Молочный зуб дракона Тишки. Повесть-сказка

Он слышал, как неты говорили про девочку и зелёное чудище, которым не миновать темницы, и этой ночью думал про них: какие они и надолго ли к нему. Про чудище он ничего не мог придумать, а про девочку — мог. Он знал что девочка — это маленький человечек, которому ещё расти и расти. Значит, она может жить у него в дупле и старому баобабу будет не так скучно… Но растворилась дверь в кладовку, вошёл заспанный нет и сказал:

— Приготовьтесь. Ты, девочка, поправь свой бант и улыбайся. И ты, похожее на дворняжку, постарайся выглядеть поприятнее. Король удостоит вас великой милости — он сам будет присутствовать при заточении в темницу.

— Ему не стыдно! — крикнула нету Оксана. Разве можно маленьких затачивать… затучивать…

— Засовывать в дупло! — подсказал Тишка.

— Да, засовывать! В тёмное дупло! Баобаба! — восклика Оксана, наступая на толстого нета. — И ещё присутствовать! И ещё король!

— Но это же большая честь для вас! — пробормотал нет и скрылся за дверью.

— Странно, — вздохнула Оксана. — Вот уж никогда не предполагала, что такое может быть на самом деле! Надо же додуматься — ни с того ни с сего — в темницу!

Оксана погладила дракончика и сказала:

— Ну, что ж, давай умываться, причёсываться. Меня мама учила. Что бы там ни случилось, нужно всего быть в порядке.

— Мне причёсывать нечего, — Тишка тряхнул зелеными колючками. — А умываться я люблю. — И он стал себя вылизывать длинным шершавым языком.

А в это время вдоль серебряной черты, разделяющей две страны, маршировали молчаливые неты.

ВЕЛИКАЯ ВОЕННАЯ ХИТРОСТЬ

Вдоль границы между странами данов и нетов, обозначенной серебряной чертой, собиралось войско. Гуськом шли неты. Один останавливался, потом другой — и так на одинаковом расстоянии вдоль всей серебряной черты стояли неты. Как будто кто-то расставил большие почтовые ящики.

Ими командовал Нет Колченогий. Прихрамывая, ходил он у самой черты, внимательно присматриваясь к зелёным кустам, росшим совсем рядом. Казалось, немножко — и он станет на четвереньки и будет принюхиваться к буйной растительности за чертой, хотя непонятно, зачем это ему.

С другой стороны шли ровными рядами даны. Впереди — Дан Крепыш. Так и шёл он в жёлтой рубашке, подпоясанной золотой лентой, шёл, улыбался, песенку насвистывал. И не потому, что войны не боялся, а потому, что жизнь любил — солнышко ясное, дождик благодатный, траву-мураву, цветочки-василёчки, птичек-невеличек и всё, что на белом свете радость приносит.

В сопровождении нескольких нетов к самой черте приблизился Нет Угрюмый. Подошёл и Дан Крепыш. Только серебряная черта разделяла их. Дан вежливо полнился. Нет подумал немного и тоже кивнул.

Нет Угрюмый начал первым.

— Вчера, — сказал он, не мигая красными недобрыми глазами,- к нам с вашей стороны пробрались лазутчики.

— Какие лазутчики? — усмехнулся дан. — Девочку и дракончика схватили ваши солдаты. Вы бы их лучше отпустили.

Славик стоял совсем рядом с Даном Крепышом, но ему строго-настрого запретили вмешиваться в переговоры. «Что-нибудь не так скажешь, и всё дело испортишь. Ты ведь очень нервничаешь», — объясняли ему даны.

Сейчас Славик стиснул зубы, чтобы молчать. Но это так трудно! Ему хотелось крикнуть: «Отдайте моих друзей сейчас же!» Но он молчал.

Ветер с забором расположились невдалеке. Вернее, расположился забор, а ветер то и дело отлетал то в одну, то в другую сторону, высматривая что-то, одному ему известное.

— Мы поймали ваших лазутчиков, — продолжал Нет Угрюмый. — А кто они — девочки или драконы, нас это не касается. Король Нетуш Первый приговорил их к пожизненному заключению в королевской темнице. Это почётная темница, в старом баобабе, предназначенная для важных государственных преступников. Большая честь для ваших лазутчиков.

— Пожизненное — это что? — спросил ветер у Славика, неожиданно усевшись к нему на плечо.

Славик тихонько пробормотал:

— Пожизненное — значит, на всю жизнь.

— Ничего себе! — присвистнул ветер и полетел поделиться сообщением с забором. Посуровело лицо Дана Крепыша, даже русые колечки потемнели.

— Как же вы, не разобравшись, такое наказание детям придумали? — спросил он, едва сдерживая гнев.

— Так решил король! — поднял руку Нет Угрюмый и поспешил добавить: — Но король согласен отпустить их за выкуп.

— Какой? — коротко спросил Дан Крепыш. Если бы его воля, он бы охотно перестал вести переговоры с этим самоуверенным нетом.

— Масло для факелов, — ответил Нет Угрюмый.

— Мы так и думали, — спокойно произнёс Дан Крепыш. — Я передам ваши слова Дану Отважному. А вы обещайте пока не трогать девочку и дракончика.

— Обещаю! — снова поднял руку Нет и ухмыльнулся. Не понравилась Дану Крепышу эта ухмылка, но ничего не поделаешь надо потерпеть.

— Какой вы даёте срок? — задал он последний вопрос.

— До завтрашнего утра! — немедленно ответил Нет.

— Полагаемся на ваше слово, — сказал Дан Крепыш и наклонился, давая понять, что переговоры окончены.

— Я действую от имени короля! — уклончиво ответил тот.

Дан Крепыш отошёл от серебряной черты. Славик доверчиво оглядываясь, пошёл за ним. Стали отходить границы остальные даны.

Главный военный советник шёл и думал: как хорошо что ему всё-таки удалось договориться об отсрочке до завтрашнего утра, избежать сражения. Следует немедленно снарядить данов к источнику, и уже завтра утром пленники будут на свободе.

— Не горюй, друг, завтра радость тебя ждёт, — так сказал мальчику Дан Крепыш.

Славик грустно улыбнулся. Он твёрдо решил просить Дана Отважного отпустить его в лес за маслом и хотел сказать об этом Дану Крепышу, но в это мгновение раздался отчаянный свист голубого ветра:

— Берегис-с-сь!

Разом обернулись все даны, отпрыгнул в сторону забор испугавшись, что сейчас помчатся на нетов даны и затопчут его в беге.

Вероломные неты по взмаху руки Колченогого отщёлкнули замки, из их бездонных туловищ выдвинулись дула орудий. Второй раз взмахнул Колченогий — раздался грохот. Липкими кляксами падала на зелёную траву, алые тюльпаны, белую ромашку серая краска, расползалась ядовитым чудищем и пожирала зелень, оставляя после себя голую безжизненную землю.

— Где же твоё слово, бессовестный ящик! — крикнул Дан Крепыш и ринулся вперёд. За ним, выхватывая круглые тёмные шары, бежали даны. «Гранаты, — подумал Славик, устремляясь вместе со всеми. — А у меня ничего нет!»

Мимо него пролетела серая клякса и попала на сапог молодому дану, бежавшему рядом. Одним движением откинул расползавшийся прямо на глазах сапог и побежал в одном. Славик с ужасом увидел, как через несколько мгновений от сапога остался бесформенный съёживший ошмёток. И воздух сразу пропитался отвратительным запахом. Так вот зачем нужна им серая краска! Вот что они с неё делают!

«Какое же средство есть у данов, чтобы бороться с такими ядовитыми кляксами?» — подумал Славик, стараясь не отставать от данов и понимая, что совсем безоружный.

И тут услышал неожиданно громкие выкрики Дана Крепыша.

— Оп-ля! — кричал дан и швырял тёмные шары в нетов.

— Оп-ля! — восклицали вслед за ним даны и тоже бросали шары в сторону коварного врага.

Но там, куда падали шары, не было ни взрыва, ни серой краски с противным запахом. Из шаров высыпались… цветы, крохотные саженцы деревьев и кустарников, разные семена. Едва коснувшись земли, они пускали длинные цепкие корешки и росли необыкновенно быстро, чтобы успеть укрепиться там, откуда их когда-то изгнали.

На молоденьких ветках тянущихся к солнцу деревьев запрыгали белки, в листьях запели птицы, над яркими душистыми цветами запорхали бабочки.

— Оп-ля! — озорно крикнул Дан Крепыш и швырнул большущий шар прямо под ноги Нету Угрюмому. Из шара выплеснулось прозрачное озеро, и в нём захлопали плавниками золотые рыбки. Нет улепётывал как заяц! Пустынное место, на котором только что стояли неты, превращалось в цветущие клумбы и густые заросли кустарника, в тенистые аллеи и изумрудные травяные ковры.

Один шар угодил прямо в солдата, и голова его украсилась венком из белых с жёлтым сердечком ромашек, а у другого на плече звонко запела синичка.

Колченогий ещё пытался командовать, но его уже никто не слушался.

Увидев, как позорно удирает Нет Угрюмый, многие в испуге бежали, а оставшиеся удивлённо рассматривали так неожиданно появившийся, давно забытый в стране нетов пейзаж.

Тогда верный служака Колченогий в отчаянье схватился за свои замки, чтобы кого-нибудь арестовать, но замки не открывались, потому что вокруг них обвился душистый горошек, а в самом большом замке с тремя запорами поселились деловитые муравьи. Они уже успели затащить туда конопляное семечко.

Славик смеялся, глядя на растерянность только что такого грозного войска.

— Так вам и надо! — кричал он и даже приплясывая от удовольствия.

— Нам нужно опередить их! — тихо сказал ему на ухо голубой ветер.

— Кого? — не понял Славик.

— Побеждённых. Мы должны успеть спасти Оксану и Тишу. Пока мы доберёмся до дворца, они вполне могу с ними расправиться! — Ветер мимоходом взъерошил Славикину шевелюру.

«Что же это я развеселился!» — виновато подумал мальчик и сказал вслух:

— Побежали!

— Вы слишком медленно бегаете, — облетая сожжённую серой краской лужайку с погибшими цветами, прошелестел ветер. — У меня есть одна идея. А ну-ка, становись на забор!

Ничего не понимая, Славик стал на зелёные дощечки. Ветер растёкся по краю забора, поднатужился, забор закачался, приподнялся и — полетел!

— Здорово! — воскликнул Славик.

— Сиди спокойно, не такие уж вы лёгенькие, — пробурчал снизу голубой ветер.

— Никогда не думал, что умею летать! — только и смог произнести забор.

— Это очень просто, — сказал ветер забору. — Я тебя поднимаю в воздух, а дальше ты планируй сам.

— Эй, вы куда? — окликнул друзей неожиданно появившийся рядом Дан Крепыш. Лицо его раскраснелось. — Теперь им несдобровать. Зелёная волна захлестнёт эту серую пустыню. Теперь мы снарядим послов к Нетушу Первому и потребуем освободить ребят.

— Спасибо за всё! — крикнул Славик, потому что забор медленно, но всё же удалялся от дана. — Теперь мы уже сами! Мы спешим!

Дан что-то крикнул, но слов не было слышно; он это понял и помахал вслед сразу двумя руками. Потом обернулся к своим верным данам, сказал им что-то, и они хором крикнули так громко, что не услышать было нельзя:

— Ждём вас в гости! Удачи вам!

Сверху было видно, как травы и кустарники в самом деле, словно зелёная волна, чуть ли не на пятки наступали бегущим нетам.

— А ну, держись! — лихо крикнул ветер, и забор-самолёт помчался по воздуху, как скоростной лайнер, оставив далеко позади поле битвы.

А в это время, ничего не зная и даже не подозревая своём поражении, король Нетуш Первый готовился заточить пленников в старый баобаб.

ОПЯТЬ ВСЕ ВМЕСТЕ

Тишка и Оксана шли между рядами молчаливых нетов. Время от времени стражи ударяли себя короткими палочками и раздавался глухой звук: «бум-м!»

Лицо Нетуша Первого было бледнее, чем обычно. Худая рука нервно теребила пуговицу серого мундира, пока совсем не оторвала её. Он отшвырнул пуговицу в сторону и принялся за вторую. Король сидел на балконе своего дворца, откуда всё было отлично видно. Вообще в его королевстве было много балконов. Они специально строились в самых неожиданных местах, чтобы неты могли подглядывать друг за другом и всё подслушивать. Чтобы издалека можно было увидеть «нарушителя» — травиночку или птичье гнездо. «Балконы — это безопасность королевства», — любил говорить король. Он придумал складной балкон, который устанавливался даже на телеграфном столбе.

Сейчас король нервничал, поскольку не был уверен, что поступает правильно, засаживая пленников в темницу. Ведь Оксана напоминала ему Нетушку, а Нетушку, как мы уже знаем, король очень любил. Он так и не научился размышлять лучше чем на тройку с минусом, поэтому мысли его путались. То ему казалось, что пришельцев нужно отпустить, то он приходил к выводу, что отпускать их никак нельзя. «Девочка вела себя очень дерзко. Так, пожалуй, и слуги станут дерзить!» — говорил он себе. И потому бледнел, вздыхал и отрывал пуговицы с мундира.

Оксана с Тишкой шли к баобабу, и им казалось, что изменить их судьбу невозможно.

Оксана поглядывала по сторонам, надеясь увидеть Нетушку. Но её отправили к тётке в деревню. Такую волю изъявил король.

А на самом деле он боялся, что Нетушка вступится за девочку и он не сможет устоять перед её просьбой.

«Бедная дочка, — думал король, — она наверняка горько плачет в дороге. Но что поделаешь! Не всегда может король считаться со слезами даже собственной дочки!»

А Нетушка в который раз перечитывала по слогам ответ Даника: «Спасибо, девочку спасём, скоро увидимся»,

— Скоро увидимся! — с радостью повторяла Нетушка. Два нета тащили её в коляске к далёкой тётке, родной сестре короля. Такой же некрасивой и сердитой. Но принцесса старалась об этом не думать. Она вспоминала своего друга Даника. Далеко от дворца, в потаённом местечке, Нетушка перебегала серебряную черту, где её дожидался Даник. Они гуляли по лесу, купались в озере, слушали птиц.

— Когда я вырасту, то обязательно верну домой все цветы, травы, всех птиц и зверюшек! — говорила Нетушка,

— А я тебе помогу, — добавлял Даник.

Однажды она сплела венок из полевых цветов, надела на голову и вдруг расплакалась.

— Ты чего? — испугался Даник.

А Нетушка вспомнила маму, весёлую и славную Данку. Это она научила дочку петь, плясать и любить природу.

Почему она выбрала себе в мужья Нетуша, который прогнал всех соловьев и все тюльпаны? Может быть, раньше, до этого, он был хороший? А теперь король ходил подозрительный, неулыбчивый, и были от него в королевстве тоска и уныние.

В то время как Нетушка всё дальше и дальше уезжала от дворца, ковёр-самолёт, или лучше забор-самолёт, подлетал к дворцу. Летел он бесшумно, а королю и в голову не приходило смотреть в небо. Он смотрел на пленников, медленно приближавшихся к баобабу.