Чужая семья. Мачеха.

— Радуйся, что у тебя нет такой жены, как я — устав сидеть растянулась я на диване — с другой стороны, у тебя есть такая мачеха.

— Самоирония? — слабо улыбнулся разбитой губой парень.

— Нет, констатация факта.

— Если бы моя мать вела себя также, возможно, они с отцом бы никогда не развелись — сделал странный вывод Алексей.

— Не думаю, скорей ты бы никогда на свет не появился. Твоя мать наверняка любила Александра — утвердительно предположила я.

— Да, мама всегда его любила и всегда пыталась оправдать, вы с ней в чем-то похожи, когда рассуждаете о мужской натуре, но в отличии от тебя, мама не могла спокойно реагировать, головой все понимала, но не сердцем. И в итоге просто решила положить этому конец. Лучше вообще разорвать всякие отношения, чем такие, как у них — считала она. Позже, она сожалела об этом, но даже не пыталась что-то изменить — этот внезапный приступ открытости на секунду поверг меня в шок.

— Решительная у тебя мама. Я бы не смогла вот так оставить любимого человека — невольно восхитилась я этой сильной женщиной.

— А что тут можно сделать? Когда кого-то любишь, то даришь любовь ничего не требуя взамен, даже ответа на свои чувства. Это древний, как мир принцип. Любовь не терпит эгоизма.

— Да ты романтик! Но, знаешь, вынуждена с тобой не согласится. Когда любишь — забываешь обо всем, ни одна здравая мысль не кажется таковой, никакие доводы разума и голоса сердца не слышишь. Все, что хочется — это обладать объектом своей любви и дать ему обладать тобой, вот и вся лирика — поднялась я с дивана — спокойной ночи.

Неспешно направилась к себе в комнату, мечтая только о сне.

Глава 9

Озёра глаз зелено-синие

А в них печаль необъяснимая

Они как зеркало души

Какой неведомою силою

Прикован я к тебе, скажи?

Алексей.

День у меня не задался. Вернее, сказать вначале все было очень даже ничего. Познакомился с парой неплохих ребят. Вместе погонялись по городу. А вот к вечеру черт меня дернул ввязаться в драку каких-то левых гопников. В итоге домой я вернулся со свежими боевыми ранениями и в полуживом состоянии, к тому же выпил немало, чтобы и стресс снять и дезинфекцию провести. А там меня мачеха навеселе. Не знаю уж, что она праздновала, но судя по количеству бутылок ей было очень хорошо.

Мышь, как только обнаружила мои боевые раны, потащила на кухню и решила поиграть в медсестру. Удавалась ей эта роль неплохо. Мы даже мило беседовали, как и в прошлую ночь, вот только нить разговора я постоянно терял, чувствуя на себе нежные пальчики я, как идиот, таял под ними. Конечно, сказывалась усталость и алкоголь, но и очевидное отрицать будет глупо, мачеха — красива. Она не похожа ни на одну мою подружку, раньше я именно такими представлял себе жен богачей, почему-то не причисляя своего отца к этой категории, а стоило бы. Кому, как не мне знать, что отец богат. Да, он не афиширует и не пытается влиться в когорту современных олигархов, но тем не менее, счет в Швейцарском банке у отца не маленький.

К чему это я? А к тому, что мачеха, в этот вечер вызывала во мне бурю противоречивых эмоций, особенно ее отношение к Верке. Она явно поверила этой стерве, но ничего не пыталась предпринять в отношении отца, будто так и надо женатому мужчине иметь любовницу. Она напомнила мне этим маму. Та тоже, старалась не замечать женщин отца на стороне, а Веру так вообще воспринимала, как нечто неизбежное. Даже сейчас, когда у мамы все в порядке, она счастливо в новом браке и забыла о прошлом, я по-прежнему не могу вспоминать об этом периоде жизни без боли. Ведь два дорогих мне человека мучили всех и себя в первую очередь долгие годы. А теперь я смотрю, как другая женщина старается делать вид, что ей совершенно безразлично происходящее.

Спал я этой ночью плохо, мне все время снилась Ева и почему-то было очень плохо от того, что она каждый раз во сне уходила от мне, а я не мог ее поймать. К чему бы это? Проснулся от звука радио. Тело болело и не желало слушаться. Я болезненно потянулся и встал. Стоя под струями воды, все никак не получалось избавиться от давления сна. Так и тянуло выскочить из ванной и пойти проверить дома ли Ева, но я продолжал упорно стоять в душевой. Наконец устав от этого бесперспективного занятия, я обтерся полотенцем и быстро оделся.

Ева стояла у плиты, спиной ко мне. Она подпевала радио и пританцовывала в такт мелодии. Это было очень соблазнительно и в тоже время, так знакомо, мама тоже готовила мне завтраки вот так, порхая у плиты. Только мама мне соблазнительной не казалась, а вот мачеха очень даже, так и тянет ее обнять и заглянув через плечо узнать, над чем она колдует. А если так и сделать, как Ева поступит?

Я усмехнулся и подкравшись мгновенно притянул к себе девушку. Ева даже не вздрогнула, она вообще не прореагировала, продолжая напевать с закрытыми глазами и улыбаясь, помешивать тушившиеся шампиньоны. Удивления или испуга я у нее не вызвал, даже когда коснулся пересохшими губами ее щеки. Она только повернула голову и открыв глаза посмотрела на меня, минутная радость, а потом запоздалое изумление и наконец осознание происходящего.

— Леша, что ты делаешь? — отодвинулась мачеха, в ее голосе так и слышался упрек.

— Ничего особенного, всего лишь обнял дорогую мачеху — усмехнулся я, усаживаясь за стол.

— Больше так не делай — не девушка — а ледышка, не такой я реакции ожидал.

— Тебе, кажется, понравилось — специально коснулся я ее пальцев, когда мачеха подавала мне кофе.

— Да, потому, что в первый момент я забылась и подумала, что это Темка. Он любил так делать — легкая улыбка и опять холод, а я все гадал, чего она такая спокойная, оказывается мачеха просто бесчувственная, по крайней мере по отношению к нашей семье.

— Ты мне мать напомнила, она часто у плиты так стояла — баш на баш, решил я, она мне про свои чувства, я ей про свои, частично.

— Тогда, ладно — легко, даже слишком согласилась Ева — да не смотри ты так на меня, Леша, пойми, я знаю, как больно бывает жить без родителей и не вижу в этом ничего предрассудительного, если ты видишь в каких-то моих поступках свою маму. Наоборот, мне приятно, что ты не воспринимаешь меня, как совсем уж чужого человека.

Или я не прав? А что, если она не бесчувственная, а просто брошенная? Знаю я, таких вот женщин. Они часто бывают чересчур холодны, но стоит подарить им толику тепла и они становятся из диких пантер, домашними кошками, мурлыкающими у тебя на коленях. Почему же тогда, мне очень хочется, чтобы она была не такой? Почему мне хочется видеть в ней ужасного, беспринципного человека? Чем она заслужила это? Своей юностью? Или тем, что мне приходиться делить с ней отца?

— Ева — как-то непривычно было называть ее по имени вслух — скажи, только честно, я тебе не нравлюсь?

— Честно? Не нравишься. Нет, подожди — становила она меня от ответной реплики — ты не нравишься мне потому, что очень напоминаешь брата, даже не столько внешне, сколько характером. А это больно видеть каждый день человека, так на него похожего, во-первых потому, что я знаю, что ты — не он, а во-вторых потому, что брат меня любил, ты же, постоянно ревнуешь к отцу и к вашей семье в целом. Очень неприятно понимать, что я чужая, в тоже время это отрезвляет, не дает надежды на что-то большее.

Она говорила это так спокойно. А мне опять стало стыдно, как в той ситуации с ее рукой. Я даже сам не понял сразу, как встал из-за стола и подошел к ней, как резко обнял, мне было очень стыдно и неловко за себя, за бабку и за отца. Почему-то никто не думал, каково ей, я обвинял, даже не пытаясь понять. Да и почему я не могу быть ей братом? Что с меня убудет? Может я и ошибаюсь думая о ней хорошо, но ведь до этого утра я думал о ней плохо и тоже ошибался.

— Отпускать собираешься? — приглушенно спросила Ева.

— Что-то не хочется — отступая от нее, улыбнулся я.

— И что это было?

— Скажем так, я решил пересмотреть свое мнение о тебе — хлебнув кофе признался я.

— Как мило с твоей стороны — хмыкнула мачеха.

— Я серьезно. Как оказалось, испытывать к тебе ненависть очень непросто, в основном потому, что не за что мне тебя ненавидеть. Глупо ревновать женщину к отцу. Он всегда был моим отцом и им останется, да и любит он нас по-разному.

— Ты не прав, это тебя он любит. А я… Меня он просто хотел и сейчас похоже расхотел — грустно улыбнулась Ева.

— Он не изменяет тебе, тем более с Верой, не знаю, как он умудрился так подставиться, но гарантирую, никого на стороне у него нет — уверенно заявил я. Пусть и часть уверенности была напускной, но все же хотелось подбодрить Еву.

— Жуй давай, а не папашу своего блудного защищай — шутливо проворчала мачеха.

Я послушался совета и замолк, на время. Готовила Ева и впрямь замечательно. Так вкусно и по-домашнему, что я сам не понял, когда начал жмуриться от удовольствия. Удивительным было то, что даже сейчас, в молчании, я не чувствовал никакого напряжения, как часто бывало. С ней молчать было так же комфортно, как и разговаривать. Интересно, а отец ее действительно любит? И если, да, то я за него рад, конечно, но почему-то немного неприятно. Что это? Опять сыновья ревность?

После завтрака, я решил немного прокатиться по городу, вчерашних приключений мне явно было мало. Хотя, не думаю, что со мной еще кто-то захочет связываться, кулаки у меня, как и у отца — пудовые и по сравнению с моими мелкими ранами, тем парням я не хило намял бока. На лице у меня сейчас точно мечтательная лыба, хорошо, что шлем скрывает, а то похож на идиота.

Я заметил ее не сразу, точней вообще не заметил, тело отреагировало на автомате и я успел-таки затормозить. Эта больная девка мало того, что шла по проезжей на красный, так еще и по сторонам не смотрела, благо, что у меня хорошая реакция, иначе прибавилось бы на дороге еще одним "лежачим полицейским"!

— Дура, мать твою, жить надоело?! — заорал я соскакивая с байка и стянул шлем. Она оторопело хлопала густо накрашенными глазищами и даже не пыталась как-то отреагировать. Наверное, у меня подскочил адреналин потому, что через мгновение, я понял, что не просто ору на нее, а еще и трясу за плечи, весьма хрупкие, кстати, плечи. Девчонка, наконец соизволила прийти в себя и завизжала, как кошка, которой на хвост наступили.

— Мамочки! Ты меня чуть не убил! — орала эта сумасшедшая.

— И убил бы, представь себе, имею полное право! Какое хрена ты по сторонам не смотришь?!

— Да смотрела я! Это ты из-за поворота прямо на меня выехал! Больной! — о, все, как всегда вину пытаются свалить на меня. И почему девицы такие предсказуемые?

— Да? А ты куда смотрела?!

— Под ноги!

— Я так и понял… Дура! Надо было на светофор смотреть, а не только под ноги.

И вот… Как по заказу наступила вторая стадия, еще более нелюбимая, чем первая — губы девчонки стали подрагивать, глаза налились слезами и она вздрагивая плечиками принялась рыдать. Если быть честным и жестоким — смотрелось это комично. Стоит такая вся кукла Барби посреди дороги, ножки на высоких каблуках сошлись коленками друг к другу, волосы закрыли остренькое личико, спинку ссутулила и растирает кулачками глаза смачно сдобренные косметикой. Не знаю кому как, а мне стало смешно.

— Ладно, пошли — взяв ее повыше локтя поволок я девицу в сторону ближайшего кафе.

— Куда ты меня тащишь?! — тут же начала вырываться и возмущаться эта кукла.

— Туда, где ты сможешь поплакать всласть и при этом не привлечешь столько внимания — распахивая зеркальную дверь и буквально впихивая девицу внутрь, просветил я ее.

— Где у вас тут туалет? — обратился я к выскочившему нам навстречу управляющему.

— Прямо по коридору первая дверь справа — отрапортовал тот.

— Спасибо — кивнул я парню — пошли — и продолжил тащить девушку за собой.

— Зачем мне туалет! Я не хочу! — вот на этом я и не выдержал, сначала затряслись плечи, знаете удержаться можно буквально от всего, но от смеха… Никогда! Да и не особо я люблю сдерживаться, поэтому хохотал долго, она всхлипнула еще раз и вырвав руку сама прошествовала до туалета, при этом шарахнув об косяк ни в чем не повинную дверь.

Утерев набежавшие от смеха слезы, я вернулся в зал. На кафе это место мало походило, типичный ресторан, неплохой декор и отсутствие посетителей говорили сами за себя — место не дешевое. Но мне не жалко, особенно после такого веселья.

Усевшись за столик у окна, я заказал горячее и горячительное, так сказать, для снятие стресса. И принялся ждать ее… еду то есть. До этого вопящего и гламурного сгустка невнимательности мне было мало дела. Больше скажу — никакого. Поэтому, когда она уселась напротив, я даже по началу не понял, чего ей надо, так увлекся пейзажем за окном. Редкими машинами и пыльным тополем у дороги.

— И кто ты такой? — первое, что она спросила.

Я перевел взгляд на девицу и удивился. Без макияжа, точнее без того, что от макияжа осталось, она вовсе не походила на расфуфыренную мамзель. Довольно миленькая девчушка лет восемнадцати, слегка припухшие губки и немного покрасневшие глаза, красивого серо-зеленого оттенка, но больше всего мне приглянулись веснушки, такие нежные и необычные, на полочной коже, еще удержался и не протянул руку, чтобы коснуться их. Красотка. От природы, без всей этой боевой раскраски, она — красотка.

— Ну чего ты на меня таращишься? — видно было, что я смутил ее, аж покраснела.

— Да так, прикидываю, сколько тебе лет. Сбить неуклюжую девицу — это одно, а сбить мамолетку слепошарую — совсем другое — потянуло меня на провокацию.

— Сам ты… Малолетка! Мне восемнадцать… скоро будет — мрачно закончила она, да уж угадал — чуть ребенка не придавил.

— То-то я смотрю намазюкалась, как на панель, возраст скрыть пыталась? — девчонка он моих слов окончательно зарделась и опустила голову.

— Я на выступление "Фантома" хотела попасть, оно сегодня в клубе, а туда только с восемнадцати пускаю. Но если выглядеть взросло, то документы никто не спросит. Вот я и… И вообще, мне макияж в салоне делали! Так что нечего обзываться! — к концу прочувствованной речи, она настолько осмелела, что даже подбородок задрала и фыркнула.

— Деточка, конечно, под таким слоем краски никто не поймет сколько тебе лет, больше скажу, никто не догадается, что ты живая, а не кукла. И я никак тебя не обзывал — выудив из кармана пачку сигарет, я закурил.

— А про панель? — пропуская мимо ушей критику, продолжила стоять на своем она.

— А что про панель? Это не оскорбление, учитывая твой вид пару минут назад — развел я руками, невольно стряхнув пепел на красный ковер.

— Не мусори — ух, ты, она еще и на чистоте помешена.

— Как тебя зовут, чудо в перьях? — решил я сменить тему.

— Эля, то есть Эльвира, а тебя? — чистая непосредственность.

— Алекс.

— Леша, значит — кивнула Эльвира, она меня добить решила, что ли?

— Алекс — повторил я.

— Леша, скажи, а что правда так ужасно было? — принялась мять она край скатерти.

— Что? Твой мэйк-ап? А сама, как думаешь? Это надо уметь так красоту испортить — делая последнюю затяжку, произнес я.

— Ой, я тебе понравилась? — черт! Я ее чуть не убил, а вот она решила не мелочится и все-таки добить меня, я поперхнулся сигаретным дымом, Элька, тут же принялась махать салфеткой, видимо, отгоняя дым.

— Элька, еще раз ляпнешь что-то не подумав и я буду беседовать с твоими родителями — прокашлялся я.

— Зачем? — округлила глаза девчонка.

— Затем. Я тебя чуть не убил, малек, к тому же, какой родитель в здравом уме и трезвой памяти выпустит дочь из дома с такой боевой раскраской на лице и в сарафанчике, который особо и не прикрывает это суповой набор? — я нещадно лукавил, говоря так, про фигурку девочки. Тут была и тонкая талия и длинные красивые ноги и маленькая аккуратная грудь, да и платьишко ей явно шло, черненькое и короткой пышной юбкой, оно окончательно создавало ощущение, что перед тобой не живая девушка, а куколка.

— Я не — малек! И платье хорошее, чего ты злишься, как как будто сам такой взрослый! Подумаешь, куришь и байк водишь, ничего взрослого в этом нет! — обидел все-таки, вон опять глаза на мокром месте.

— Ладно, ладно, признаю — погорячился. Но и ты молодец, кто же в лоб спрашивает такое?

— А что? Вот ты мне нравишься — твою! Теперь я поперхнулся водой и стакан с ней же, чуть не выронил.

— Малек, ты случаем из палаты?6 не сбежала? — эта дурында, снова решила оказать мне первую помощь и сейчас протягивала салфетки.

— Ни откуда я не сбегала! Да и что я такого сказала-то? — возмутилась она.

— Не хватало мне, чтобы статью за растление еще припаяли — пробурчал я себе под нос, поскольку официант принес заказ и посвящать его в нашу странную беседу никакого желания не было.

— Эй, гарсон — окликнул я уже собирающего ретироваться паренька — принеси-ка вот этой сока какого-нибудь — вспомнив о возрасте Эльки, понял, что мохито буду пить один.

— Одну минуту — дежурно улыбнулся официант.

— А, погоди, и мне грамм сто водки — чувствую на трезвую голову я с этим мальком говорить не в состоянии.

— А почему мне мохито нельзя? — стоило официанту отойти и малявка зашипела не хужи гарпии на меня.

— Потому. Тебе сколько лет? Поди семнадцать пару дней назад исполнилось. И ты думаешь я стану тебя поить?

— А что такого? — фыркнула девчонка.

— Ничего, у меня с головой пока порядок — усмехнулся я — так, что ты там про концерт лепетала?

— Ну… Есть такая группа "Фантом" у них сегодня в рамках гастрольного тура выступление в клубе "Аква". Вот я и хотела бы туда попасть.

— А родители знают о твоих планах? — мне почему-то внезапно захотелось сделать ей что-нибудь такое приятное, совершенно бескорыстно и это было в новинку.

— Да чего ты пристал с родителям?! — вдруг взъярилась девчонка.

— Это большая тайна, что ли — попытался я не злиться.

— Нет никакой тайны — как вспыхнула, так и остыла малявка, тихо продолжив — нет у меня родителей.

— У всех есть родители, кто-то произвел на свет такое недоразумение? — улыбнулся я.