- Вас более не побеспокоят, сэр.
Вандерхорст находился в Силверхилле под вымышленным именем и пользовался, как его уверяли, непрослеживаемой кредитной линией. Чёртов ВОП и его ищейки, думал он. Я с ними распрощался до следующего инструктажа, а пока пусть отцепятся. Кто это мог быть: Уоттс или Корри, или Джемма, или какая-нибудь мелкая сошка из правительства, с поручением от шефа? Вандерхорст удивился, почему они ограничились только звонком, и никто не явился лично. Как скоро они перейдут к более решительным действиям?
После лёгкого ужина, он уселся у голографического центра и испробовал предложенные программы. Не найдя ничего интереснее, он выбрал “Прогулку по вечернему городу” с пометой “комедия”.
И сразу очутился в помещении, наполненном звуком приглушённой речи множества людей, звяканьем столовых приборов, отдалёнными смешками и негромкой музыкой. Тут впереди вспыхнул свет и, тяжело опираясь на посох и прихрамывая, вышел на всеобщее обозрение молодой человек в ярком кричащем плаще.
Благодаря подготовке, Вандерхорст узнал в нём одного из эксцентриков, пользовавшихся большой популярностью в этом времени. Эксцентрики были рассказчиками, наследниками прежних театральных комиков и телеведущих. По традиции, все они имели небольшие физические недостатки и всячески стремились расположить к себе аудиторию.
- Свежие новости из колоний, - произнес хромой, сжимая обеими руками посох и вытянув шею. - Шестьдесят три лунатика похитили вице-президента “Терралуна Гравитроникс”. - Но лишь один из них, собственно, его умыкнул. Остальные шестьдесят два до сих пор составляют требование о выкупе.
Вокруг раздался хохот. Однако Вандерхорст не присоединился к общему веселью. Эксцентрик потряс посохом и смех затих.
- Лунатики недовольны тем, что всё, там наверху, стоит слишком дорого. Они говорят, мы богатеем за их счёт, - сказал он, оглядываясь с вызывающим видом. - А чего они хотят? Каждый тюбик мыла должен поступать к ним с инструкцией по употреблению.
Снова вокруг засмеялись. Вандерхорст прервал сеанс, резким движением нажав на кнопку. Толпа сгинула и он остался один в круглой комнате, в тишине и неярком свете.
Он восхищался лунными колонистами и унизительные шутки в их адрес его совсем не радовали. Для некоторых чем хуже, тем лучше, размышлял он. Земляне предоставляют другим делать грязную работу, но почему-то считают, что сказав “спасибо” - уже переплачивают: Отец рассказывал Вандерхорсту, как обращались с ними - ветеранами последней войны. То же самое происходит и сейчас. Но у лунных жителей и римраннеров имеется враг куда более безжалостный, и нет никакой надежды на победу. Единственным победителем всегда выходил Космос. Земляные черви не могли понять их и потому насмехались.
Настроение у Вандерхорста вконец испортилось. Теперешний юмор его разозлил. Он слышал подобные шутки прежде, они - вечны, и Вандерхорст презирал тех, кто поднимал на смех лучших представителей человечества. В шестидесятые мишенью для насмешек были бездомные, во множестве встречавшиеся рядом с городскими жилыми комплексами.
Но никогда прежде эти шутки не были такими вызывающими и открытыми. Вандерхорсту стало интересно, что же лунные поселенцы сделали такого, чтобы настроить против себя землян. Та информация, которой его напичкали под гипнозом, была в данном случае совершенно бесполезна. Ведь когда-нибудь, думал он, на месте лунных колонистов окажутся римраннеры.
Два дня спустя в Силверхилл явилась сенатор Далтон. Уже смеркалось, когда, возвратившись с прогулки, Вандерхорст застал её сидящей на скамейке у Фроствудской сторожки.
- Какого чёрта вы тут делаете? - спросил Вандерхорст.
- Мне необходимо было увидеться с вами, капитан.
- А я никого не желаю видеть.
- Прошу вас, капитан. Надо обсудить нечто важное.
- Это вы на днях пытались достать меня?
- Да, несколько раз. Меня не соединяли, так что я приехала лично. Это очень серьезно.
- Но не для меня.
- Для вас и для программы. Дайте мне всего несколько минут. Если мне не удастся убедить вас, я уйду.
Вандерхорст, поколебавшись мгновение и нахмурясь, ответил:
- Ладно, поговорим прямо здесь. Что вы хотите?
- Услышать о работе ВОП от того, кто в этом разбирается.
- Я всё сказал ещё в прошлый раз. Всю работу делают машины. А мне приходится время от времени давать им пинка. За четыре полёта я бодрствовал не более сотни часов.
- В чём, по-вашему, суть миссии римраннеров?
- Мы наблюдатели на передовой линии. Мы регистрируем приближающиеся объекты определённой массы, вычисляем их траекторию и посылаем информацию “Соломонам”. Если “Соломоны” решают, что объект представляет опасность для Земли или колоний, они запускают “Паладинов”. “Паладины” осуществляют необходимую акцию. Система работает. Сорок семь запусков и двадцать две акции с начала работы ВОП.
- И все без исключения представляли серьёзную угрозу?
- Соломоны сочли, что да. Я не возражал. Далтон немного помолчала.
- “Соломоны” и “Паладины” - это беспилотные аппараты. Так ли вы доверяете автоматам, как верите римраннерам?
- Почему бы нет? Они проще. Там мало что может сломаться. И они ближе, движутся медленней, контролировать их можно непосредственно с Земли.
- Что, если произойдёт авария, которую вы не сможете устранить?
- Смотря какая аварии. Если выйдут из строя приборы, то не страшно. Пропустил римраннер - подберут “Соломоны”, однако у них останется меньше времени и данных для работы. У астероида будет больше шансов.
- Если и “Соломоны” откажут?
- Паладины автоматически уничтожают всё, что достигнет лунной орбиты без соответствующего допуска. Вандерхорст хихикнул. - Круто будет, если это случится с дружественным кораблем пришельцев.
- Что, если все три системы откажут?
Вандерхорст пожал плечами.
- Можете молиться. Гак ведь поступали в прежние дни?
- Вы верите в молитву?
- В подобной ситуации я бы начал молиться независимо от того, верую или нет.
- Допустим, авария другого рода, с самим кораблём?
- Тогда я отправился бы в самое длительное путешествие в истории человечества.
Далтон кивнула.
- И что, если повреждён римраннер Вандерхорст?
- К чему вы клоните, сенатор?
- Предположим, что римраннер пробуждается по тревоге и ломается в стрессовой ситуации. Какой ущерб он может нанести? Может он сменить курс или передать ложную информацию?
- Римраннеры не ломаются.
- Техника - может. Отказывают как основные, так и вспомогательные системы. И с людьми такое случается, причём много чаще, чем нам хотелось бы. Что в таком случае может натворить римраннер? Я должна это знать. Мне необходимо принять решение и дать рекомендации. - Вандерхорст молчал, и она продолжала: - Знаете ли вы, что во время вашего последнего полёта двое вернувшихся римраннеров совершили тяжкие преступления, а одна из них пыталась покончить с собой? Люди слышали об этом и потому боятся вас.
- Пусть они побывают в нашей шкуре.
- Будьте откровенны, капитан. Вы презираете человечество, но раз за разом рискуете своей жизнью ради его безопасности. - Далтон жестом отмела все возражения. - И не говорите, что делаете это ради денег. Вы и так один из богатейших людей в мире.
- Я иду на это ради Земли. Это прекрасная планета и я хочу, чтобы она оставалась таковой, пока человечество катится к вымиранию.
- Шансов на это заметно меньше, чем несколько поколений назад. Жизнь улучшилась.
- Я что-то не заметил. С каждым разом всё больше разочаровываюсь. Успокаиваю себя, мол, ещё один полёт, и всё переменится к лучшему. Но всё остаётся как раньше.
- Остальные чувствуют в точности то же самое. Каждый римраннер говорил о любви к планете и презрении к людям, населяющим её.
- Это и делает нас хорошими римраннерами. Нас выбирали не за горячие сердца. Какое значение имеют наши чувства?
- Имеют, и большое. Образуется пропасть между защитником и теми, кого он защищает.
- Так было всегда, сенатор. И во времена моего отца, а может и ещё раньше.
Они сидели, окутанные темнотой и тишиной. Далтон молчала. Тогда Вандерхорст поднялся и сказал:
- Заходите. Легче разговаривать, когда видишь друг друга.
Стук их шагов по деревянному настилу гулко звучал в тишине. Вандерхорст вошёл в дом, включил свет и кивком предложил Далтон сесть.
- Расскажите мне об остальных.
- Я полагала, вы знаете их лучше.
Вандерхорст покачал головой.
- Мы не общаемся, даже с себе подобными. Это не в наших правилах. Я знал только одного римраннера. Мойра проходила подготовку вместе со мной. Мы планировали выйти из игры после трёх полётов и наслаждаться заработанным богатством. Она бросила ВОП и меня после первого же возвращения. Если Мойра ещё жива, ей должно быть уже сто два, а мне - тридцать четыре или сто пять - по другой системе отсчёта. Не очень-то стандартная пара.
- Римраннеры вообще не вписываются в стандарты. Потому-то людям с ними так сложно.
- Обычный человек не выдержит и десяти дней на патрульном корабле. Но это не означает, что те, кто могут - уроды.
- Я не говорила, что вы и подобные вам - уроды, Вандерхорст. Римраннеры настолько необычны, что пугают людей. Вот вы, например - родились во время смуты, ваш отец - ветеран войны, которую осудили многие американцы. Осиротели в семь лет и сменили около дюжины приёмных родителей. Из-за своей работы вы превратились в человека, лишённого корней. Исключая немногих римраннеров все, кто родился в одно время с вами, умерли.
- Всё верно. Ну и что?
- Вы - воплощение двух кошмаров прошлого: насилия и отчуждённости. Все наши социологи считают их типичными болезнями двадцатого века и предупреждают, что выжили мы только потому, что избавились от этих недугов.
- Вы от них не избавились. Вы лишь научились скрывать их.
- Возможно, вам так кажется, но случаи насилия теперь крайне редки, а отчуждение практически не встречается. И только римраннеры - люди, в которых мы нуждаемся, люди, которым мы доверили нашу передовую линию защиты - воплощение этих страшных болезней.
- Почему бы вам просто не устроить для нас карантин? Посылать наверх, но вниз не пускать.
- Такое предложение рассматривалось.
- Впервые слышу. Расскажите подробнее.
- Конфиденциально, капитан. Надеюсь, это ясно? Абсолютно конфиденциально.
- Понятно.
- Три года назад, специальная комиссия рекомендовала перенести базы римраннеров на “Луну-IV” и объединить с комплексами “Соломонов” и “Паладинов”. Для римраннеров должна была быть выстроена отдельная колония.
- Проклятые неблагодарные ублюдки, - сказал Вандерхорст, поднявшись с места.
- Предложение было категорически отвергнуто и никогда более не выдвигалось. Я упомянула о нём, чтобы вы поняли, какой страх вызываете в некоторых умах.
- Некоторых умах. Отродье сукиных детей, плевавших в моего отца, вернувшегося с войны, от которой они отвертелись, - Вандерхорст уселся обратно в кресло. Он бессмысленно уставился в пространство перед собой, тяжело дыша. - Думаю, вам лучше уйти, - сказал он.
- Я не была согласна с тем предложением, голосовала против. И сделаю это снова, если понадобится.
- Я завершу следующий виток в 2107 году. Вам будет за восемьдесят. Возможно, вы уже умрёте. Кто знает, как всё тогда обернётся?
- Вы можете остаться и работать на программу.
- В окружении лоби, считающих меня чокнутым? Увольте, сенатор, я лучше полечу.
- Жаль, - сказала Далтон. Она поднялась и ушла.
Несколькими минутами позже Вандерхорст пробормотал:
- И на том спасибо.
Он с усилием поднялся и налил себе выпить.
В начале второго, с бутылкой в руке, он добрался до коммуникатора и набрал личный код Корри и Джеммы. Прозвучала нежная трель, и через некоторое время на экране появилась сонная Джемма.
- Ван! С тобой всё в порядке?
- Вы сообщили Далтон. Делаете вид, что оставили нас в покое, а на самом деле следите за мной так, что от вас никуда не денешься.
- Скажи, где ты находишься, Ван. Мы поможем тебе.
- Не желаю вашей помощи. Не желаю иметь дела ни с кем из вашей шайки.
В голосе Джеммы зазвучала некоторая настойчивость.
- Ван, сообщи, где ты находишься. Мы вместе во всём разберёмся. Так будет лучше. Доверься нам, Ван.
Вандерхорст протёр глаза. Когда он снова взглянул на экран, то увидел, что Джемма подала знак кому-то ещё. Заметив обращенный на неё взгляд, она умоляюще протянула руку.
- Пожалуйста, Ван, позволь нам помочь тебе.
Ни слова не говоря, Вандерхорст с размаху запустил бутылку в изображение. Он ещё немного постоял перед разбитой панелью, испытывая глубочайшее удовлетворение, затем повернулся и начал быстро собирать свои вещи.
Кроме блёклого зелёного ковра, всё в комнате было выдержано в пастельных голубых тонах. Цветовая гамма способствует успокоению, как говорили Вандерхорсту улыбчивые, но серьёзные социальные ассистенты. Однако он почему-то никак не мог успокоиться, хотя с ним обращались мягко, смотрели с сочувствием, не переставая улыбаться.
На второй день своего пребывания в Профилактории, Вандерхорст начал задумываться, надолго ли он здесь застрял. Постоянные улыбки и вежливое обращение не вводили его в заблуждение. Он был пленником и сознавал это. Если стремление к насилию и отчуждённость были преступны в 2087 году, то он преступник. Если это болезни, то он пациент. Так или иначе, он не свободен.
Поделиться книгой: