Попутчик

Я прищурился, и смог разглядеть серую полосу, бегущую поверху сияющего моря.

— Я вижу!

— А там, напротив нас на западе… — она заставила меня обернуться и снова указала моей рукой в другую сторону. — Паруса! Видишь их?

Солнце было ясным, а горизонт затянут туманом, но я смог разглядеть лишь бегущее по краю моря белое пятнышко. Я кивнул.

Джоэн рассмеялась.

— Да ты прирожденный моряк! Я многому могу научить тебя! Скажи своему отцу или как ты там его называешь, что хочешь остаться тут. Может быть, капитан даст ему работу… или что-нибудь еще, а?

Я пожал плечами.

— Мы должны сойти в Лускане.

Мой живот снова заболел, и я вспомнил спор с Перро, произошедший накануне вечером.

Девочка подняла с пола вороньего гнезда буханку хлеба и оторвала кусок.

— Ну, быть может, в один прекрасный день ты сможешь вернуться.

Она протянула хлеб и, казалось, из неоткуда вылетела чайка, которая приземлилась на её руку. Птица проглотила кусок, а затем спрыгнула с руки девочки, расправляя крылья. Я проследил за полетом птицы, покуда не потерял её из виду. Каково это — быть таким же свободным?

Когда мы потратили весь хлеб, чайки некоторое время кружились вокруг нас, прежде чем улететь прочь. Они последовали за кораблем, касаясь волн. Джоэн объяснила, что ночью повар будет готовить еду, а мусор выбросит в окно. Чайки все это съедят. Аппетит птиц был бесконечен. Спустя часы, тонкие облака заклубились, озаряясь красным светом. Море приобрело тот же алый оттенок. Солнце опустилось в собственное мерцающее отражение, оранжевый свет встретился с оранжевым. Казалось, солнце не заходит, а просто проваливается само в себя.

— Погоди, пока все закончится, — улыбнулась мне Джоэн. — Ты не видел заката, покуда не наблюдал его на море.

Я всегда любил смотреть, как небо наполняется красками — оранжевыми, розовыми, красными, а иногда даже благородным фиолетовым. Но, так или иначе, сейчас все было по-другому. И не только потому что я оказался в море. Когда солнце опустилось ниже, черная тень пробежала по воде, устремляясь на восток, прямо к кораблю, словно какая-то огромная черная волна. Я наблюдал за тем, как тень, достигнув корабля, поднялась вверх по борту, потому поползла по палубе, а затем медленно стала подыматься вверх по грот-мачте. Когда тьма настигла нас в гнезде чайки, солнце уже пропало. На восточном горизонте мерцали звезды, становясь все ярче и многочисленнее.

— Я должна спуститься на камбуз и помочь коку, — Джоэн поставила ногу на верхнюю ступеньку, начиная свой спуск. — Но, возможно, я снова увижу тебя из гнезда чайки.

Я наблюдал за тем, как она спускалась вниз, а затем последовал за ней. Внизу, я бросился к восточному борту судна. Я видел восход и закат на море. А теперь я намеревался увидеть яркие огни звезд. Ночное небо всегда казалось темнее, когда вокруг было не так много источников света. Например, в открытом поле. На море же вокруг не было никакого света кроме крошечного маяка на носу судна. Замерев, я простоял так довольно долгое время, считая звезды, появлявшиеся на небе, пытаясь определить созвездия и отдельные небесные тела.

Я попытался вспомнить, что я узнал о навигации по ночному небу, чтобы понять, где мы и куда направляемся.

Через некоторое время ко мне присоединился Перро.

— Ты пропустил еду, — сказал он. — Поэтому, я принес тебе кое-что.

Он протянул мне тарелку с жестким печеньем и соленым мясом.

Я принял еду с благодарностью, но смог только погрызть её. Я глубоко погрузился в окружавший меня вид, звуки корабля и соленый запах моря.

Мгновение, Перро оставался рядом, осторожно придерживая свою левую руку и глядя на воду. Довольно быстро он ускользнул прочь, что-то бормоча себе под нос. Это могло быть:

— Не засиживайся.

Но я не мог сказать точно.

Я не знаю, сколько времени смотрел на море, в начале от восточных перил, а затем — от западных. Все мои любимые созвездия в это время года располагались либо на западе, либо на юге.

Но спустя некоторое время, крошечное пятнышко, появившееся на горизонте, привлекло мое внимание. Оно было таким маленьким, что вполне могло оказаться отражением звезд, за исключением того, что странный предмет не подрагивал в такт движению волн. Сначала, я не был уверен в том, что вижу. Возможно, я слишком долго смотрел на звезды. Закрыв глаза, я прислушался к звукам волн, ударяющих в борта корабля, к скрипу дерева и низкому вою ветра. Глубоко вдохнув, я открыл глаза и осмотрел наш корабль.

Лишь два фонаря были зажжены. Один на носу, и один — на корме. Возле фонарей стояло по одному стражнику, невнимательно следящему за происходящим. Мой взгляд снова метнулся к морю, вдоль линии горизонта. И снова наткнулись на этот предмет.

Крошечная вспышка, казалось, не двигалась вообще. Однако мне потребовалось не так много времени, чтобы понять — объект увеличивается. Если говорить конкретнее — он приближался к нам. С удивлением, я понял, что это был корабль. И он шел прямо на нас.

Глава двадцатая

Испугано выдохнув, я отступил от перил, понятия не имея, что делать. Разумеется, Перро спит. Он говорил мне не засиживаться допоздна. Когда это было? Если я разбужу его, он узнает, что я не послушался. Тогда меня накажут. Но если я не стану ничего предпринимать, и корабль нас атакует, последствия будут значительно хуже. Я выбрал нечто среднее — решил предупредить кого-нибудь, но не Перро. Потому я отправился на поиски наблюдательного пункта.

— Проснитесь! Проснитесь, сэр! — позвал я. Человек не отозвался, и я более настойчиво повторил свою просьбу, сопровождая её сильными толчками. В ответ раздался громкий храп, и из рук мужчины выкатилась пустая бутылка, которая до того покоилась на сгибе его локтя. Едва ли он в состоянии помочь.

Совершенно разочарованный, я побежал на кормовую часть палубы, туда, где располагался штурвал корабля. Охранник не спал. Однако, он говорил на совершенно не понятном мне языке.

— Эй, парень, штм трили ес? — пробубнил он ртом, лишенным зубов. Мой пустой взгляд заставил его повторить свой вопрос, но слова не стали более понятными.

Я решил поговорить с человеком, надеясь, что он сможет понять меня.

— Сэр, там что-то есть, — сказал я, указывая на западный край моря.

— А, вд зде, знаю, парень, — ответил мужчина, сердечно улыбаясь. Я снова не смог понять смысл его слов.

— Там корабль. Он движется прямо на нас. Приближается очень быстро. Я не знаю, что делать!

Я намерено произносил каждое слово как можно четче. И, на этот раз, кажется, достиг нужного результата. Добрая улыбка на лице человека сменилась выражением страха.

— Крбль?

— Корабль. Да. Прямо там, — я подбежал к перилам и ткнул пальцем в приближавшееся судно. Мужчина последовал за мной, вглядываясь в темноту.

Отступив от перил он дал сигнал тревоги.

— Крабль! Корбль! Гап, пдниматес Гаптан! Крабль, и пхже эт праты! Праты Гап! — громко завопил он, бросаясь вниз, по направлению к каюте Перро. Я последовал за ним. Поняв свою ошибку, человек нырнул под палубу. Я мог слышать его крики, доносящиеся снизу. Единственное слово, которое я смог разобрать, было “пираты”. Я слышал его снова и снова. Озноб пробежал по моему позвоночнику.

Вскоре на палубе закипела бурная работа. Люди сновали вокруг. Многие полезли на грот-мачту, чтобы развернуть паруса. Они действовали уверено, несмотря на темноту. Рулевой, капитан и Перро прошли на корму, где все еще стоял я. Все, кто оказался без дела, собрались у западного борта, чтобы посмотреть на приближающийся корабль.

Как только паруса были развернуты, они с готовностью поймали ветер, однако тот дул с запада, от правого борта, и хотя мы могли поймать его, наши преследователи все равно оказались бы прямо у нас в хвосте. В скором времени, мы развернулись, становясь на одну прямую с нашими гостями. Но чужое судно продолжало нас нагонять.

— Мы не опередим их, капитан. Они слишком быстрые, — услышал я слова Перро, сказанные так тихо, чтобы не услышали матросы. — Мы должны рассмотреть возможность сдачи в плен.

Лицо капитана покраснело.

— У вас нет полномочий принимать такие решения. Я сказал — мы будем убегать. Надеюсь, что на рассвете мы увидим дружественные паруса, которые помогут удержать пиратов! А если нет — мы удержим их сами, с помощью мечей!

Голос Смайта был громким, так что несколько членов команды, находившихся рядом, обернулись, чтобы поглядеть на командующего. Некоторые испустили вялые одобрительные крики в ответ на сообщение капитана.

— Если вы будете бегать, — ответил Перро, повышая голос, чтобы не уступать капитану, — а затем они вас поймают, пираты будут куда менее милосердны. А если вы вступите в бой — они убьют каждого.

При этих словах не раздалось ни единого возгласа, однако, некоторые закивали, соглашаясь с Перро. Лицо капитана приняло пурпурный оттенок.

— Ты предлагаешь, — сказал Смайт, напрягаясь, чтобы сдерживать свой голос, — сдать корабль, доверяя судьбу команды на милость пиратов?

— Моя собственная судьба связана с твоей!

— Не на долго. У тебя есть эта чертова лошадь! — закричал капитан. Весь экипаж уставился на него, но он, казалось, не замечал этого. — Я убью её, и тогда увидим, захочешь ли ты нашей капитуляции!

Он сделал шаг к каюте, где отдыхала Дымка. Но только лишь шаг, потому что Перро выхватил меч, направляя его на горло капитана.

— У тебя еще есть шанс выбрать. Так выбирай с умом.

Смайт медленно повернулся к Перро.

— Убирайся с моей палубы, — сказал он.

Перро кивнул и развернулся ко мне. Он нежно взял меня за руку и повел в каюту. Всю дорогу я слышал ругательства, которыми осыпал нас капитан Смайт. Я пытался игнорировать их, но это было невозможно. Когда дверь каюты наконец закрылась за нашими спинами, я весь дрожал.

Перро проверил Дымку — она все еще выглядела усталой после долгого путешествия по морю. Я хотел предложить убраться подальше прежде, чем пираты догонят корабль, но глядя на животное понимал, что у нас нет шансов. По земле Дымка могла бежать без перерыва. Однако бег по воде отнимал много сил. Разглядывая её, я был поражен, что мы вообще добрались до корабля. Я задался вопросом, знал ли Перро, где судно прежде, чем мы выдвинулись в путь. Эти мысли окатили меня холодной водой — можно ли слепо рвануть в открытый океан, в надежде найти судно, лишь маленькое пятнышко на фоне голубой пустоты….

Перро провел Дымку в спальню капитана, и я двинулся следом за ним. Наставник задвинул дверь комодом и встал рядом с иллюминатором. Я понял, что устал, и потому повалился на кровать. Несмотря на усталость, сон не шел. Вопрос, вертевшийся в моей голове все сильнее распирал меня изнутри. В конце концов я уже не мог держать его в себе, и спросил Перро.

— Что произойдет, когда пираты нас поймают?

Лицо Перро было мрачным.

— Если экипаж будет драться, все они умрут. А если сдадутся — кто знает?

Глава двадцать первая

Пираты поймали нас, когда солнце уже взошло. Надежда капитана на подкрепление не оправдалась. Как и его план сражения.

Члены команды мудро проигнорировали приказ капитана вступить в бой. Видя численное превосходство, они просто сложили оружие и понадеялись на милость захватчиков. Пираты были рады им услужить — лучше захвата корабля был только захват корабля без сопротивления.

Капитанские каюты были отнюдь не защищены от грабежа, и потому прошло не много времени, прежде чем мы услышали, как кто-то вошел в переднюю. Я слышал, как скользила по полу передвигаемая мебель, и звуки падающих вещей, которые пираты роняли на пол.

Выглянув в крошечную щель между дверью и косяком, я увидел двух пиратов, который разграбляли комнату. Они были вонючими и грязными, из-за десятидневок, что он проводили в море без ванны. Комната лежала в руинах, вся мебель была опрокинута. Всюду валялся пергамент и поломанная древесина.

Один из мужчин держал в руках небольшой рог с кожаным ремешком. Другой — взял аркебузу, виденную мной раньше. Она затолкали порох в ствол странного предмета — не жалея взрывчатого порошка — проталкивая его поглубже.

Через некоторое время тот, что держал оружие, отступил назад и, бросив что-то, направил его на второго человека, все время смеясь. Другой вскинул руки, закрывая лицо, и увернулся.

Первый пират поднял большой палец к молоточку у основания ствола, оттянул его, а затем отпустил. Вспышка ослепила меня, а звук взрыва — оглушил. Довольно долго звон, стоявший в ушах, не желал стихать. Как только мне снова удалось восстановить душевное равновесие, я услышал ругань, смех и крики, доносящиеся из соседней комнаты. Пираты пережили взрыв. Прискорбно, подумал я.

И тут я услышал новый взрыв — стук тяжелого кулака в дверь нашей маленькой комнаты.

— Корабль сдан, вы должны пустить нас! — раздался голос из-за двери.

— В эту комнату нельзя, добрый господин, — ответил Перро.

— Теперь везде можно! Открывай! — удары в дверь сменились более громкими звуками — это пират пытался высадить преграду плечом.

У двери не было замка, да и баррикада была не особо прочной — каждый удар мужчины заставлял комод отодвигаться на несколько дюймов. Не пройдет много времени прежде чем пират достигнет своей цели. Перро знал это. Он держал свой меч — но в левой руке. Его правая рука была плотно прижата к груди, которая, кажется, снова начала кровоточить. На рубашке Перро растекалось красное пятно.

— Ты здорово заблуждаешься, матрос. Приведи капитана, и он подтвердит… Вам нельзя в эту комнату.

Меня поразило то, как Перро умудрялся сохранять голос спокойным, несмотря на боль и такую очевидную опасность. Я хотел спрятаться под кроватью или выбраться в иллюминатор, но набрался храбрости, глядя на наставника, и потому не стал предпринимать задуманного. Вместо того, я спрятался за Дымкой, поглаживая гриву лошади, чтобы та стояла тихо.

Стук в дверь прекратился, сменяясь тяжелыми резкими шагами. Из-за двери донесся глубокий голос.

— Я ищу человека по имени Перро. Открывайте!

Перро не казался слишком удивленным.

— Полагаю, Капитан Барам?

— Разумеется.

Передвинув комод, Перро с усилием открыл дверь. Терпеливо ждавший за ней мужчина был капитаном Барамом. Он выглядел одновременно как пират и капитан. Его одежда была похожа на ту, что носил Смайт, но была сшита из черного, а не синего материала. Его шляпа имела три угла и тоже была черной. Она была сделана из отличной старой кожи. Лицо капитана несли на себе следы многочисленных сражений, а борода была гуще, чем у Смайта. И все же он выглядел царственно — аккуратно подстриженный и так свободно державшийся. Складки на его лице говорили о года, проведенных на соленых океанских ветрах. Кожа пирата была такой же грубой, как и материал его шляпы.

— Идем, поговорим лично, — сказал капитан. Перро кивнул и вывел из комнаты нас с Дымкой.

На палубе, пираты положили между кораблями два трапа — толстые деревянные мостики. По ним, Барам провел нас на свой корабль.

Мы были не единственными, кто шел туда. Пара вооруженных пиратов стояла на другой доске, гоня по ней строй пленных. Лодыжки и запястья матросов капитана Смайта были обмотаны веревками. Люди были связаны между собой. Они шли, опустив головы вниз. Безнадежно и беспомощно.

В конце одной из колонн несчастных шла Джоэн.

Её голова была опущена, но не глаза. Они смотрели из-под спутанных волос. В них не было ни капли страха, как и покорности, читавшейся во взгляде старших членов экипажа.

Блуждающий взгляд девочки остановился на мне. Она, пленница, привязанная к пленнику перед собой, смотрела на меня. На меня, идущего свободно. На меня, стоящего рядом с пиратским капитаном. Джоэн замедлилась и подняла голову. Пират с силой ткнул её рукоятью тесака, но Джоэн даже не дрогнула и не отвела взгляда. Она смотрела прямо на меня, что-то шепча. И хотя её слова едва доносились до меня, а между нами оказалось большое расстояние, я ясно услышал девочку.

— Я прощаю тебя.

Прощаешь меня за что? — хотел я крикнуть. Но Джоэн уже прошла по доске и оказалась вне поля моего зрения, спустившись в трюм.

Перро дернул меня за руку, и я продолжил следовать за ним и Барамом в каюты капитана пиратов.

Оказавшись там, Барам открыл стеклянный шкаф — не стеклянный, понял я, а сделанный из волшебного стекла, известного, как стеклянная сталь, бесконечно более твердого и дорогого, чем обычное стекло — и снял с полки бутылку. Он наполнил два бокала густой коричневой жидкостью, а потом посмотрел на меня и улыбнулся. Барам уже потянулся к третьему бокалу, словно собираясь налить и мне, но взгляд Перро остановил его. Капитан засмеялся и отставил бутылку прочь.

— За здоровье и удачу, — сказал он, поднимая стакан.

— Оба приходят к тем, кто их ищет, — ответил Перро, чокаясь с капитаном.

— И к тем, кто их указывает! — ответил Барам, хохоча.

— Твоя и моя удача — одно и то же. То, что я искал её, а ты — нашел — не совпадение.

— Ах, только если я дам тебе то, что ты хочешь. В конце концов, я пират. И Глубоководье мне не по пути. Почему я должен отвести тебя туда вместо того, чтобы вернуться домой с новыми товарищами и ценными пленниками?