Помоги проекту - поделись книгой:
ЗАКЛИНАНИЕ ВЕТРА
Шестой день стоял полный штиль.
В смысле, не корабельный кок Ганс Штиль, а штиль в том значении, что более всего соответствует значению фамилию полного (и это мягко сказано о старом толстяке и обжоре) корабельного кока Ганса Мордехая Штиля, то есть - "тишина".
Первые дни тишина нарушалась звоном стаканов, бульканьем рома из сахарного тростника, который собирают на Ямайке чернокожие африканские негры, проданные вождями торговцам "чёрным деревом" за порох, свинец и виргинский табак, ароматом своим напоминающим запах возбуждённой, но не удовлетворённой женщины.
Но жара, марево над гладким, как венецианское стекло, океаном, блики солнечных зайчиков, слепящих даже в полутьме гондека, когда очередной артиллерист приоткрывал фальшпорт-крышку с целью освобождения желудка для новых порций рома (который, как известно...), унылые чайки, повисшие в расслабленных корабельных снастях - всё это нагнетало уныние, которое мог развеять только он, Чтец, валявшийся на квартердеке в разодранной до пупа рубахе и когда-то белых парусиновых штанах, подаренных ему в Рио-де-Жанейро, маленькой деревушке на побережье Южной Америки, местным вождём-жрецом индейского племени в благодарность за чтение вслух древней узелковой книги, хранившейся в семье жреца-вождя в течение семи или больше поколений.
Парусиновые штаны и несколько калебасов с кашасой срубили, как срубает мачту меткий выстрел канонира, несчастного Чтеца, уже пропитавшегося миазмами солнца и ядом океана до печени...
Парочка дюжих богатырей-норвегов, служивших в абордажной команде, растрясла сладкий сон Чтеца, рассыпала его по палубе и смыла напрочь в океан парой вёдер забортной воды.
- Читай, Чтец, пока не удавили! - хрипели они, всю ночь прооравшие "Старшую Эдду" на мотив кабацкой песенки "У моей девчонки шустрые ручонки!". Чтец открыл глаза и понял: ошибиться с выбором книги никак нельзя - будут бить...
Прокрутил в памяти страницы: "В белом плаще с кровавым подбоем" - нет, не то; "В белом венчике из роз" - не то, не то...
Ах, вспомнил! И начал читать по памяти притихшим и согласно кивающим в такт его периодам головами пиратов чеканные строки:
"Брошены на липкие от закисшего солода дубовые доски украденные невесть где монеты, метнулись пышные юбки кабатчицы, грохнули дружным залпом глиняные кружки, роняя пену на доски с варёной кабанятиной... Дёрнулись в лад кадыки, пропуская в иссохшее нутро первые обильные струи, закапал жир с нечёсаных усов и бород. Гуляют пираты!"
На секунду прерывался, отхлёбывал из бомбильи, и вновь продолжал ворожить гениальными словами, вызывая ветер…
***
ДОМ И КОРАБЛЬ
Корабль – не просто дом.
Корабль – хрупкий, нуждающийся в постоянной защите и заботе дом.
Какая-нибудь клёпка вылетела, канат перетёрся, рассохлись доски или неправильно принайтован груз – и конец всему. Со сладострастным стоном глотает пучина хрупкую скорлупку, с воем устремляются в ад пиратские души. И спрашивает апостол Пётр Капитана: как же не уберёг ты корабль, как допустил? И пинком отправляет его вслед за командой на раскалённую сковороду с прогорклым оливковым маслом…
Потому Капитан строго следит, чтобы команда была одной семьёй, по-отечески награждает непутёвых детишек своих любовью и заботой и наказывает овец, отбившихся от стада.
А пираты – они же те же подростки. Тестостерон из ушей льётся, подвигов требует. Вот и держит на случай нарушения дисциплины наготове Капитан канатный ящик, на солнце раскалённый. И нарушителя в тот ящик сажает, приказав поливать водой, чтобы не запёкся как пудинг. Пираты прозвали наказание это русским словом banja, и крепко его побаивались.
Но природа своё берёт. И ссоры чаще, и за ножи хватаются… До смертоубийства дело доходит. Тут о Чтеце и вспомнили. Пусть, мол, Чтец книжку найдёт, где и дуэль настоящая, и чтобы без крови, и к обоюдному удовлетворению.
Покопался Чтец в своём безразмерном мешке для награбленного и три вечера читал пиратам книжку какого-то испанца
Плевались пираты от подробностей физиологических, морщились, кое-кто даже по-русски материться стал (по-английски ведь так точно об услышанном не скажешь, там всё фекалиями ограничивается)…
А Чтец книжку закрыл и говорит: «Думаю, та дуэль, о которой Капитан говорил, здесь во всех подробностях описана. И без крови, и без убийства, и к обоюдному удовлетворению».
Так и порешили. И стали дуэли по Фармеру проводить. Заберутся поссорившиеся пираты на леера, да друг друга как лорд Грандрит и Калибан в океан сталкивают. К обоюдному удовлетворению.
А кто упал первым, тот и проиграл. Ему в кабаке за всех и платить… Да и помылся заодно. В океане.
***
Из записок Чтеца:
Как-то раз пираты проникли через Босфор и Дарданеллы в Чёрное море. Брать там было особенно нечего: шаланды с греками не в счёт. Чулки да презервативы – вот и весь груз. Чулки шерстяные вязаные ещё сбыть можно было шотландским горцам. Чтобы ноги под юбкой не мёрзли. А презервативы из прямой кишки египетского буйвола?
Спасибо коку. Он половину на колбасу использовал, а вторую дальнему родственнику графу Цеппелину продал, на аэростаты.
Собственно, кроме двух разбитных девиц-славянок и гонореи, которой переболела вся команда, за исключением Капитана и Чтеца, ничего хорошего в Чёрном море не нашлось. И то потому лишь, что на мостик женщин не пускали, а Чтец, как мы знаем, ничем, кроме чтения не интересовался.
Недавно нанятый в гамбургском порту лекарь, без диплома, но с большой практикой, бывший санитар гамбургской лечебницы для жертв квартала красных фонарей, Исаак Фрейд, взялся за дело с огоньком, то есть предложил болящим прижечь в корабельной кузне поражённые члены, дабы остановить нагноение, которое, по его учёному мнению, долженствовало привести всенепременно к гангрене поражённого органа и его усекновению.
С предложением согласились лишь Капитан и Чтец, остальные же глухо взроптали и прислали Санитару Фрейду чёрную метку, на которой было написано: «Бей моэля!».
Про моэля команде рассказал корабельный кок Ганс Мордехай Штиль, утверждавший, что по вине оного моэля утратил пять шестых своей мужественности, а десять дюймов моэль оставил лишь для того, чтобы поиздеваться над несчастным.
Атмосфера на корабле сгустилась, да так, что Штиль вешал в ней свой секач для рубки мяса, а близнецы-испанцы, Хулио и Хуренито, вынесли всех святых. На всякий случай.
И тут Чтец вычитал в старинной лоции, что на побережье маленькой черноморской страны есть болотистые заливы-лиманы, в которых добывают целебную грязь – рапу. Правда, местные её практически всю используют для чистки зубов, отчего зубы у них белые, но многие мрут. Средство так и назвали – «Поморин»…
Если же этой рапой, не принимая её внутрь, обмазать поражённую болезнью часть тела, то болезнь бесследно проходит, а здоровый член становится ещё здоровее…
Однако, в лоции не было сказано, как и на какое время обмазывать, и все обратили взоры на Санитара Фрейда.
Тот, понимая, что мелкие черноморские акулы-катраны его сразу не съедят, и мучиться придётся долго, рубанул сплеча: «Обмазываться полностью и до тех пор, пока корка сама не отпадёт!»
Первый опыт, со словами «врачу, исцелися сам!», провели на Санитаре, окунув его неоднократно и с удовольствием в рапу. Выложили на солнышко, подождали, пока обсохнет, посмотрели – жив, и стали обмазывать друг друга.
Вскоре корабль превратился в подобие египетской усыпальницы, а ногах остались только Капитан и Чтец.
Чтец предложил Капитану выпить за выздоровление команды «по чуть-чуть», и через пару недель, когда корочка стала отваливаться с первых тел моряков, корабль оказался пришвартован к каменистому острову, усеянному каменными же истуканами.
Первым из кокона выбрался кок. Поражённые аборигены и аборигенки вперили изумлённые взгляды в то, что было когда-то обрезано, а теперь вернуло себе исходный вид. Кок, ещё не понявший, чем все удивлены, стряхивал с себя остатки рапы и смущённый откровенным вниманием, бормотал: «Ну, рапа же… Рапа… Ну и?»…
Потрясённые аборигены каждый день приходили любоваться пиратами, а в момент отплытия провожали корабль аплодисментами и плакатами: «Остров Пасхи – Рапа нуи!»
Вышедшие из лечебных саркофагов пираты отнесли в каюты Капитана и Чтеца и направили корабль обратно в Европу. Там кок принял христианство, а Санитар сбежал ночью с корабля и, поменяв имя на Зигмунд, стал проповедовать псевдонауку психоанализ, сдирая с клиентов большие деньги и делая упор на процесс их дефекации.
Что не удивительно: вытерпеть несколько недель и не зациклиться на процессе дефекации мог бы только Чтец.
Но он ещё не протрезвел…
***
Из записок Чтеца:
На горизонте замаячили берега Тортуги. Пора было организовывать встречу по всей форме, со стрельбой из носовой пушки и кормовой мортиры, парадным строем пиратов в абордажных костюмах, музыкальным попурри в исполнении Надудеигреца и поднятием на мачту Весёлого Роджера.
Эта трудоёмкая и опасная операция, тем не менее, была необходима. Пиратские власти острова Тортуга должны были, увидев Весёлого Роджера на мачте, понять, что на корабле всё в штатном режиме: нет ни эпидемий, ни помутившихся рассудком пиратов, ни какого-никакого вольнодумства, а пиратский Кодекс чтим Чтецом и слушаем пиратами.
Самым трудным было выманить Роджера из каюты, где он беспробудно писал пасквили на британскую королеву, русского царя и китайского императора, а также сочинял прочувствованные подмётные письма к женщинам всего мира с требованием при входе в храмы обнажать щиколотку и непристойно выражаться в уме.
За то, что Весёлый Роджер всё время писал, некоторые, особенно - молодые пираты, звали его Писец, в противоположность Чтецу. Веселья в нём было немного. И прозвище "весёлый" (не имеющее никакого отношения к новомодному английскому словечку "gay", означающее неприветствуемых и нерукопожатных недопиратов) получил он только в противоположность слову "грустный": ну какой пират будет гордиться тем, что на мачте его корабля висит Грустный Роджер!
Вынув его из каюты, пираты с помощью талей начали подъём, шустрые юнги помчались по леерам, марсовый приготовился принайтовить поднятого.
- Эх, дубинушка, ухнем! - запевал Чтец.
Пираты подхватывали:
- Дёрнем! Дёрнем! Добавим!
В бухте, прочитав сигналы, уже выстраивалась кильватерная колонна украшенных цветами и креолками лодок для торжественной встречи...
***
Из записок Чтеца:
Поделиться книгой: