Попутчик

За большим домом я обнаружил ветхую хижину. На обветренной двери строения виднелось вырезанное в форме солнца лицо. Глаза изображения были закрыты, а рот — слегка приоткрыт.

Забравшись в карман, я вытащил пергамент. Достав его я почувствовал, что в мою руку скользнул еще один предмет. Развернув пергамент, я собрался уже произнести слово и поставить предмет на место.

— Я слишком долго искал тебя.

Я начал говорить, потому что узнал голос.

Эсбил.

— Наконец ты пришел, чтобы встретить свою судьбу! И принес мне ключ к дому жрицы. Умничка! — демон рассмеялся ужасным смехом.

Я скомкал листок и сунул его в карман, правой рукой доставая стилет, висящий на моем поясе. Я пытался держать руку твердо, но незнакомый вес оружия и ощущение холода в животе помешали мне сосредоточится.

— Изыди, змей, — прошипел я на него.

Когда я ткнул в него кинжалом, демон расхохотался еще громче.

— Плащ барда. Кинжал барда! Должно быть, слухи не врут и всемогущий Перро мертв!

У существа не было защиты. При нем не было никакого оружия, даже его обсидианового посоха. Глаза демона были полузакрыты из-за смеха. Я взмахнул рукой — стилет превратился в тонкую саблю — и прыгнул на Эсбила, целясь прямо в горло зверя.

Но мой клинок прошел мимо, не причиняя противнику никакого вреда.

Я понял свою ошибку, как только услышал биение крыльев за своей спиной. Иллюзия передо мной рассеялась, и я повернулся лицом к реальному демону, который падал с крыши дома. Его обсидиановый посох был нацелен мне в голову. Мне с трудом удалось взмахнуть клинком, чтобы блокировать удар, однако, сила атаки была невероятной. Я отлетел назад и тяжело приземлился на землю. Клинок выпал из моей руки.

— Игры закончились, деточка. Ты не был моим, когда родился, и, раз уж бард помер, я заявляю права на тебя. Как и должно быть. Не сопротивляйся, или я причиню тебе боль.

Он зашагал вперед, держа посох наготове. Я видел бой Перро и Эсбила, и знал, что не могу победить демона. Вскочив на ноги, я достал свою саблю, быстро перебирая варианты своих дальнейших действий. Что мне делать? Что я могу использовать против него?

А потом ослепительная вспышка озарила весь мир вокруг. Женский голос — холодный, бархатистый и мощный, проговорил:

— Оставь его, демон. Он тебе не принадлежит, — сказала женщина. — Иди, поиграй со мной.

Где-то я услышал щелчок дверного замка. Свет внезапно исчез, и в переулке появилась красавица Джейд.

Она была без оружия и брони, но все еще выглядела грозной. Эсбил тоже ощутил это. Он отвернулся от меня, бросая посох и обнажая меч. Лезвие вспыхнуло, когда он бросился на женщину. В руках Джейд появился посох, не физический объект, а концентрированный луч света, которым она парировала удар демона и тяжело атаковала в ответ.

Эсбил едва успел увернуться, отступая на шаг. Джейд не прекращала атаковать. Каждое её движение было грациозным, а жезл казался продолжением её силы воли. Бой был восхитительным, но мне не удалось понаблюдать за ним, из-за голоса, что прозвучал в моей голове.

Беги, Мэймун, — беззвучно крикнула Джейд. — Беги и спрячься.

Перро болен! — мысленно заорал я в ответ, почему-то зная, что она услышит меня. — Ты должна ему помочь!

Я всегда помогала ему. Но сейчас никто из нас не может сделать больше, чем обезопасить тебя и камень, — в словах женщины была какая-то завершенность и безмятежность. Я чувствовал, как сжимается сердце в моей груди, подтверждая то, что Перро действительно умер.

Я не хочу этого камня, — ответил я.

Это не твой выбор. Сохрани его. Пусть он будет в безопасности.

Куда мне идти? — смиренно спросил я.

Куда-нибудь. Но только подальше отсюда. Лучше всего, если я не буду знать, где ты. Не позволяй городской страже видеть тебя. Многие из них находятся в союзе с твоими врагами. Беги же. И слушай свое сердце. Удача будет с тобой в любом путешествии, в которое ты отправишься.

Я кивнул ей, хотя женщина не могла видеть меня, увлеченная битвой. Меч и посох сталкивались, вызывая всполохи пламени и вспышки света, озаряющие тенистый переулок. Я развернулся и побежал.

В конце переулка я остановился, когда последняя мысль пришла в мою голову. Я понадеялся, что жрица все еще может услышать меня.

Ты убьешь Эсбила?

Её ответ был тихим. Таким тихим, что я поначалу не мог разобрать его. Но Джейд повторяла его снова и снова. Хотя, быть может, это было лишь эхо.

Это должен сделать ты сам.

Часть третья

Резкий стук прервал мой рассказ.

— Еда готова, каптан, — приглушенно послышалось из-за двери.

— Хорошо, хорошо. Мне принесите сюда, — ответил сидящий передо мной пират. Он сделал паузу. — Принесите две порции.

Ответом снаружи стал лишь удаляющийся звук тяжелых шагов.

— Значит, вы тут капитан? — спросил я. — И не знал.

— Что, думал, позволим допрашивать тебя любому жалкому старику?

— А ты допрашиваешь меня?

— Что-то вроде того. Узнал кое-кого, с кем плавал когда-то, да?

— Это ты узнал о ком-то, с кем я уже плавал, — парировал я.

В дверь снова постучали и она распахнулась, открывая песчаный коридор, ведущий к… неужели это было ночное небо? Ритмичные удары волн о скалы эхом отдавались от стен туннеля, пропахшего соленой водой. Проблеск света в конце зала заставил меня предположить, что где-то там горит костер, а низкий гул слышался, как песня, льющаяся издалека. Остальные пираты были рядом.

Я обдумывал, возможно ли проскользнуть мимо капитана, быть может, взять его клинок, а потом рвануть мимо второго пирата, чьи руки были заняты. Несомненно, они где-то спрятали свою стоянку. В бухте или на острове. И потому мне некуда было деваться. Нет, решил я, плохое время для побега. Может быть, когда капитан уйдет. После того, как старик взял свою еду, дверь снова затворилась.

— Раздумывал, да? — спросил он.

— Не знаю, о чем вы.

— Ты собирался бежать.

Я пожал плечами.

— Не подходящий момент.

— И верно. Думаешь, подходящий скоро настанет?

— Мне приходилось и хуже.

Капитан поставил еду — какое-то бесформенное месиво из помоев и двух маленьких черных ломтиков соленого мяса — и начал есть.

— Голодны? — спросил я.

— Клянусь твоей уродливой задницей. Быть капитаном — тяжело.

— Достойно двойных рационов.

— Думал, поделюсь с тобой? Тебе не дадут пожрать, пока я не прикажу.

Я только пожал плечами.

— Тогда не получишь рассказа.

Капитан замер.

— Но ты же закончил, нет? Ты уже рассказал мне, что было дальше — ты сбежал от демона, нашел корабль Дюдермонта и пробрался туда тайком. Потом встретил морского тролля, и заключил сделку с капитаном, который предложил тебе работу на борту. Ты вернулся туда, откуда начал.

— Ну да. Только есть еще кое-что.

— О, да. Я знаю. Позволь же мне самому рассказать это. Ты плавал с Дюдермонтом шесть лет, а потом попал в руки к нам с командой. Отличная сказка. Но она не стоит еды.

С каждым словом он брызгал слюной.

— Думал бы так — не стал бы есть тут.

Пират смотрел на меня долгое время.

— Умный мальчик, да? — он протянул руку, взял один кусок мяса и бросил его мне. — Ну, говори.

Я откусил кусочек. Мясо выглядело в два раза хуже, чем было на вкус, а я был очень голодным.

— По рукам, — начал я. — Вернемся на Морскую Фею.

Глава двадцать пятая

На Морской Фее не было свободной каюты, чтобы расположить моряков, получивших раны в сражении с пиратами. Вместо этого, капитан Дюдермонт использовал запасной парус, который закрепил на стене в каюте экипажа, отделяя дюжину коек, стоявших ближе всего к корме корабля.

Дюдермонт сказал, что эти меры призваны защитить раненных от попадания грязи и болезней, которые могли распространяться от других моряков. Но я полагал, что это должно было держать тяжело раненных, ранения некоторых были куда хуже моих, подальше от глаз остальных членов экипажа.

Я получил койку ближе к левому борту судна, непосредственно под большим окном. Когда корабль направился на юг, мое окно стало выходить прямо на восход, и я воспользовался этим на второе утро после битвы. Окошко было слишком высоко, чтобы смотреть из него, не подымаясь с кровати, а я все еще чувствовал головокружение, однако все равно подтянулся вверх, чтобы поглядеть на светлеющее небо.

С моей точки наблюдения, горизонт казался сплошной линией воды, над которой поднималось восходящее солнце. В начале — едва-едва. А потом все больше, пока яркий свет не заполнил все вокруг, ослепляя меня.

Я подумал о Перро и первом восходе солнца, который я наблюдал с ним много лет назад. Каждый день дает нам шанс начать все с начала, говорил он. Новый день. Было ли это так? Могу ли я начать все заново прямо здесь и сейчас?

Я решил, что не мог. Тяжкий груз все еще висел на моей шее, и я не мог изменить свою жизнь, пока нес его с собой.

Я так погрузился в свои мысли, что не заметил смеха позади. Он был больше похож на хрип, наполненный мокротой и, вероятно, даже кровью. Только когда смех оборвался кашлем, я обратил на него внимание.

Я развернулся к раненному моряку. Он не казался старым, но его лицо было морщинистым и покрытым грубой кожей. Вначале я не видел его раны, тело человека скрывало одеяло, которое вздымалось от этого жуткого кашля, но, когда я наконец понял, что с человеком — меня затошнило. От левой ноги осталась лишь часть до колена, а пятна крови на простынях говорили о том, что её только что ампутировали.

Постепенно кашель стих, и мужчина успокоился, однако, его тело все равно покрывал пот. Я знал, что если прикоснусь к нему — его плоть будет горячей, а потом станет холодной. Щеки человека были бледными, а мускулы — расслаблены. Однако, глаза его светились, устремленные прямо на меня.

— С вами все хорошо? — спросил он. Лишь когда мужчина рассмеялся, я понял, как глупо прозвучал мой вопрос — он потерял ногу, а судя по кашлю — был тяжело болен.

На этот раз его смех не превратился в кашель. Вместо того, мужчина заговорил.

— Хорошо? Полагаю, так оно и есть. Я и не думал, что увижу рассвет нового дня, а вот, увидел! Конечно, тут какой-то мальчик закрывает мне весь вид, но это меня не слишком беспокоит. Он ведь не весь свет загородил.

Его голос, как и смех, вырывался изо рта, приглушенный мокротой. Он выглядел, как умирающий, и мой живот разболелся от этой мысли.

— Простите, сэр, — сказал я. — Я не знал, что вы проснулись.

— Все хорошо, малыш, — ответил он. — Только меня зовут не Сэр, а Тассо. И мне будет приятнее, если ты так и станешь звать меня.

Я медленно кивнул.

— А я — Мэймун, — представился я в ответ.

— Видел когда-нибудь, как человек умирает? — спросил он. В голосе мужчины не было страха, только любопытство. — Я спрашиваю не о том, видел ли ты, как человека пронзают мечом. Это другое. Это ужасно, но не то же самое. Я хочу знать, был ли ты когда-нибудь рядом с человеком, который мог поговорить с тобой прежде, чем ушел?

Я покачал головой, чтобы ответить отрицательно, но остановился, задумавшись о Перро. Он разговаривал, пытался отвести меня в безопасное место. А на следующий день — заснул, и я больше никогда не слышал его голос.

— Это да или нет? — спросил Тассо.

Я быстро затряс головой. Я знал, куда вели вопросы мужчины — Тассо говорил мне, что он умирает. И как бы я не желал спрятать правду о Перро от себя самого, я не мог заставить себя соврать человеку, которому недолго осталось в этом мире. Мне казалось, что будет не правильным, если его последний разговор будет испачкан ложью или даже полуправдой.

— Я видел умирающего человека, — в моем горле встал ком. — Но я никогда не видел, как человека покидает жизнь.

— Если думаешь, что не вынесешь этого зрелища, то тебе, пожалуй, стоит скоро отсюда выйти, — сказал мой собеседник. Его голос уже стал ниже и тише, словно энергия для разговора покидала его. — Я должен был плыть на восток, — продолжил он. — Хотел последовать за моей семьей, там, за морем Падающих Звезд. Я обещал им найти их.

— И почему не нашел?

— Не было времени.

Я несколько раз моргнул, вспомнив то, что Перро как-то сказал мне о времени.

— Сколько тебе лет, Мэймун? — спросил Тассо.

— Двенадцать, сэр. Ээээ, то есть Тассо.

Мужчина хрипло хихикнул.

— Мне было столько же, когда я впервые вышел в море. Из тридцати двух лет на этой земле я двадцать провел на воде. У меня было так много времени, правда? Но я так никогда и не отплыл на восток.

— Мы говорим не о том времени, которое у вас было, а о том, что было свободным, — тихо сказал я.