Шаман

- О снах? Это интересно. Что о них говорили?

- Как с их помощью предсказывать будущее.

- Ого. И как же?

- Мой приятель считает, что каждый сон имеет значение. Главное - правильно интерпретировать, и знание о будущем открыто.

- Он действительно такой специалист?

- Конечно! Лучший из лучших. Он меня многому научил.

- Станислас, сейчас у меня мало времени, я ведь на работе, но ты можешь проводить меня сегодня. Я заканчиваю в восемь. Тогда все и расскажешь.

Пенске бы отдал все на свете, чтобы услышать эту фразу дней десять назад, когда он был еще в состоянии выполнить просьбу девушки. Она встречалась с ним редко. Не чаще раза в месяц. Молодой человек понимал, что несмотря на то, что ухаживает за ней больше года, он у нее отнюдь не на первом месте в списке поклонников. Если бы он только знал, что она предложит проводить ее сегодня, то ни за что бы не позвонил!

- Почему ты молчишь? - в голосе девушки послышалось нетерпение, - Алло? Ты здесь?

- Да, здесь. Прости, Хелена, но сегодня я не могу. Рад бы, но не могу.

- Ладно, нет проблем, - собеседница говорила на градус холоднее, чем обычно, - Мне пора работать. Пока!

- Пока, Хелена!

В трубке раздавались частые гудки. Станислас даже не был уверен, что она услышала его прощальную фразу. Он вздохнул. Судя по всему, день сегодня не задался. Он чувствовал себя в высшей степени несчастным.

Его рука, механически перебирающая одеяло, натолкнулась на отложенную книгу. Покачав головой и постаравшись выбросить произошедшее из своих мыслей, он снова принялся за чтение, легко найдя место, на котором остановился.

Теперь уже он не вспоминал содержание романа - размышления иного рода одолевали его. Они были о Хелене. Не думать о ней не получалось. Глаза смотрели на текст книги, руки переворачивали страницы, но мысленно он был с этой девушкой, вспоминая ее смех и ласковый взгляд, который так редко бывал обращен к нему.

Станислас не знал, сколько времени он провел за этим своеобразным чтением. Очевидно, что книга не выполнила возложенной на нее функции, не вернула его чувства к детским годам, но лишь мешала думать о самом важном для него человеке. Он уже хотел было решительно и окончательно отложить книгу в сторону, как что-то произошло.

Его глаза закрылись помимо его воли. Голова опустилась на подушку. Сначала молодой человек подумал, что проваливается в один из своих внезапных и уже обычных снов, но почти сразу понял, что все не так. Это действительно был сон, но он отличался от предыдущих. Как только ощущение реальности оставило Пенске, он осознал себя в другом месте. Место отличалось от всего, где он бывал ранее, как во сне, так и наяву. Станисласу казалось, что он все еще находится в комнате... точнее, внутри скелета комнаты. Создавалось впечатление будто какой-то художник сделал набросок стен, потолка, пола, всего дома в целом, а некий безумный строитель сумел это воспроизвести в жизни. Комната была и не была. Она состояла из пересекающихся небрежных линий, обозначающих углы. Точно так же выглядели и предметы обстановки. Напротив стоял словно нарисованный карандашом шкаф, а сам Станислас лежал на такой же нарисованной кровати. К его удивлению, он точно знал, что все еще лежит там, но сам себя не видел. Не видел ни рук, ни ног... ничего, что видит обычно нормальный человек. Возникало странное ощущение, словно он воспринимает нарисованную комнату и предметы обстановки всем своим телом. Пенске никогда не думал, что можно смотреть всей поверхностью тела. Он чувствовал одновременно все: то, что сзади, спереди, по бокам, сверху и снизу. Более того: он мог видеть сквозь серое подобие стен. За этими стенами мелькали какие-то неясные тени. Они были быстры, не предоставляя ни малейшей возможности рассмотреть себя.

Пенске как губка впитывал новые ощущения. Его чувство времени, даже если оно и было, дало сбой еще до того, как он погрузился в сон. Разглядывая нарисованную комнату, он мог провести пять минут, а мог - и целый час. Однако новизна не утомляла. Станислас был способен еще долго любоваться окружающим. Но его внимание отвлекла очередная тень. Она не только появилась слишком близко от его комнаты, но, постоянно бросаясь в разные стороны, постепенно приближалась к ней. Несмотря на то, что тень подходила все ближе и ближе, не было никакой возможности рассмотреть ее. Казалось, что она вращается вокруг своей оси. Точнее - вокруг всех своих возможных осей одновременно. Тень представляла из себя сгусток непрерывно двигающегося темно-серого тумана. Внимание Пенске сосредоточилось лишь на ней. Он видел, как она подплывает к нему. Вот тень достигла стен его комнаты, преодолела их без всякой задержки, приблизилась еще немного, метнулась в сторону, приблизилась опять. Скоро, даже очень скоро, она подлетела вплотную к кровати. Станислас не сводил с нее глаз, если, конечно, у него они были в данный момент. Тень немного повисела рядом с кроватью, а потом, совершив резкий прыжок, вместилась в него. Пенске знал, что это слово - единственно верное. 'Вместилась'. Не вошла в него, не совместилась с ним, а именно 'вместилась'. Впрочем, это знание пришло последним. Сон прервался. Но не сон вообще, а сон о серой нарисованной комнате и быстрых тенях. Станислас вновь очутился в привычной обстановке - на белом поле, где небо покрыто всполохами. И старик не заставил себя ждать. Он появился немедленно в своем странном одеянии, белой шубе мехом внутрь, расшитой какими-то узорами. Его вид был, как обычно, грозен и нелеп.

- Глупец! Ты не послушал меня! - загрохотал он, - Ты не сбежал!

- Нет, не сбежал, - согласился Станислас, по-прежнему не ощущая никакого страха перед этим стариком.

- Да и зачем бежать? Мне непонятно, - добавил он.

- Глупец! - повторил старик. Его слова буквально вибрировали в воздухе, - Твои дни сочтены! Ты сам выбрал свою судьбу! Но тебе повезло в одном! В Первом!

- В первом? - переспросил Пенске.

- В Первом, - эхом отозвался старик, - Твой Первый - Воин! Он поможет тебе прожить чуть дольше!

Глава 2. Француз.

Пробудившись, Станислас еще некоторое время лежал, размышляя о странном сне. Ничего подобного с ним еще никогда не было. Обычно сны вспоминаются фрагментарно, причем часто создается впечатление, что пытаешься вспомнить что-то, что видел словно через густой туман. Образы, сохранившиеся в памяти, расплываются, подменяясь сходными воспоминаниями, взятыми из реальной жизни. Этот сон, как и предыдущие, был исключением. Пенске помнил совершенно все до мельчайшей черточки, пусть даже и нарисованной 'карандашом'. Интересно, что во время сна он не испытывал сильных эмоций. Случись с ним такое в настоящей жизни, несомненно, результатом была бы паника. Но в том сне все эмоции были почему-то приглушены. Такое бывает, когда человек наблюдает за чем-то далеким, что никак не касается ни его лично, ни близких ему людей. Причем, человек твердо знает, что не касается не только сейчас, но и не коснется в дальнейшем.

Подумав некоторое время, Станислас пришел к выводу, что все равно ничего не понимает. По крайней мере, сейчас. Что это за сны? Почему они стали приходить к нему так внезапно? Есть ли связь между ними и его странной слабостью? Он не знал. Однако, размышляя обо всем этом, почувствовал, что очень проголодался. Это было хорошо и плохо одновременно. Хорошо - потому, что всю последнюю неделю есть не хотелось совершенно, а плохо - потому, что еды в доме нет, нужно идти в магазин. Пенске не был уверен, что сможет добраться до магазина в его состоянии.

Он попытался сесть в кровати. К изумлению, это легко удалось. Он больше не чувствовал слабости! Обрадовавшись, Станислас быстро соскочил с кровати и встал на ноги. Да, все верно. Слабости больше нет. Его тело было послушно так же, как и прежде. Для того, чтобы развеять всякие сомнения, он присел пару раз, а потом, опустившись на пол, сделал несколько отжиманий. Все было в полном порядке. Он снова мог бегать, прыгать, ходить по магазинам и... провожать Хелену.

Мысль о девушке мелькнула в голове сразу же, когда он понял, что слабость исчезла. Метнувшись к телефону, Станислас взял его в руки и поднял крышку. На губах мужчины уже появилась привычная легкая улыбка, когда он начал набирать номер, чтобы сообщить Хелене, что все в порядке. Он уладил дела и теперь может проводить ее. Кнопки снова приятно зазвенели, но, начав набирать номер, Станислас остановился. Помедлив пару секунд, он снова захлопнул крышку и положил телефон на тумбочку. У него не было никакой уверенности, что слабость не вернется опять. А если это случится, то хорош же он будет! Одно дело - просто не согласиться на встречу (мало ли какие у него могут быть планы, начиная от посещения дня рождения любимой бабушки). Но совсем другое - отказаться от уже повторно согласованного свидания с девушкой, которая и так идет на встречи с ним нечасто. Будь отношения с Хеленой устойчивые, это не обеспокоило бы его так сильно. Но сейчас следовало соблюдать осторожность.

Решив немного подождать с общением по телефону, Станислас начал собираться в магазин. Температуру на улице он привык определять очень просто - с помощью высунутой в форточку руки. Так сделал и на этот раз. Погода требовала куртки. Это было хорошо. У Пенске оставалась лишь одна выглаженная рубашка, которую он хотел приберечь на какой-нибудь крайний случай. Поэтому сняв с вешалки чистую, но мятую после стиральной машины рубашку, он надел ее на себя. Под вязаным жилетом и демисезонной курткой она все равно не будет заметна.

Одеваясь, он продолжал радоваться тому, что слабость исчезла. Все еще переполняемый эмоциями, выскочил на лестничную площадку, захлопнул дверь и вскачь понесся вниз. Станислас жил на четвертом этаже, поэтому принципиально не пользовался лифтом. Он редко занимался в тренажерном зале и считал, что постоянные восхождения на свой этаж могут это хоть как-то компенсировать.

Достигнув двери подъезда, Станислас резко сбавил скорость. Он уже давно не походил на мальчика. В его возрасте, пусть все еще молодом, бегать по улицам без существенных причин как-то неприлично.

Неторопливо выйдя на улицу, Пенске направился в сторону магазина. Тот располагался неподалеку. Нужно было сразу повернуть налево, выйти со двора, свернуть еще раз налево и идти два квартала. Магазин будет там.

Станислас жил в старом городе. Так назывался центр столицы. Многие здания, расположенные там, были построены не один век назад. Их архитектура довольно сходна. Трех-четырехэтажные дома из старинного красного кирпича были отделены друг от друга небольшими двориками-парками. Их крыши иногда заканчивались прямоугольными башенками с округлыми куполами. На многих, кто был знаком с западно-европейским и восточно-славянским стилями, их смешение производило глубокое впечатление. Но это было обычно для Рушталя, государства с богатой историей, которое располагалось в Восточной Европе и граничило с Украиной, Польшей и Словакией.

Молодой человек шел широким шагом. Он привык ходить именно так. Его скорость возрастала, но одновременно с этим не создавалось впечатления, что он куда-то торопится. На тротуаре было много упавшей листвы. Город содержался в чистоте, но огромное количество деревьев, растущих между пешеходными дорожками и проезжей частью, давало о себе знать во время листопада.

Магазин уже был неподалеку, но пройдя первый квартал, Станислас сбился с шага. Он знал, что если повернуть направо и пройти еще немного, то окажешься напротив белого мраморного здания библиотеки им. М.В. Ломоносова, самой большой библиотеки в стране. Согласно истории, выдающийся ученый некоторое время жил в Мактине, столице Рушталя. Причем, по крайней мере, дважды. По пути из России в Германию и обратно. Город очень гордился этим фактом. Даже старинный ветхий дом, в котором останавливался знаменитый гость, тщательно реставрировался и обновлялся из года в год. Но, конечно, не это заставило Пенске сбиться с шага. Дело в том, что в библиотеке работала Хелена. По сути, Станислас познакомился с ней именно там.

Молодой человек приложил некоторые усилия для того, чтобы продолжать двигаться в сторону магазина, а не свернуть к библиотеке. До восьми, в любом случае, было еще далеко. Он прошел еще один квартал, огибая многочисленных прохожих, и, наконец, достиг здания, снабженного веселыми оранжевыми вывесками. 'Фудмаркет: хорошая еда по низким ценам' гласили они. Станислас не стал разглядывать вывески: он уже видел их много раз.

Уже собираясь войти в огромные распахнутые настежь двери магазина, Пенске вдруг остановился. Странная фигура привлекла его внимание. Около входа, рядом с небольшой колонной, поддерживающей козырек над витриной, стоял человек. Его одежда была в высшей степени необычной. Станисласу пришла в голову мысль, что, возможно, где-то снимается кино, или человек пришел из театра, который тоже находится неподалеку. Тот был одет как средневековый французский дворянин. По крайней мере, Пенске представлял себе средневековых французских дворян именно так. На голове человека красовалась шляпа с роскошным бело-красным пером, а куртка с однорядными серебристыми пуговицами и вплетенными в черную ткань золотыми нитями плотно обхватывала тело. На ногах незнакомца были чулки и ботфорты. Сбоку висела шпага, держась на кожаной перевязи. Все, от воротничка и до манжет, было покрыто кружевами. Его одежда выглядела очень добротной. Станислас даже признался себе, что рассматривает ее с большим удовольствием. Он не ожидал, что в мастерских кинематографа могут делать столь красивые и качественные вещи. Оторвав взгляд от одежды незнакомца, Пенске заметил, что тот смотрит прямо на него. Его узкое лицо украшали изящные напомаженные русые усики, глаза смотрели прямо и спокойно, на губах, казалось, притаилась усмешка. Перехватив взгляд Станисласа, незнакомец внезапно отсалютовал ему, приложив к шляпе указательный и средний пальцы, сложенные вместе.

Пенске растерялся. Следовало ли отвечать на этот жест? Он не знал. Так ничего и не решив, огляделся по сторонам словно в поисках помощи, но вместо нее тут же отметил странную вещь. С его точки зрения, вид такого замечательного древнего дворянина должен был привлекать внимание. Люди, входящие в магазин или идущие мимо него, просто обязаны останавливаться или хотя бы замедлять свой шаг, чтобы рассмотреть диковинку во всех подробностях. Но этого не происходило. Пенске был единственным остановившемся. Толпа, идущая в магазин, полностью игнорировала нарядно одетого дворянина, словно сошедшего со страниц исторических романов или фильмов. Люди даже не смотрели на него! Это поразило Станисласа. Он вглядывался в лицо то одного, то другого пешехода, но на их лицах ничего не отражалось. Потеряв надежду увидеть в глазах прохожих хотя бы заинтересованность, молодой человек обратил свой взор обратно к незнакомцу. Место рядом с колонной было пусто. Причем, за ту пару секунд, пока Пенске всматривался в толпу, для незнакомца не существовало никакой возможности уйти незамеченным.

Ноги Станисласа подкосились, он чуть не упал. Его сердце стучало, а в голове возникла, разрастаясь, заполняя собой все чувства, одна лишь мысль: 'Неужели я сошел с ума?' Он стоял неподвижно некоторое время, больше не думая ни о чем. Потом, ощущая, что сильно мешает входящим в магазин людям, почти неосознанно начал отодвигаться в сторону. Но, увидев, что приближается к той самой колонне, где стоял средневековый дворянин, резко отпрянул.

Отойдя от магазина как можно дальше, Пенске привалился к стене. Он попытался взять себя в руки. Хотя это удавалось с трудом: теперь ему все было ясно насчет своей болезни. Сначала слабость, потом странные сны, а теперь вот галлюцинации. Скорее всего, это - симптомы одной и той же болезни. Он читал когда-то о сумасшедшей женщине, которая считала себя слепой, что однако не мешало ей смотреть телевизор. Сейчас Станислас предполагал, что его слабость имела такой же характер. Была обусловлена самовнушением или чем-то типа этого. Похоже, что нужно было рассказать все Борису и идти на прием к психиатру. Другого пути молодой человек не видел.

Его рука потянулась к телефону, но остановилась на полпути. Он находился рядом с магазином и, несмотря на все переживания, очень хотел есть. Галлюцинации - уже факт, они никуда не денутся, могут подождать. А вот пообедать бы не помешало. Решив позвонить приятелю после посещения магазина, Пенске направился туда.

'Фудмаркет' изнутри выглядел очень обыденно. Там не было никаких людей в старинных одеждах. Зато имелись большие ящики, наполненные фруктами, стеллажи с рядами закупоренных банок, холодильники с мясом, сыром и вожделенной колбасой.

Станислас взял у дверей тележку и побросал туда хлеб, макароны, картошку, яблоки и бутылку молока. К сожалению, готовые курицы-гриль закончились. Поэтому на всякий случай он решил купить два разных вида колбасы. А затем со всем этим относительным изобилием отправился к кассе.

У кассы с черной бегущей дорожкой для покупок была небольшая очередь. Человек пять-шесть. Пенске пристроился в ее хвост. Он по-прежнему думал о своих проблемах, но по привычке, выработанной годами карьеры покупателя, одновременно разглядывал людей, стоящих перед ним. Старушка, бережно прижимающая к себе сумку, молодая мама с младенцем, мужчина в очках, еще один мужчина.... Вроде бы ничего необычного. Однако Станислас почувствовал, что что-то не так. Что-то не так с последним мужчиной. Пенске не мог точно сказать, что неправильного в этом человеке, но четко ощущал, что неправильность есть. Подобное чувство не было новым для него. Нечто похожее он испытывал еще в детстве, когда в возрасте шести-семи лет родители водили его в зоопарк. Там было много разных животных, включая слонов. И вот он, маленький мальчик, с восторгом смотрел на четырех великанов. Все бы было хорошо, но один из них вызывал у него странное чувство необычности. Слон отличался от остальных. Чем - Пенске не знал. Он пребывал в неизвестности ровно до тех пор, пока животное не повернулось к нему другим боком. Тогда стало ясно, что у слона отсутствует значительная часть уха. С ним, очевидно, случилась какая-то неприятность. Но маленький мальчик Станислас по каким-то неосознаваемым мельчайшим признакам, еще не видя покалеченное ухо, сумел определить, что со слоном что-то не так. Подобное чувство больше не приходило к нему, но он настолько перенервничал тогда из-за бедного животного, что запомнил это ощущение на всю жизнь.

И вот, именно сейчас, стоя в очереди, Пенске снова почувствовал неправильность, исходящую от мужчины в легком коричневом пальто, находящегося впереди. Мужчина не был неподвижен. Он поворачивался то одним боком, то другим. Станислас мог убедиться, что никаких физических дефектов у того не наблюдалось. С одеждой тоже все было в порядке. Даже более чем - одежда стоила явно недешево.

То ли просто так, то ли потому, что мужчина почувствовал пристальное внимание со стороны другого человека, он обернулся назад. Пенске смог убедиться, что даже при взгляде анфас с лицом незнакомца все в порядке. Слегка одутловатое лицо с сетью неглубоких морщин, чисто выбритое, внимательные глаза... совершенно ничего необычного. Трудно сказать, о чем думал мужчина, когда, в свою очередь, разглядывал Станисласа. Но примерно через три-четыре секунды выражение его лица изменилось. Во взгляде, устремленном на Пенске, отразилась ненависть. Это была ненависть такой силы, с которой смотрят только на злейшего врага, доставившего массу неприятностей. Станислас мог бы поклясться, что никогда раньше не встречал этого человека. Для ненависти к нему у того не было никаких причин. Да и вообще, молодой человек искренне считал, что за свою жизнь доставил слишком мало неприятностей людям, чтобы вызывать столь мощные отрицательные чувства.

Выражение эмоций на лице незнакомца было так сильно, что Пенске даже попятился. У него мелькнула мысль, что тот сейчас бросится на него. Но, к счастью, этого не случилось. Мужчина посмотрел еще несколько секунд, потом отвернулся, а затем лишь периодически бросал взгляды назад, наполненные тем же самым чувством.

Станислас выходил из магазина с некоторой опаской. Незнакомец расплатился задолго до него, но, покидая кассы, несколько раз оглядывался. У него был такой вид, словно он обещал молодому человеку: 'погоди, я еще доберусь до тебя; не здесь, а в каком-нибудь безлюдном месте'.

Пенске вышел наружу и осмотрелся. К его облегчению, мужчина не стал поджидать около магазина, чтобы свести с ним счеты за гипотетические преступления. Станисласу не нравилось, что ко всем волнениям добавились еще переживания за собственную жизнь.

Путь домой был непрост. Молодой человек, держа в одной руке пакеты, а в другой - сжимая трубку, пытался дозвониться до Бориса. При этом он, естественно, не стоял на месте, а шагал в сторону своего жилища.

Его приятель ответил лишь со второй попытки. Пенске был очень рад услышать знакомый ворчливый голос.

- Привет, Борис! - сказал он, - Ты можешь сейчас говорить?

- Могу, - без всякого энтузиазма отозвался тот, - Чего тебе? Тебе хуже?

- И да и нет.

- Ты это брось, - перебил его приятель, - Что да? Что нет? Говори толком!

- Слабость исчезла, Борис. Я снова могу нормально ходить!

- Что, совсем исчезла? Вот так вдруг?

- Да, после сна.

- Хм... ну, поздравляю. Хотя, странно, конечно. Была - а ни с того ни с сего не стало.

- Но это еще не все, - в голосе Станисласа слышались колебания.

- Не все? - переспросил Борис, - Еще что-то приключилось?

- Да... кажется, у меня галлюцинации.

Собеседник молчал несколько секунд.

- Какие галлюцинации?

- Понимаешь, я видел человека, которого не может быть.

- Что за бред! - возмутился ворчливый голос, - Кого это еще не может быть?

- Средневекового дворянина.

- Чего?!

- Средневекового дворянина со шпагой, Борис. Я его видел, а другие нет.

- Где это было?

- Около магазина.

- Он говорил с тобой?

- Нет.

- Тебе показалось.

- Нет, Борис, нет. Точно говорю: не показалось. Он там был, стоял и смотрел на меня.

- Что, в костюме?

- Да, в костюме и со шпагой.

- Это был актер. Театр ведь рядом. Ты был в 'Фудмаркете'?

- Да.

- Ну, актер, конечно.

- Но его больше никто не видел, и он исчез!

- Вот только перестань нести чушь. Ты лично видел, как он исчезал?

- Нет.

- Ну вот. Несешь какой-то бред. Какая еще галлюцинация? Просто актер. Тебе нужно больше отдыхать после болезни. Купил еду? Поешь и спать.

- Но Борис...

- Что 'но Борис'? - мерзким голосом передразнил Станисласа приятель, - Если у тебя нет ничего срочного, то завтра к тебе зайду. Сегодня ведь уже у тебя был. Чего мотаться туда-сюда? Завтра расскажешь о своей так называемой галлюцинации.

- Ох, - Станислас резко остановился. Пакеты с покупками вырвались из рук и упали на асфальт. Он с трудом удержал телефон.

- Что там с тобой? - спросил Борис.

- Я уронил пакеты.

- Бывает.

- Но я уронил их не просто так, Борис! Я только что понял одну вещь! Поэтому и уронил.

- Да что ты там понял? - разражение в голосе собеседника нарастало, - Говори уже.

- Я знаю, как его зовут!

- Кого?

- Средневекового дворянина, которого я видел.

- Откуда знаешь, если он с тобой не говорил?

- Не знаю. Просто знаю и все.

- И как его зовут?

- Филипп, граф де Куэртель.