по сути прервалось. Товар из Китая достигал Руси окольными путями через десятки не доверяющих друг-другу посредников — причём в ничтожных количествах. Это могло бы показаться невероятным, но я-то помнил — КАКАЯ резня по расовому/национальному/религиозному/языковому признаку была в первые годы. Это усугубилось множеством мелких (но вполне смертельных) эпидемий и главное — чувствовались руки невидимых режиссёров. Не знаю — выжили виновники Катастрофы или проекты работали без постороннего вмешательства, но со стороны это было видно хорошо.

В итоге, информации о Западе и Руси в Макао попросту не было. Какие-то связи между государствами Азии более-менее (скорее менее) сохранились, а вот та же Австралия ещё недавно оставалась для них чем-то запретным и недоступным. Лишь купеческие корабли из «Страны Антиподов», добравшиеся до Индии десяток лет назад, положили начало вялой, очень осторожной торговле и обмену информацией (скорее — дезинформацией).

Как я понял, первые торговцы с австралийцами собрали получили прибыль в несколько тысячь процентов, так что интерес к информации был вполне оправдан. Вскоре мне надоело вести переговоры с каждым по отдельности и я предложил продать информацию «пакетом» торговым домам города. В нём содержалась бы достаточно общая информация о возможностях торговли, ну а заинтересовавшимся гильдиям/домам/кланам можно было предложить уже нечто более конкретное — после «пакета» они хотя бы поймут, о чём можно спрашивать.

Несколько дней почтенное купечество молчало, затем пришли представители и составили план «конспекта», предложив за него кругленькую сумму. Ради приличия решил поторговаться, зная (только по слухам) азиатскую привычку «играть» с ценами. Получилось — и на удивление хорошо. Во всяком случае, за «конспект» получил свыше центнера очень чистого серебра и долго «тупил» — что же с ним делать. Таскать с собой не реально, а оседать в Макао или доверять кому-либо из местных… Смешно.

В итоге начал покупать драгоценные камни. Благо, что здесь они были в разы дешевле, чем на Руси. Мне они были нужны не столько для торговли и ювелирных поделок, сколько для артефакторики. Специально узнавал (очень осторожно) — местные даже не подозревают о возможности кристаллов накапливать энергию. Начал было пренебрежительно на них посматривать, но быстро опомнился — наверняка они знают и умеют что-то своё, о чём понятия не имеют у нас.

Ещё через неделю начались покупки более конкретной информации. Вырученные средства всё так же переводил в драгоценные камни, объяснив (и показав), что являюсь ювелиром достаточно высокого (по меркам ДО, сейчас же — ОЧЕНЬ высокого) класса. Нельзя сказать, что торговля информацией шла легко — мозги буквально насиловали, особенно если учесть моё неважное знание местных языков.

Торговля информацией велась уже более трёх месяцев и само-собой разумеется — занимался я не только этим. Учил языки, географию, местный «бестиарий» и т. д. Всё это время продолжал гулять по городу — не только Торговому Кварталу, а по всему Большому Макао.

Ну что сказать… Он меня сильно разочаровал. Пояснить? Это не город в русско-европейском понимании, а скорее скопище отдельных кварталов и городков, связанных между собой очень слабо. Постоянная вялотекущая вражда, стычки в пределах городских стен и вне их, наёмные убийцы и преступные гильдии.

Да — здесь сохранился такой пережиток прошлого, как организованная преступность, а ведь хорошо известно — она может быть только с разрешения властей. Наркотики, гладиаторские бои (крайне убогие), бордели всех мастей (в том числе с маленькими детьми), работорговля и прочее.

Макао оказался очень неприятным, грязным городом — как в метафизическом, так и в буквальном смысле этого слова. Вне богатых кварталов грязь была такой, что в ней можно было утонуть и местами — буквально! Никакого понятия общественных туалетов или свалок не существовало и выйдя из какого-то мелкого ресторанчика, можно было натолкнуться на присевшего на корточки «засранца».

Попутно выяснил и уровень местных воинов — очень слабый. Город брал скорее числом и экономической мощью — ну не было у него поблизости серьёзных противников! Те же корейцы, тайцы или филиппинцы весьма заметно превосходили превосходили местных как воины, но было их (вместе взятых) раз в десять меньше. Отдельные национальные кварталы погоды не делали — крохотные и экономически слабые, они являлись разве что своеобразными представительствами и хоть какой-то гарантией (весьма ненадёжной), что их соплеменников не будут обижать слишком уж явно.

Во время обеда в одном из ресторанчиков города, ко мне подошла довольно странная делегация, от которой у меня аж волосы (или правильней сказать — перья?) стали дыбом. Пятеро очень красивых нелюдей (из них три женщины), от которых прямо-таки веяло чуждостью.

После долгих реверансов и расшаркиваний, мы договорились встретиться вечером в моём номере — уж отсутствие прослушки я могу гарантировать.

— Чем я заинтересовал многоуважаемых кицунэ?

— Наличием информации, — вежливо кланяется женщина — видимо, старшая.

Слегка приподнимаю бровь — сомнения здесь уместны. Несмотря на внушающую уважение репутацию, денежные средства у кицунэ не так уж велики — их попросту не допускают до серьёзной торговли.

— Мы решили поделиться, попавшие к нам в руки информацией, — довольно неожиданно сказала женщина. — Если вы сочтёте её важной, то поделитесь с нами знаниями. Насколько — решать только вам.

Обвожу их взглядом — нет, они не лгут и судя по всему…

— Согласен.

— Не так давно мы наткнулись на продажу чудодейственных лекарств, осуществляющуюся в глубокой тайне. Это старинные рецепты из традиционной китайской медицины, среди которых рог носорога и тому подобные ингредиенты не слишком-то выделяются. Не будем говорить об их действенности, — подняла ладошку женщина, заметив ироничное выражение на моём лице.

— Просто… мы с опаской относимся к таким вещам, поскольку уже были случаи, когда на ингредиенты разбирали наших сородичей.

Понимающе склоняю голову — даже я, «варвар» успел узнать о подобных случаях.

Женщина мнётся — немного на публику, но чувствую, что волнение и в самом деле присутствует. Она прикусывает верхнюю губу и быстро говорит:

— Мы опознали части тел фэйри.

Доходит до меня не сразу, но вот когда доходит… Воздух в номере начинает потрескивать от накапливающегося электричества и рядом со мной появляется шаровая молния размером с маленький мандарин.

Кицунэ всеми силами показывают свою покорность судьбе, глядя на молнию расширенными глазами. Отхожу я достаточно быстро.

— Извините за несдержанность, — коротко, но искренне сообщаю им. Гости вежливо, но несколько нервно принимают извинения и продолжают рассказ, приводя как как конкретные факты, так и догадки. Самым весомым аргументом были те самые «лекарства».

Вскоре мы раскланиваемся и кицунэ покидаю меня, оставив свои координаты и способы связи. Судя по всему — они не врут, в «лекарствах» и в самом деле есть частички фэйри. Принюхиваюсь, пытаясь уловить запахи до последней молекулы… Есть частицы печени… фэйри-перевёртыш… большая птица. Запахи хорошо знакомы, поскольку самого не один десяток раз едва не разрубали на части, а нюх и «нюховая память» у меня — практически идеальны.

Откидываюсь на кровати, усилием воли убирая все эмоции — нельзя сейчас нервничать. Несколько часов разбираю беседу с кицунэ со всех сторон и прихожу к выводу, что они вряд ли лгут. По крайней мере — прямо. Наверняка они преследуют ещё какие-то цели помимо желания получить информацию на халяву и обезопаситься от аналогичной участи — они известны многоходовками. Утром следующего дня подал сигнал неведомому наблюдателю о готовности к встрече.

Встреча «Высоких договаривающихся сторон» происходила за пределами городских стен. Я просто-напросто Обернулся и долетел туда, не забыв взять защитные и атакующие артефакты. Тщательно просканировав местность воздухом, обнаружил всё тех же пятерых кицунэ — и никого больше. Подлетаю поближе, коротко здороваюсь и перехожу к делу. Молча передаю Пакет и жду.

Разговор получился неприятным — с эмоциональной точки зрения. Как выяснилось, фэйри находился в плену не менее трёх лет. Меня аж передёрнуло — сам прожил в застенках у палача-любителя больше трёх месяцев… Более точно сказать они не могут — для этого придётся переходить от косвенного анализа данных к прямой разведке.

Несмотря на свои успехи и врождённые таланты в этой области, они с большим уважением относятся к чужим талантам. Здесь же ситуация для них особо опасна, поскольку в «лекарствах» заинтересованы не только поставщики, но и покупатели. Нет никакого сомнения, что шпионов вокруг этого места — как блох на паршивой дворняге и «засветится» можно едва ли не перед всем городом.

Они могли гарантировать весьма достоверные данные, но только если я гарантировал последующую зачистку. Любой свидетель — опасность для всего клана.

— Мы можем дать вам своих бойцов в помощь, — несколько нервно сказала Глава. — Просто… мы остаёмся одними из главных подозреваемых, так что…

— Понимаю, — отвечаю им без особого восторга. — Придётся как-то доказывать свою непричастность, так что не больше десятка бойцов.

— Если обстоятельства сложатся удачно, то может быть и почти тридцать, но это вряд ли, — отвечает женщина.

Основная информация получена: клановое поселение гоблинов-ханьцев (имеется в виду — бывших представителей народности Хань, ставших после Изменения гоблинами) приблизительно на тысячу особей. Селение стоит несколько отдалённо и теоретически специализируется на выращивании сельскохозяйственных культур. Однако в последние годы фермеры стали активно пользоваться услугами магов-погодников, отправлять своих детей на учёбу (дорогое удовольствие) и т. д. Словом — рачительные крестьяне, использующие фэйри на благо всей общины. Значит — вся община и будет отвечать.

Глава пятнадцатая

Поселение[39] стояло в довольно большой, плодородной долине километрах в пятидесяти от Макао. Попытки сделать из него нечто укреплённое начались буквально пару лет назад и нужно сказать, попытки эти — откровенно убогие. Впрочем, отбиться от мелкой бандочки хватит и этого, а солидные отряды вряд ли заинтересовались бы пожитками фермеров: что-что, а с продовольствием после Катастрофы положение быстро (быстро — с исторической точки зрения) нормализовалось — много земли и мало людей/нелюдей.

Изначально было понятно, что «сильные мира сего», а точнее — верхушка Макао, явно была в курсе находящегося здесь пленного фэйри. Не все разумеется, но ряд ключевых фигур — несомненно. В противном случае фэйри давно бы уже находился в более защищенном месте.

На политические расклады было откровенно плевать — операция началась. Кицунэ отловили почти полтора десятка «языков» из селения, тщательно выбирая тех, кого не хватятся хотя бы несколько часов. «Экстренное потрошение» (он же — полевой допрос) и разрозненные куски информации о расположении зданий, ловушек, домов наиболее сильных бойцов/магов/лидеров. Разрозненная информация слилась в единую картину, «языки» же были уничтожены.

Уничтожены буквально — их не только убили, но и распотрошили на части, причём максимально неаппетитными способами. Увы, но помимо «чистой» магии и в мир пришли и такие направления, как Некромагия…

Теоретически кицунэ могли бы проникнуть в селение, но там масса следилок, так что «отпечатки» всё равно останутся. Проблема была именно в бессистемности — крестьяне покупали массу следящих и охранных артефактов и амулетов, так что практически наверняка хоть несколько из них окажутся целыми и могут «рассказать» о кицунэ. За себя я не боялся — и без того заинтересованным лицам будет понятно, что появление одного фэйри и освобождение другого — вещи взаимосвязанные.

* * *

Дэйю Ли более полувека возглавляла общину кицунэ и успела сделать и повидать много такого, от чего большинство родичей просыпались бы с криками по ночам — и это несмотря на то, что излишней добротой они не страдали. Жизненный опыт был… своеобразным и он говорил ей что время от времени необходимо демонстрировать подчинённым, что кровь у неё не «прокисла». Вот и сейчас она взяла на себя руководство отрядом, собранным для помощи Филину.

Первоначально фэйри показался ей слишком мягким и бесхребетным, но сейчас до неё дошло — он просто другой. Воспитанный в варварских западных традициях, он по другому думал и реагировал, не придавая особого значения важным для Азии вещам. Из-за этого отношение к нему было изначально не слишком хорошим — она просто не понимала его легкомысленного отношения к «Лицу»[40]. Только сейчас до неё дошло, что он прав — зачем ему беспокоится о мнении тех, кого он никогда не увидит. Да и предстоящее деяние даст ему такое «Лицо» среди Знающих…

Обманчивая мягкость не мешала ему быть жестоким… Нет, жестокость тут ни при чём — это просто равнодушие к чужим жизням. Он спокойно пытал захваченных в селении и столь же спокойно убивал их потом, разрывал связь с душами и расчленял тела, чтобы некромаги не смогли узнать хоть что-то. Она проделывала аналогичную работу, но честно признавалась себе, что что только желание сохранить «Лицо» помогало оставаться невозмутимой. Филин же… Пожалуй, верно говорят о том, что пережившим Катастрофу пришлось пройти через чудовищные вещи для элементарного выживания.

* * *

Схемы составлены и я взлетаю — против Крылатых у землепашцев ничего нет. Высота около двух километров, но селение вижу замечательно. Это не только особенности птичьего зрения, но и связь с Воздухом. Отчётливо виден каждый сарайчик и лежащий на крышах тростник.

Долго… настраиваюсь, что ли. Даже не знаю, как точно назвать это состояние — я как будто «привязываюсь» к селению, впадая в транс.

Вот на крышу старосты отправляется простейшая, но мощная «зажигалка», которая взорвётся позже — по сигналу. Она не падает, а скорее планирует и время от времени направляю её потоком воздуха. Точное попадание и «снаряд» зарывается в тростник. Точно таким же образом направляю остальные «зажигалки» на мало-мальски значимые объекты, хотя часть приходится израсходовать на откровенно незначительные строения — необходимо быстрое возгорание по всей деревне.

За жизнь фэйри не боюсь — мы живучи, да и содержится пленник в подвале башни. Это одно из немногих строений, которому пожар не особенно грозит. Прочие же… впрочем, увидим ночью.

Через пару часов после полуночи началось. Стремительные тени разбежались, «оседлав» дорогу и немногочисленные тропинки. Кицунэ и так — грозные бойцы, а уж когда каждый из них вооружен весьма дорогим и качественным арбалетом…

Снова взлетаю и вижу редкие отблески света — не все здесь спят. Неважно… Сигнал — и в посёлке вспыхивает больше полусотни ярких огней. Даже не знаю, с чем сравнить мои «зажигалки» — разве что с пресловутым напалмом. Каждая вспыхивает так, будто этого самого напалма в них содержится не меньше бутылки (примитивные варианты напалма делал, так что примерно представляю). Они взрываются, разбрасывая во все стороны огненные капли и вскоре до меня доносится вой — вой обожжённых, испуганных гоблинов, охваченных паникой.

Наличие стен вокруг каждого двора и каждой усадьбы сыграло свою роль — многие просто не успевали уйти от огня. Однако самому огню стены не были помехой — разве могут становить бушующую стихию перегородки, призванные защитить двор от соседской собаки?

* * *

Дэйю видела, что огонь разгорается не только из-за амулетов Филина. В небе сейчас парил не подобный ей, а… часть стихии. Эта стихия закручивала ветер, помогая пламени разогнаться и подавая ему кислород. Невольно ссутулившись, как будто пытаясь стать незаметней, она поклялась себе никогда не переходить дорогу фэйри — никакому. В противном случае через какое-то время придёт… такое вот и уничтожит всю общину.

* * *

Когда гореть было уже нечему, быстро снизился в стороне и Перекинулся. Набрасываю на себя Воздушный Полог — нечто вроде скафандра из уплотнённого воздуха, защищающего от жара и фильтрующего воздух. Кицунэ тем временем подбегают ко мне, готовясь «зачищать» оставшихся. Теоретически здесь не должно остаться выживших — разве что сторожа в той самой башне. Раздаю им аналогичные амулеты и лисы входят за ворота, начиная Поиск. Не все — половина продолжает оставаться на страже.

Бегу к башне, стараясь держаться вне зоны прямой видимости из неё. На ходу формирую свою воздушную сенсорику и начинаю «ощупывать» территорию рядом с башней и её саму. Какие-то признаки жизни имеются, но понять ничего нельзя — они сосредоточенны в подвале.

Тяжёлая металлическая дверь немного оплавилась. Достаю алхимическую смесь, любезно предоставленную кицунэ и наношу по контуру дверей. Отхожу в сторонку и активирую. Пшш! Короткая вспышка и металл прожигается насквозь. Подхватываю падающую дверь и быстро проскальзываю внутрь.

Наверху никого — разве что затаился особо умелый маг. Ситуация маловероятная, но двое сопровождающих моментально взбегают по крутым ступеням наверх. Я же прохожу сквозь пустующую караулку и начинаю спуск.

Длится он недолго — это всего лишь пародия на полноценную башню, служащая скорее неким символом, заявкой на определённый статус и главное — тюрьмой. Помещение сильно задымлено, так что трое сторожей с мокрыми тряпками на мордах меня просто не заметили, да и не могли заметить — отравление угарным газом, это очень серьёзно…

Всего несколько камер, двери которых просто выбиваю — и не важно, что они открывались наружу… В третьей по счёту и обнаруживается фэйри — женщина.

Она висит на цепях, сковывающих руки. Такие же цепи и на ногах. По углам камеры примитивные вороты, с помощью которых можно немного натянуть или ослабить путы. Взгляд тусклый и безжизненный — она и так не ждёт ничего хорошего от жизни, так ещё и надышалась дымом.

Быстрый взгляд на оковы — ключей нет, заковали её намертво. Это не просто толстенные, прочнейшие цепи из высококачественной стали — это настоящие артефакты. Ясно с первого взгляда — создавали их настоящие мастера.

Достаю алхимическую замазку и наношу на оковы. Да, ожоги получились сильные, но ничего тут не поделаешь — скорость играет очень большую роль. Успокаивающе говорю ласковые слова сразу на нескольких языках, попутно вливая Силу. Я не полноценный медик, так что большая часть ей пропадает впустую, но и этого хватает — ожоги начинают покрываться корочкой, а затем появляется молодая розовая кожа.

Взгляд становится осмысленным и она поднимает неверящие глаза.

— Свобода, — говорю ей на русском, а затем ещё на десятке языков. При звуках испанского она оживает и я начинаю рассказывать свой план: освободить, вылечить и удрать отсюда. Деревня уничтожена — вся. При этом известии она порывисто обнимает меня и начинает благодарить со слезами на глазах.

* * *

Бывший врач Скорой Помощи, Ева и после Катастрофы продолжила работать по специальности. Изменение и прошедшие десятилетия мало что для неё значили — работа спасала её от воспоминаний о погибших детях и потому понятие «Выходные» или «Свободное время» были благополучно забыты. Небольшая, практически изолированная община в Парагвае была для неё домом. Несколько десятков маленьких поселений, где бок о бок жили люди, хоббиты, наги, орки…

Наиболее воинственные и националистически настроенные уходили на равнины. Здесь же оставались только те, кто готов был договариваться. Большое значение имел и тот факт, что родственные связи имели колоссальное значение для истово верующих крестьян, которые и составили основу общин. Даже Изменения не слишком повлияли на это. По крайней мере — поначалу.

Ева лечила и спасала. Чуть позже начала брать учеников. Разумеется, им было далеко до медиков прошлого хотя бы потому, что не хватало пособий, материальной базы и многого другого. Да и преподавателем была только она сама.

Постепенно жизнь наладилась и даже медицинская школа функционировала без особого её участия. Фэйри всё чаще начала улетать на помощь другим общинам — по первому зову. Она мало обращала внимания на повседневную жизнь, сосредоточившись на больных и раненных.

Однако сытная, спокойная жизнь без каких-либо угроз привела к закономерному результату — люди и нелюди захотели работать меньше, а получать больше. Желательно — вообще без всяких усилий. Начали возникать казино, бары, бордели, а вскоре — поиски виноватых.

Виноватыми оказались все нелюди, но поскольку процесс «выдавливания» был достаточно медленным и мирным, Ева не восприняла его всерьёз. Однако через какое-то время лишней в общине стало она сама. Запоздалые попытки понять ситуацию и вернуть время вспять окончились ничем — что и закономерно.

В итоге, несколько лет назад женщина просто покинула общину и отправилась как можно дальше. Несколько лет назад она оказалась в Индии. Попав изначально к порядочным и благородным правителям, она продолжала считать окружающий мир местом вполне безопасным. По крайней мере — для высококвалифицированного медика.

Увидев на дороге раненных гоблинов, она без промедления спустилась с небес и оказала им помощь. Благодарные коротышки пригласили её к себе и фэйри без раздумья согласилась. После угощения очнулась уже в цепях.

Жестоко и подло? Так благодарность — понятие не врождённое. Гоблины прекрасно знали, как ценятся Долгоживущие у богатых стариков. Из частей их тела готовили самые разные, но неизменно дорогие снадобья, за которые платили огромные деньги.

Самим зеленошкурым доставалось не так уж много, по сравнению с конечной ценой, но и этого хватало, чтобы селение стало богаче — и очень заметно.

Сперва Ева пыталась наладить контакт, выкупиться или даже остаться в неволе, но как врач, а не ингредиент. Однако просьбы, увещевания и мольбы были бессмысленны. Одно время женщина думала, что о её пленении знает лишь маленькая часть населения, однако время показало, что это не так. Менялись стражи, к ним заходили жёны и матери — передать еды, даже дети.

Вот тут-то она и поняла — виноват весь посёлок. Кто-то принимал решение о её захвате, кто-то осуществлял его, сторожил. В конце-концов — просто знал о ней и не предпринимал никаких мер. Значит — они все соучастники.