Моя последняя игра

— И еще, с этого дня я буду забирать тебя со школы, а когда будет время отвозить туда по утрам — очень странное предложение или скорей безапелляционное решение.

— Зачем? — не удалось скрыть мне удивление.

— Я — твой опекун, по-моему вполне логично выполнять хоть какие-то обязанности опекуна?

Я только опять пожала плечами, этого его дело, в конце концов, я все равно пойму зачем ему это. А пока стоит сделать вид, что мне все равно. За окном мелькали дома и люди, куда-то спешащие. Порой я задумывалась, чем они лучше меня? Все эти люди. Почему у есть то, чего нет у меня? Кому и главное для чего они нужны? Ведь, по сути, большинство из них — ничто, они бесполезны. Но тем не менее, судьба у большинства из них куда слаще, чем у меня. Нет, я не жалуюсь и не пытаюсь выставить себя, как жертву обстоятельств. Есть те, кому гораздо хуже, но какое мне дело до них? Человек так устроен, он замечает и завидует только тем, кому больше повезло. Других же бывает лишь брезгливо жалеет. Странные существа люди.

— Приехали — вывел меня из задумчивости голос Дэрэка.

Я кивнула и молча вышла из машины. Взглянула на обшарпанное строение, по ошибке называемое домом. Этот сарай никак не мог быть чьим-то жильем, но вопреки — он был. Моим новым домом. Держащаяся на чистом упрямстве дверь, скрипуче распахнулась, когда я слегка на нее надавила, здесь вообще все скрипело и почти по-человечески стонало, стоило прикоснуться. Раньше, я почти не замечала окружающей меня обстановки, но следует заметить, что раньше все не было настолько удручающе.

— Готовить умеешь? — оторвал меня от созерцания окружающей убогости, Дэрэк.

— Конечно, а также убирать, стирать и гладить — поспешила я свернуть разговор и прошла в кухню.

Да уж, похоже, я погорячилась, думая, что могу смотреть за домом. Тут не генеральная уборка нужна, а капитальный ремонт. Впрочем, глаза бояться, а руки делают. Через два часа кухня выглядела уже более обжитой. Горы немытой посуды исчезли, вонь протухших продуктов выветрилась благодаря открытым окнам, на полках была расставлена вся кухонная утварь, скатерть пришлось выкинуть потому, что легче купить новую, чем привести в порядок старую. На стол пришлось постелить клеенку. Временно. Хуже всего дело обстояло с плитой и полом. Изначально я думала, что плита желтого оттенка, а кафель серого с черными крапинками. Оказалось, что кафель кремового цвета, а плита белоснежная. Не спрашивайте сколько ушло сил и хлорки на выяснение данного факта. Главное, что теперь помещение выглядело, как и подобает кухни — стерильным. Я уже успела поставить варить на плиту суп и сейчас занималась приготовлением салата.

— Пахнет аппетитно — неслышно оказался за моей спиной Дэрэк, его рука легла мне на плечо, не вздрогнула, надо же, я психологи утверждают, что с моими «травмами» я вообще должна впадать в истерику просто от присутствия человека противоположного пола, но психологи — идиоты.

— Через пару минут будет готово — не отвлекаясь от нарезания томатов, ответила я.

— Позовешь, я буду в гостиной — также неслышно, как пришел удалился Дэрэк.

Интересно, зачем полицейскому понадобилось быть моим опекуном? Или департамент так и не бросил идею поймать Кукловода на живца? А если, не бросил, чем это грозит мне? Все больше вопросов и ни одного ответа. Стоит спросить у Дэрэка, притворяться милой девочкой все равно не имеет смысла. А так, хоть что-то узнаю. Я все-таки не ясновидящая, чтобы знать неизвестное.

— Ужин готов — зашла я в гостиную и осознала, что здесь придется масштабно работать на выходных, в другие дни я просто физически не буду в состоянии осилить такую площадь грязи.

— Хорошо — оторвался на секунду от ноутбука Дэрэк и опять уткнулся в него.

Я сервировала стол и не дожидаясь мужчину приступила к еде. Где-то в середине трапезы ко мне присоединился Дэрэк. Ел он очень аккуратно и молча, уставившись в стену за моей спиной, такое чувство, что он здесь в одиночестве, а я просто еще один предмет интерьера. Приятно. Я люблю, когда меня не замечают. Могу свободно наблюдать за объектом.

Дэрэк, после того, как я поняла, кто он, стал мне любопытен. Довольно молодой для детектива, коим он числиться в департаменте, судя по жетону и документам, что я нашла в ванной под раковиной. Он весьма искусен в маскировке и умении скрыть кем является. Наверняка, не впервые работает под прикрытием. Такие люди, как он весьма осмотрительны, всегда готовы к нападению и вместе с тем умеют примерить на себя маску того, кем никогда не были. Я уверена, Дэрэка Спэйси никогда не существовало, ему наверняка гораздо больше тридцати. В документах написано имя Дэрэк, но серийные номера на жетоне и в удостоверение разные, следовательно документы липа, а вот жетон настоящий.

А еще он не шатен. Корни волос темные, судя по тому, как ему приходиться одергивать себя, когда руки тянуться к волосам, раньше они были намного длинней, а сейчас коротко острижены, неровная челка, скрывает слегка покрасневшие глаза, он носит контактные линзы, его глазам они непривычны, следовательно раньше он носил очки. Пара сережек в левом ухе, постоянно воспаляются, значит, пару месяцев, как минимум он их не носил, но проколы не новые, видимо, на своем бывшем задании он должен был ходить с пирсингом, шрамы от которого у него на правой брови и под нижней губой. На шее след от сведенной татуировки. Ладони на руках грубые, но длинные пальцы, лишены мозолей, ногти короткие, ухоженные. Следит за собой? Или это привычка? Возможно, играет на каком-то музыкальном инструменте, точней играл. Мышечная масса хорошо развита, при его худобе, он не кажется субтильным, но под мешковатой одеждой скрывает свое тело, думает, что меня это может заинтересовать. Либо он плохо изучил мое досье, либо просто не воспринял его всерьез, что вероятней. К тому же, он недавно получил ранение и не одно. правая нога, он непроизвольно морщиться, когда полностью переносит на нее вес тела, а сквозь черный свитер проглядывают бинты от повязки, сломанные ребра?

— Я такой красивый, что ты смотришь на меня не мигая? — вывел меня из задумчивости Дэрэк, поймав мой взгляд.

— Нет, просто хочу представить тебя настоящего — не отвела я взгляда и все в такой же задумчивости ответила.

— Рылась в моих вещах? — усмехнулся Дэрэк и все напущенное на себя спокойствие, слетело с него, на меня взглянул не обычный безразличный опекун, а ищейка, бешеная собака, готовая перегрызть глотку любому, кто попытается проникнуть на его территорию.

— Зачем? Ты сам раскидываешь свои вещи, где ни попадя, туалет — общий — на всякий случай напомнила я, не разрывая зрительного контакта.

— Как интересно, значит Карл не лгал, когда говорил, что ты — чудовище во плоти, а не страдающая девчушка?

— Сложно быть страдающей девчушкой, когда два года живешь бок о бок с маньяком — насильником — пожала я плечами, отправляя в рот ложку с супом.

— Кукловод поэтому тебя не убил? Потому, что ты такая же, как и он? — ух ты, а этот ищейка нравится мне больше остальных.

— Не знаю, но он говорил, что не убил меня потому, что в постели я бесподобна. Хочешь проверить? — встала я из-за стола и подошла к Дэрэку, наклоняясь… Он дернулся и резко отодвинулся.

— Спокойно, я всего лишь хотела положить тебе добавки — выразительно глянула я на его пустую тарелку.

— С тобой психологи не работали?

— Работали, но в итоге троим из них самим понадобились специалисты — Дэрэк опять дернулся — не переживай так, поимка Кукловода и в моих интересах, поэтому я постараюсь помочь тебе всем, чем смогу.

— Да? — сомнение так и проскальзывает в его голосе.

— Нет. Я пошутила — мило улыбнулась я, поставив перед Дэрэком полную тарелку супа.

— Да ты издеваешься — скорей констатировал, чем возмутился мужчина.

— Именно. Ты должен был читать мое досье. Там ясно сказано, что не при каких условия нельзя полагаться на мои слова и действия. Или за этот год что-то в нем поменялось?

— Нет, твое досье осталось прежним. Я только не понимаю, почему ты разгуливаешь на свободе, а не сидишь за решеткой, ведь даже мне ясно, что ты никакая не жертва, а соучастница преступлений, которые совершил Кукловод…

— Значит, ты так же должен понимать, что окажись я за решеткой, нашему «общему» другу это очень не понравится. А злой Кукловод… Такого я и врагу не пожелаю — позволила я себе легкую усмешку — это существо, не человек, а именно существо — ночной кошмар любого живого. Он дал вам передышку, ушел в отпуск, чтобы зализать раны и найти новую игрушку. Думаю, он ее нашел, да и самочувствие уже успел поправить.

— Такое чувство, что ты меня в чем-то обвиняешь — открыто оскалился Дэрэк.

— Не столько тебя, сколько департамент. Эти идиоты не воспользовались моей помощью и вместо того, чтобы брать раненного монстра, добили меня. А сейчас, когда угроза снова замаячила на горизонте — переполошились. Скольких он уже убил? — постаралась как можно незаинтересованней спросить я.

— Восьмерых — прошипел сквозь зубы Дэрэк.

— Говорю же — идиоты. Зачем было доводить до такого? И что теперь? Решили, что он заинтересуется мной? Вот что я тебе скажу и повторю любому — сломанные игрушки ребенку не нужны. Он хочет другие, новые и пока неизученные.

Пока я все это говорила, старалась не смотреть на Дэрэка и собирала посуду со стола, кидая ее в мойку. Но устав бесцельно разгуливать по кухни, опять уселась на табурет напротив ищейки и положив ладони на стол, замком переплела пальцы. Что и главное кому я говорю? Эти сволочи не слушали меня год назад и сейчас ничего не изменилось. Они по-прежнему не желают слушать подозрительную психически невменяемую девчонку семнадцати лет.

— Ты что-то знаешь? — прервал затянувшуюся тишину Дэрэк.

— Нет — отрезала я, невольно вспоминая Данте. Как же это неприятно, осознавать, что ничего не можешь сделать. Глупо. Кругом столько людей, но ни один из этих людей не способен понять, поверить и помочь. Глупо.

— Раз ты все узнала, не вижу смысла продолжать ломать комедию. Моя задача следить за тобой, по возможности не дать тебя убить, на этом все. О сотрудничестве не прошу. В твоем досье ясно сказано, что сотрудничать ты отказываешься. Поэтому попрошу только не мешать.

— Не мешать? Не мешать дать себя убить? Или что? Это бесполезный разговор. Можешь делать, что хочешь, но я лично предпочитаю прикинуться ветошью. Даже когда он придет за тобой, я не пискну. Знаешь, он любит таких, как ты… Сильных, самоуверенных… Такие долго сопротивляются, хватаются за жизнь, но в итоге все равно умирают, сопротивлением только продлевая свою агонию. Когда он придет за тобой, я обязательно буду где-то рядом, чтобы наблюдать и понимать…

Я замолкла, итак наговорила лишнего. Почему-то сейчас мне стало жаль Дэрэка, обычно, мне никого не жаль, но этот детектив не показался мне конченным уродом, возможно, его начальство просто использует мужчину, а сам Дэрэк многого не знает, если так, то мне его действительно жаль.

— Что понимать? — не дождавшись продолжения фразы, переспросил Дэрэк.

— Понимать, что ничего нельзя изменить.

Я встала из-за стола и пошла себе в комнату, разговоры разговорами, а уроки никто не отменял. На сегодня, я узнала достаточно. С информацией так всегда, главное, не знать все, а знать достаточно для того, чтобы анализировать полученные сведения. Иначе, информация становится бесполезной, если не знаешь, как справиться с потоком направленным на тебя. Дэрэк, не дурак, подкинул мне пищи для размышлений…

Кукловод. Он здесь, в городе. Я чувствовала, что что-то не так. Но что конкретно понять не могла или не хотела? Ведь у меня особо развито чутье на Кукловода. Впрочем и он меня всегда мог выследить. Еще в первые месяцы нашей увлекательной игры в «догонялки» я это поняла. Как же давно это было. Я думала, что все в прошлом… Хотя, кого я обманываю? Этот год я только и делала, что ждала его появления. И вовсе не злая опекунша, что когда-то выставила меня без вещей за дверь, виновата в моем вечно «готовом к подвигам» состоянии. Сумку «на крайний случай» я стала собирать задолго до того случая. Я просто боялась, что мне придется сбегать в спешки. Или боялась, что он не даст мне собрать вещи, когда придет за мной? Ведь только он ценил меня. Даже в детском доме, когда его родители приезжали на благотворительные концерты, именно ради меня он ездил с ними.

К чему я опять начала об этом думать? Плевать! Я больше не буду трепыхаться, поплыву по течению и посмотрю к какому берегу прибьюсь. Сейчас важна завтрашняя проверочная по литературе.

Да кого я обманываю? Мне никогда не были важны занятия, я и так, без подготовки все напишу руководствуясь только реакцией учителя и одноклассников. А все мои мысли плавно возвращаются к Кукловоду. И ничего хорошего я не надумаю. Пора готовиться ко сну. На часах только восемь вечера, но чем раньше лягу, тем раньше встану.

— Давай поиграем? Смотри я загадаю тебе загадку. Одна минута на ответ. Извини, но трех попыток ты не заслужила. Отгадаешь — он будет жить, не отгадаешь — он умрет? Согласна? Вижу, по глазам, что согласна. Так вот, загадка: «Муж подарил жене кольцо и сказал: „Когда я умру, прочитай, что на нем написано.“ Он умер и она прочитала. Позже, когда жене было весело, читая надпись на кольце, ей становилось грустно, а когда было грустно, читая надпись — становилось весело. Что было написано на кольце?»

— Я не знаю… — зарыдала она, что за глупая женщина? Вместо того, чтобы впадать в панику, лучше бы попыталась найти ответ. Весьма очевидный, к слову. А она вместо этого, пытается понять, как освободиться. Бесполезная трата драгоценного времени.

— Что же ты так? Не любишь своего мужа? Тогда и расстанешься с ним легко. Детка, не хочешь помочь найти нашей гостьи ответ на загадку? — повернулся он ко мне.

— Нет — ага, знаем, проходили. Если включится в его Игру, самой не поздоровится, я лучше в сторонке постою.

— Что ж, ничего не поделаешь — с неподдельной грустью вздохнул он и приподняв бессознательное тело мужчины одним легким движением перерезал ему горло от уха, до уха. Брызнувшая фонтаном кровь окатила лицо некогда жены, а теперь вдовы. Она заверещала. Он подошел к ней и обнял слабо сопротивляющуюся женщину, секунда, другая и легкий хруст разнесся по подвалу, он свернул ей шею…

— А-а-а — заорала я и проснулась от собственного крика.

Ошалело мотая головой, услышала быстрые шаги и ударившуюся о стену дверь. На пороге стоял Дэрэк с пистолетом на изготовку и сонно оглядывал помещение.

— Нет здесь никого — осипшим голосом прохрипела я — мне просто приснился кошмар.

— А чего так орала? — проморгался Дэрэк.

— Говорю же, кошмар приснился.

— Понятно, прими там что-нибудь и больше не ори так, мне завтра рано вставать — грубо осведомили меня.

Наверное, я бы тоже нагрубила, если бы кто-то разбудил меня посреди ночи. Но, в груди неприятно кольнуло, будто меня снова оттолкнули. Неприятно. Терпимо. Спать.

День второй

В нашей жизни всегда найдутся те, кто будут судить нас. Те, кто не имеет не малейшего понятия, кто ты есть и кем ты являешься.

Порой. Я не понимаю людей, точней, не понимаю, что они говорят и зачем? По сути большинство сказанного ими — это нелепая ложь и частичка проявленной фантазии. Поэтому мне проще самой узнать все о человеке, чем пытаться добиться от него правды. К чему я это? К тому, что передо мной сейчас стояла Мина Торн и требовала ответа на заданный вопрос. Ответа, который я дать затруднялась.

А все совсем неплохо начиналось. Второй день в школе, это день, после первого. От первого дня он отличается тем, что никто тебя не замечает, то есть меня и в первый день не замечали, но во второй меня, вообще, никто не замечает. Так было раньше. Сегодня я смогла убедиться, что в этой школе ученики творят алогичные вещи. И сейчас, передо мной стояло доказательство алогичности. Мина подошла ко мне сразу же стоило ей заметить меня у шкафчика. Улыбаясь, отчего ее симпатичное личико будто изнутри озарилось светом, она протянула мне серую кофту.

— Привет! И спасибо огромное! Вчера я так и не смогла ее тебе отдать. Поэтому, вот, держи, я ее постирала и выгладила — отчиталась девушка.

— Не стоило, я же сказала, чтобы ты ее кинула у шкафчика — осторожно забрала я кофту из рук Мины.

— Ты не представляешь, как помогла мне вчера! Ты такая хорошая! Я бы никогда не смогла поступить также окажись на твоем месте — будто не замечая, что я ее не слушаю продолжила вещать Мина, не отставая от меня не на шаг, пока я шла в кабинет тригонометрии.

В целом, девушка мне не мешала свой болтовней и близким присутствием. Она вообще вряд могла кому-либо мешать. Скорей к ней тянулись окружающие. Бывают такие люди, к которым неосознанно начинаешь чувствовать симпатию. И Мина была одной из них. Возможно на притягивала к себе потому, что в отличии от большинства в ней не чувствовалось фальши. Подростки — самые неумелые, но при этом самые частые лгуны на свете. А Мина не лгала, она даже, похоже, не подозревала, что такое можно делать.

Конечно, девушка нещадно отвлекала меня от любимого занятия — наблюдения, но почему-то мне не хотелось ее останавливать. И это тоже было алогично, но уже с моей стороны. А меж тем, мы оказались в классе, я села на уже привычное место, Мина пристроилась по соседству. Не удержавшись, я окинула взглядом задние парты, обнаружила в углу Данте, постаралась не заострять на нем внимание, но взгляд, как приковало к нему. Ожог. Свежий. И такой знакомый. На моем теле тоже были похожие ожоги, но не столь очевидные. Неужели все люди такие одинаковые? Не могу поверить.

— Он тебе нравится? — как гром среди ясного неба, раздался голос Мины у моего уха, горячим шепотом обдав кожу.

— Нет — совершенно безэмоционально и не делая попытки продолжить разговор, отвернулась, чтобы наткнуться на пристальный взгляд.

Кто бы сомневался, Ник Тотенхейм. Даже знать не хочу почему этот парень такой странный. Вот сейчас, к примеру, чего он уставился на меня? Цветочки, что ли, где растут? А стоит мне взглянуть ему в глаза делает вид, что и не я вовсе его интересую.

— Дэвид Грэм дерется! — я чуть со стула не сверзилась, когда в класс ворвался какой-то мальчишка и заорал во всю мощь легких о каком-то Дэвиде.

Мои одноклассники вопреки мне отреагировали бурно, даже учитель высокий, нескладный мужчина за пятьдесят, с сползающими с носа очками и белесыми от мела штанами заинтересованно посмотрел вслед умчавшемуся мальчику.

— Из класса не выходить!

Его, учителя, никто не послушал, ребята, а за ними и девушки помчались к двери. Я не спешила следовать их примеру и осталась на месте. Опять невольно обернулась, Данте по-прежнему сидел на месте, но сейчас его голова, до этого низко опущенная над партой, была поднята, а взгляд пересекся с моим. И снова эта мысль, мы не похожи. Совсем. Ни капли. Его глаза источали усталость, но в отличии от моих не выражали и доли смирения, что плескалось в моих. Он не сломлен. Я ошиблась.

— Ты не пойдешь? — вначале я увидела только движение губ, а затем уже поняла, что Данте обратился ко мне.

— Нет — и будто в подтверждение своих слов, покачала головой.

— Странно. А я думал тебе нравится, когда других унижают.

— Нет.

— Чего тогда на мои шрамы так пялишься? Или думаешь, что одна можешь быть наблюдательной? Я вижу, как они тебя заинтересовали — Данте с какой-то слишком нечеловеческой грацией встал и через минуту оказался за соседней партой.

— Да? Не думаешь, что ошибся? — на секунду я позволила себе опять надеть ту маску… Когда-то я считала, что это моя натура, когда-то, очень давно, для меня и совсем недавно, для остальных.

Сначала я слегка наклоняю голову вправо, опускаю веки, так, чтобы ресницы могли соприкоснуться друг с другом, потом уголок левой губы ползет вверх, отчего скулы будто сводит судорогой, приоткрываю зубы, ровно настолько, чтобы кончик языка мог провести по верхней губе и вуаля! Вот она я, такая, какой меня видели жертвы Кукольника в последние мгновения своей жизни. Я всегда прятала страх за этой маской — маской психопатки. Так проще. Так тебя бояться, а не ты страшишься мира.

— Ненормальная? — а вот это совершенно нормальная, типичная реакция человека на меня и она мне определенно нравится. Мне доставляет удовольствие видеть, как недоверие наполовину с боязнью пропитывает разум Данте.

— С чего ты взял? — и тут же на место возвращается «мисс невзрачность».

— Да пошла ты!

— Сам иди… на свое место — замечаю, как дергается щека парня, стоит мне озвучить последнее предложение — непослушный мальчишка.

и это становиться последней каплей, парень вскакивает, отбрасывая стул, нависает надо мной.

Я не мазохистка, но мне надо было увериться, что это не он, что все его проблемы в семье, а не из-за новоприобретенного друга. Мне надо было…

— Таких тварей, как ты надо еще в младенчестве убивать! — прошипел Данте мне в лицо.

— Согласна — это не ирония и не сарказм. Я и вправду с ним согласна, чем быстрее от меня бы избавились, тем меньше проблем пришлось бы терпеть, как людям, так и мне самой.

— Что? — редко мне доводиться наблюдать такое растерянное выражение, будто его об стену приложили.

— Ничего. Я просто с тобой согласилась. Дай мне кто право выбора, я бы уже давно предпочла гнить в могиле. И не думай, что у меня такие же детские причины для этого, как у тебя. Я не страдаю чувством вины и у меня нет комплексов относительно ответственности. Если не заметил, ты сам еще подросток, как тебе по силам работать, учиться, следить за младшей сестрой и заниматься домашними делами? Наверняка, после того, как отчим бросил вас, мать начала пить и как следствие бить тебя и сестру? Мой тебе совет начни думать о себе.

— Как ты? Как тебе это удается? Ты что ясновидящая или что-то типа того? — с долей любопытства и опять устраиваясь по соседству, спросил Данте.

— Я не ясновидящая и в этом нет никакого особого фокуса. Я просто наблюдательная, даже чересчур. Чем меньше человек старается показать, тем больше мне видно. К примеру, о твоей работе. Я знаю, что ты работаешь на стройке, где-то поблизости с Гройс Парк, скорей всего ты один из чернорабочих, этакий «принеси — подай». До дому тебе далеко добираться и ты из-за этого сразу идешь в школу, по дороге покупаешь хот-дог из фургончика и ешь его пока идешь в школу.

— И ты все еще утверждаешь, что не ясновидящая? — с ноткой обиды в голосе произнес парень.

— Да. Все просто. Я расскажу тебе, как это поняла. Начнем с работы на стройке — у тебя под ногтями застыл цемент, в волосах осталось немного пыли от известки, ты непроизвольно морщишься, когда садишься прямо и время от времени рукой трогаешь поясницу. Сразу понятно, что работаешь на стройке, но используют тебя там, как мула. Из-за того, что ты приходишь в школу сразу после работы, можно сделать вывод, что живешь ты далеко от работы.

— Но с чего ты взяла, что я не заходил домой?

— Если бы зашел, принял бы душ и поменял одежду, раз ты этого не сделал, значит и дома не был.

— Ладно, это понятно. Но как ты узнала о Гройс Парке? — совершенно позабыл, что мы в классе и сейчас вообще-то идут уроки, да и к тому же, что ненавидит меня, Данте все больше увлекался моим рассказом.

— Элементарно — сказала и поняла, что перешла на тон Шерлока Холмса — День сегодня солнечный, земля сухая. Но вот незадача, Трина, одна из болельщиц, жаловалась, что испоганила новые кроссовки о какой-то известной марки. А все потому, что она живет у Гройс Парка, а там гидрант кто-то сорвал и кругом стоит вода, из-за рыхлой почвы образовалось немерено грязи. Твои ботинки в грязи, даже часть на штаны попала. Отсюда я сделала вывод о Гройс Парке.