Снежный ангелочек

Шура осталась на здоровенном тополе. Она было решила спуститься самостоятельно, но первый же сучок, за который она ухватилась, предательски подломился, и девушке ничего не оставалось, как сидеть наверху, изображая из себя довольную жизнью актрису. Под деревом и в самом деле начинала собираться толпа. Настроение у людей было веселое, предпраздничное, поэтому внизу уже раздавались шутки и откровенный гогот:

– Во! Снежинка на тополе!

– Снежная баба!

– Сань, не ржи, помоги девчонке слезть, сбивай ее снежками.

– Отойди… Ну отойди, дай на телефон сниму.

– Господи! Разрядятся эти куклы и уж не знают, куда взгромоздиться!

Кто-то уже наставлял телефон и вовсю снимал новогоднюю «Сороку», мальчишки свистели и улюлюкали, а кое-кто даже пытался взять у Шуры номер телефона. Нет, были и такие, которые хотели помочь девушке спуститься на землю, но они действовали по схеме «сбей кота», то есть пытались сбить Шуру пластиковыми бутылками. С лимонадом. Хорошо, что бутылки не долетали до цели и возвращались на головы самих спасителей.

Погода для декабря стояла теплая, но через полчаса Шура начала не на шутку замерзать. И в это время недалеко от дерева остановилась старенькая машинка отечественного производства, из которой выскочили трое совсем молодых ребят. Они деловито подбежали к дереву, навели на Шуру какие-то уж очень большие телефоны и начали снимать ее с видом профессионалов. В конце концов съемка их так увлекла, что они даже стали давать команды.

– Девушка! – кричал парень в синем капюшоне. – Вы руками подвигайте, как будто крыльями машете… руками, говорю, помахайте! Мы снимаем басню «Ворона и лисица», поэтому… Юр! Кинь ей свою шапку, пусть она в зубы возьмет, как будто сыр.

– Да сыр мы потом сами подрисуем, и клюв тоже.

– Девушка, у вас там какая-то штука висит, возьмите ее в клюв… тьфу ты, в рот возьмите ее!

Парень кивал на сумочку, но Шура из последних сил отворачивала голову и делала вид, что вся эта толпа разглядывает вовсе даже не ее, а парни и вообще неизвестно к кому обращаются.

– Женщина! – вдруг истерично завизжала какая-то тощая девица. – У меня только что кобелек сбежал! Вам там сверху хорошо видно, посмотрите, куда его понесло!

– Девушка, отойдите, не понимаете, здесь съемки классики ведутся, – строго рыкнул парень в капюшоне и снова закричал Шуре: – Вы лапы подожмите! Говорю, ноги подожмите как-нибудь! И лицо насупьте, брови, говорю, насупьте, вы ж ворона!

Алькина съемочная группа не могла потерпеть конкуренции за их же счет, поэтому парни быстренько выскочили из машины и бегом направились к дереву, возле которого было уже достаточно шумно и суетливо. Вслед за парнями вылезла и Алька. Шура уже хотела как следует отчитать сестрицу, но тут неожиданно зазвонил телефон.

– Да, – неприветливо отозвалась Шура, но лицо ее тут же расплылось в счастливой улыбке, и она кокетливо потянула ножку. – Да… Это я… Да… Ничего не делаю, сижу вот… Просто так сижу…

Звонил шеф. То ли ему кто-то подсказал, то ли он сам додумался, но теперь он звонил Шуре и предлагал сейчас же приехать в офис, чтобы получить кое-какие деньги. Шура так разволновалась, так вытягивала ножку, что чуть было не рухнула с тополя, вовремя уцепившись за шершавый ствол. При этом поломался ноготь, а значит, все надежды на новогодний маникюр полетели в тартарары.

– Вот зараза, – выругалась Шура и тут же затараторила: – Нет, это я, конечно, не вам. Ну какой вы зараза, это… Да, я прямо сейчас слезаю и мчусь… Почему слезаю?.. Ну, потому что… Нет… Да нет же, что вы! Я не собиралась вешаться… Нет, и… и на мост топиться не… да где топиться-то? Тут же лед кругом… Нет, я не специально узнавала, я догадываюсь просто… Я сейчас… сейчас приеду!

Шура выключила телефон и, не смотря на многочисленных зрителей, стала спускаться вниз.

– Куда?!! – завопил Гарик. – Назад! Сейчас у нас съемка дубля «Вороны и Лисицы»!

Парни, видимо, договорились в цене, потому что сейчас Шура уже должна была изображать вовсе не Сороку. При этом ей настоятельно советовали затолкать в рот, пардон, в клюв, чью-то светлую вязаную шапку далеко не первой свежести.

– Все, ребята. Я ухожу, – была непреклонна Шура. – Некогда мне… Ну, помогите же кто-нибудь!

Помогать никто не торопился, а прыгать с дерева было чревато переломами.

– Помогите спуститься! – уже всерьез беспокоилась Шура. – Алька! Быстро вставай вниз, чтоб, если я упаду, то на тебя.

Алька вообще вела себя предательски.

– Куда ж тебя несет-то? Назад! Назад! – тыкала Алька в сестру какой-то длиной корягой и кидалась снежками. – Говорят же, посиди, покаркай, потом шапку уронишь, и все. Считай, заработала себе копеечку. Назад! Видишь же, люди пришли снимать.

– Вот сама залезай сюда и каркай! Снимайся хоть до вечера, – бурчала Шура, упрямо пытаясь сползти по стволу вниз. – Надоел мне этот ваш птичник…

Сползти не получалось, пришлось опять устраиваться на суку.

Заметив, что девушка не собирается позировать в роли птиц, Витя вдруг обратился к конкурентам:

– Слышь, ребята, а вам обязательно надо про ворону снимать? Может, у вас сценарий про гусеницу есть? Вот сейчас очень на гусеницу было похоже.

– Да нет про гусеницу басен, – горько отмахивались те.

И всем было наплевать, что Шура замерзла, что пальцы ее окоченели и слезать ей становится труднее с каждой минутой.

Помощь пришла, откуда Шура ее не ждала. Под дерево неожиданно подъехала очень серьезная машина. Шура даже подумала, что это директор какой-то студии, но из машины вышел мужчина в обычной куртке и молчком стал напяливать на ноги какие-то штуковины, похожие на смешные коньки. Потом он что-то сказал водителю, и тот подал ему толстую шершавую веревку. Шура с опаской наблюдала за всеми этими приготовлениями. И уж совсем растерялась, когда мужчина, обхватив веревкой ствол, стал ловко забираться на дерево, приближаясь к самой Шуре. Он был милый. И мужественный. В общем, вполне мог сгодиться на роль прекрасного принца, если б не эти уродливые «коньки», которые, как Шура догадалась, назывались «кошками».

Добравшись до ее сука, прекрасный принц сурово скомандовал:

– Слезайте.

Если б Шура могла, она б и без него слезла, а сейчас… Как он себе это представлял?

– Осторожно держитесь за ветку и спускайтесь, я вас здесь буду держать, – командовал мужчина.

– И чем? Чем держать-то будете? Вы ж за веревку держитесь, – не соглашалась Шура.

– Удержу чем-нибудь, – отчего-то раздражался спаситель. – Веревка у меня за пояс зацеплена, спускайтесь же!

Ну да, Шура как-то и не заметила широкого пояса, к которому была прикреплена эта самая веревка.

– Ну, тогда ловите, – постаралась хоть как-то сохранять лицо девушка и соскользнула по стволу вниз, ободрав коленки и даже часть живота – куртка предательски задралась кверху, оголяя не то, что надо.

Мужчина ухватил ее крепкими руками, хотя Шура и так бы не просочилась дальше. Она ж не мыло, чтобы по шершавым стволам скользить.

– Погодите, – завозилась она, пытаясь поправить куртку. – Сейчас я… немного…

– Спустимся, и наведете там свою красоту, – недоброжелательно ворчал мужчина.

– Какая красота! Я уже не могу пузом ствол скрести, неужели не понятно? – кончилось терпение у Шуры. – Я быстренько…

Она заворочалась в крепких мужских объятиях, хотя все ее старания особенного результата не принесли.

– Я не буду смотреть на ваше голое пузо, – процедил сквозь зубы спасатель. – Давайте уже вниз двигаться… Я, между прочим, на дерево лезу второй раз в жизни.

– Ничего себе! – возмущалась Шура, осторожно продвигаясь вниз. – А что, поопытнее никого не нашлось?

– У кого не нашлось? – сопел мужчина.

– Ну… у спасателей. Вы же эмчеэсник, правильно?

– Ну да… эмчеэсник… Я родственник! Одного идиота… которого всякие дурочки слушаются и скачут по деревьям. Да слезайте вы спокойно! Что вы елозите все время?!

Вот не ожидала Шура от такого милого мужчины таких грубых слов. Видимо, стервы он в ней еще не разглядел.

– Это вы мне? – высоко вздернула подбородок она, ударившись о его голову.

– Блин! – воскликнул мужчина. – Вы специально, что ли?! Ну все, спустились, и чтобы я вас здесь больше не видел! Свиристель безголовая.

Шуру это обидело. Да что ж такое! Этот курятник ей уже встал поперек горла! И ладно б с орлицей сравнивали! Она ж человек! Мало того, пострадавшая женщина, а вовсе не ворона, свиристель или сорока какая-то!

– Вы бы, товарищ, не обзывались! Сами вот… тоже не сокол! Поползень какой-то! За собой бы посмотрели! – еще более напыщенно проговорила Шура. – Мне не приходилось встречать таких грубых эмчеэсников!

Мужчина на нее даже не оглянулся, он сидел прямо на снегу и снимал с ног «кошки».

– Хам! – фыркнула Шура и хотела добавить еще что-то такое веское и сердитое, но слов не нашлось. Да и торчать здесь при всем народе не хотелось.

Шура, ни на кого не глядя, быстро открыла дверцу роскошной машины и уселась на переднее сиденье. Шофер, вероятно, ждал кого-то другого, потому что изумленно вытаращился на девушку и пробормотал:

– Вы куда?

– Я на работу, – думала о своем Шура. – Езжайте сейчас прямо, а там скажу. Да, и побыстрее, я тороплюсь.

Водитель решил, что, видимо, так было надо, поэтому больше вопросов не задавал – дал по газам и быстро выехал из парковой зоны. Ни сам шофер, ни его пассажирка даже не подумали посмотреть в зеркало заднего вида, а то бы они увидели, как бежал за ними сердитый спасатель, размахивая руками.

Глава 2

Шура вошла в приемную шефа. Там, как всегда, сидела секретарша Яночка, только выглядела она сегодня просто сказочно. На Яне было роскошное платье, прическа украшена затейливой мишурой, тени над глазами блестели, как неоновая реклама, и весь вид кричал о том, что барышня всерьез готовилась к праздничному сражению за внимание. К тому же Яночка, видимо, собиралась зайти в кабинет шефа, потому что уже в полусогнутом состоянии мазала помадой по губам и изо всех сил торопилась.

– А что? – затаила дыхание Шура. – Корпоратив сегодня не отменяется?

– С чего бы ему отменяться, – пожала плечиками Яночка.

– Ой, – вдруг заволновалась Шура. – Мне же еще в парикмахерскую надо, а я даже не записывалась.

– А тебе зачем? – подняла очи Яна. – Корпоратив только для работников. А шеф… Можешь считать, что тебе повезло, шеф все же изыскал средства, и после отпуска ты сразу идешь под сокращение. А мы, несчастные, даже премию на Новый год не получили. Одна надежда – может, подарит чего-нибудь… Прямо ужас какой-то.

Яночка обиженно сложила губки бантиком и замахала красивыми руками:

– Ну все, иди уже, шеф никого не принимает, мы заняты… в смысле, у него совещание! Иди отсюда.

Шура была разбита. Ее… Ее одну уволили! А остальные… они даже в отпуск не были отправлены! И еще эта раскрашенная кукла смеет ее выгонять! Она решительно рванула дверь на себя.

Видимо, Яночку действительно ждали. Шеф, правда, был под столом, вероятно, уронил какую-то важную вещь, но его ласковый голос слышался оттуда прекрасно:

– Это кто к нам прише-о-о-л? У кого это такие высокие каблучо-о-о-очки? У кого такие длинные но-о-о-ожки? Кто это у нас соскучился по своему пупсику?

– Да я это, я, – призналась Шура, и шеф испуганно выглянул из-под стола.

– Ар… Арченко? А где… где Яночка… Сергеевна?

– Она на своем рабочем месте, где ей быть, – пожала плечами Шура.

Все же шеф не мог с первого взгляда разглядеть, как изменилась его бывшая работница. Поэтому он полностью вылез из-под стола, отряхнул брюки, застегнул некоторые пуговицы и важно уселся в кресло.

– Арченко, проходи, – кивнул шеф и вдруг серьезно окинул ее взглядом. – А ты чего это потрепанная какая-то? На дереве сидела, что ли?

– Почему на дереве? – повела плечом Шура. – Я… просто… сидела…

Шеф отчего-то был не в духе:

– Никогда не ври начальству! Мне прислали фото… С чего это тебя на дерево занесло? У тебя душевный кризис? Сердечная трагедия? Мне сообщили, что ты из-за меня решила – стыдно сказать – решила повеситься! На дереве! В парке!

Шура хотела выглядеть достойно, но прямо чувствовала, как лицо ее заливается багровой краской. И самое неприятное было то, что под его взором она снова превращалась в… в терпилу какую-то!

– Я в общем-то не из-за вас хотела… То есть я не вешалась. Я… Меня пригласили сняться в одном клипе. Очень хороший такой клипмейкер пригласил, – дернула Шура головой, медленно вживаясь в роль стервы. – Поэтому… Я пришла уволиться. Знаете, решила выбрать звездную дорогу, чего уж…

Шурин язык нес откровенную чушь, она совсем не хотела говорить эту ахинею, но… Алька была бы за нее рада. Да и предатели-глаза отчего-то смотрели на предмет обожания с некоторым превосходством. А тело… оно вообще вытворяло невесть что: подошло к креслу, бухнулось в него и завалило ногу на ногу. Вот сама прежняя Шура никогда бы себе такого не позволила!

Под Шурой что-то странно затрещало, и девушка ощутила некоторый дискомфорт.

Шеф отреагировал странно. Он перестал говорить, вытянул шею и скосил глаза на Шуру:

– Что это? Звук какой-то из-под тебя, Шурочка, послышался? – осторожно спросил он.

Шура даже обиделась:

– Я все звуки произвожу ртом, чтоб вы знали.

– Да я не про это… – Глаза шефа становились все круглее. – Ты, Шура, на чем сидишь?

Она поерзала на сиденье.

– На кресле… На туловище своем. А вы о чем подумали?

– Арченко-о-о-о! Ты сидишь на моих новогодних шарах!!! – взвыл шеф. – Там… На кресле… я сам положил их туда! Чтоб не разбились! Мне один товарищ из Франции их привез!

Надо бы вскочить, извиниться, но на Шуру как ступор напал.

– Да не волнуйтесь вы так, я не порежусь, у меня юбка из натуральной кожи… из телячьей.

– Слезь быстро! – даже ножками затопал бедолага. – Не встанешь, я сам тебя сейчас порежу!

Шура пожала плечиком и поднялась. Ну да, на кресле лежал пакет, и было видно, что в нем находится что-то яркое, цветное и… раздавленное.

– А почему вы их в шкаф-то не положили? – не понимала Шура.

– Не успел… – ответил шеф, дрожащими пальцами развязывая пакет. – Не твое дело! Чего пришла? Отправилась в отпуск, зачем опять сюда-то?!

– Я ж вам говорю, увольняться я пришла, – старательно начала объяснять Шура, намереваясь усесться в то же самое кресло.