11

Ржавая развалюха рванулась вперед со скоростью, приятно удивившей Кавано. Кто-то хорошо ухаживал за двигателем, хоть и плюнул на состояние кузова.

— Откройте окно! — снова прокричал он Прескотту. Тот уже немного пришел в себя и беспрекословно выполнил требуемое.

— Сползайте на пол! — крикнул Кавано, доставая из кобуры свой «зиг».

Машина ударила в ворота, с грохотом распахнув их правую створку. Фары разлетелись вдребезги. Кавано направил пистолет в открытое окно и несколько раз выстрелил в двоих нападавших, находившихся ближе всего. В этот момент они как раз хотели проверить ворота, и вылетающая из них машина повергла их в состояние шока. Они разинули рты от удивления, а затем упали навзничь, когда пули, выпущенные Кавано, попали в них.

Затвор пистолета застыл в открытом положении. Это означало, что обойма пуста. Кавано резко вырулил влево, чтобы не подставляться под атаку остальных нападавших. В таких условиях перезарядить «зиг» было просто невозможно, поэтому пришлось использовать «кольт», взятый у Прескотта.

Вынув пистолет из-за пояса, Кавано бросил его на сиденье. В данный момент не было никакой возможности стрелять, поскольку он боролся с машиной, которую заносило из стороны в сторону на мокром асфальте. Дождь с силой ударил в лобовое стекло, и разглядеть узкую улицу впереди можно было с большим трудом. Левой рукой Кавано включил стеклоочистители. Оказалось, что работал только тот, который находился перед водительским сиденьем, и его единственно возможной скоростью была максимальная.

Стеклоочиститель судорожно мотался туда-сюда. Заднее стекло разбилось, когда в него попала первая пуля, выпущенная преследователями. Пролетев через салон, она пробила крышу над головой Кавано. Кавано пригнулся, стараясь держать голову чуть выше приборной доски, чтобы в него было труднее целиться. Конечно, это не являлось идеальным решением, поскольку багажник легковой машины вкупе со спинками сидений не представляли собой серьезного препятствия для пуль.

Кавано не слишком беспокоился по поводу возможности попадания пуль в топливный бак, который, как показывал индикатор на приборной доске, был залит на три четверти. Конечно, пробоины в баке приведут к потере топлива, но в том случае, если преследователи не станут стрелять трассирующими пулями, а они, похоже, не делают этого, опасности пожара и взрыва практически нет. Он знал, что возможность загорания бензина от попадания пуль в бак является всего лишь распространенным заблуждением. Напротив, если пули будут попадать в бак, они потеряют убойную силу, и им будет труднее пробить спинки сидений.

С точки зрения нападавших, было бы разумнее всего вести огонь по колесам. Однако даже в этом случае возможные повреждения оказываются намного меньше, чем это любят представлять в кинофильмах. Конечно, выстрел из гладкоствольного ружья или очередь из автоматической винтовки способны разнести шины в клочья, но одна-две пистолетные пули сделают в них лишь небольшие отверстия, и воздух будет выходить в течение времени, за которое можно проехать около десяти километров. Этого может вполне хватить, чтобы скрыться. В случае же особой необходимости, можно будет вспомнить навыки езды на ободах, которые Кавано уже приходилось пару раз применять в своей практике.

В заднее стекло ударила еще одна пуля. На сей раз она вышла сквозь лобовое стекло, так что Кавано услышал ее свист и почувствовал волну воздуха, обдавшую его скулу. Но думать о том, насколько близко от него пролетела пуля, не было времени, так же, как думать о Прескотте, вжавшемся в пол между сиденьем и приборной доской настолько плотно, насколько позволяло его телосложение.

Глядя вперед сквозь дождь и сумасшедшее мелькание стеклоочистителя, Кавано старался ехать как можно быстрее. Из переулка выехала длинная черная машина. Она остановилась, блокировав перекресток. Из нее выскочили люди с пистолетами в руках. Встав позади машины, они начали целиться, но слишком поздно поняли, что в ловушку попали они, а не Кавано, у которого просто не было времени останавливаться. Уверенность в их взглядах сменилась паникой, и они бросились врассыпную, под прикрытие зданий по обе стороны улицы.

— Держитесь крепче, Прескотт! Сейчас мы чертовски хорошо стукнемся.

Кавано разогнал машину, направляя ее прямо на вражескую, перегородившую перекресток. Насколько можно было рассмотреть обстановку сквозь дождь, по обе стороны от нее оставалось недостаточно места для того, чтобы проехать. Вариантов действий было два. В первом следовало рвануть ручной тормоз и крутануть руль на четверть оборота. В результате машина совершила бы так называемый «разворот контрабандиста» на 180 градусов с пробуксовкой колес, и можно было бы рвануть назад, не связываясь с теми, кто перекрыл улицу.

Но это ничего бы не дало, поскольку сзади их поджидали другие нападавшие, да и скользкий от дождя асфальт не позволял выполнить маневр с должной точностью. Поэтому надо было реализовать второй вариант.

Кавано посмотрел на спидометр. Сто километров в час. Слишком быстро. Он ослабил давление на педаль газа и покрепче ухватился за руль мокрыми от дождя руками, поставив их в положение на десять и два часа и широко расставив пальцы.

Совершенно очевидно, что лобовое столкновение стало бы смертельным для него и Прескотта — прямое воздействие мощной силы на неподвижный предмет большой массы разрушило бы старенькую машину. Но в такой ситуации можно было выжить. Для этого лишь следовало изменить характер соударения.

— Держитесь, Прескотт! Сейчас врежемся!

Снизив скорость до восьмидесяти километров в час, Кавано постарался прицелиться настолько точно, насколько позволяли дождь и мелькание стеклоочистителя. Он направил свою машину на багажник вражеской — точку, далее всего отстоящую от центра тяжести машины, метясь в заднее крыло. Одновременно он выкрутил руль вправо, так чтобы удариться в крыло левой фарой.

Удар потряс его. Чтобы избежать травмы шеи, Кавано сполз вниз и прижал голову к сиденью, но, даже несмотря на это, рывок оказался достаточно болезненным.

* * *

Вместо прямого соударения, когда сто процентов энергии движущейся машины действовали бы на сто процентов массы стоявшей, маневр, проделанный Кавано, позволял снизить оба параметра на две трети. Снова полетело битое стекло, заскрежетал металл. Машину, преграждавшую дорогу, развернуло, и образовался просвет, достаточный, чтобы ехать вперед. Кавано вдавил педаль газа в пол.

Оставшиеся позади нападавшие оправились от шока и открыли огонь по удаляющейся машине. Кавано продолжал сидеть, пригнувшись к приборной доске. Пули одна за другой ударялись в машину. Некоторые из них вылетали сквозь лобовое стекло, от которого уже мало что осталось. Одна из пуль попала в приборную доску. Другая снесла напрочь стеклоочиститель, прервав его судорожные рывки.

Дождь беспрепятственно лился в машину сквозь остатки лобового стекла. Кавано продолжал разгонять машину, ведя ее по узкой улице. Вдалеке послышались сирены.

— Прескотт, вы в порядке?

Ни звука.

Кавано увидел впереди перекресток и слегка надавил на педаль тормоза, чтобы сделать разворот. Колеса скользили по мокрому асфальту, как по льду. Убрав ноги с педалей газа и тормоза, он стал тормозить двигателем, но проехал перекресток прежде, чем машина сбросила скорость настолько, чтобы можно было развернуться.

— Прескотт, ответьте! Вы в порядке?

Скрючившийся на полу Прескотт пошевелился.

— Рад, что вы остались на этом свете.

Сирены приближались. Впереди показался еще один перекресток. На этот раз скорость была достаточно низкой, чтобы развернуться без заноса, и Кавано свернул вправо.

«Пока что мы перестали быть целью», — подумал он, позволив себе немного порадоваться.

— Вы не ранены? — спросил он Прескотта.

— Нет.

— Тогда поднимайтесь и сделайте что-нибудь полезное.

— Я чувствую себя отвратительно.

— Для меня сегодня тоже не лучший день в жизни. Слушайте. Я должен полностью сосредоточиться на управлении машиной. Выньте из кармана моей куртки мобильный и позвоните. — Кавано продиктовал номер. — Потом передайте телефон мне, чтобы я смог вызвать помощь.

— Да, помощь, — ответил Прескотт.

— А потом вы расскажете мне, что, черт возьми, это за люди и почему они так хотели убить вас.

12

— Они не хотели убивать меня, — сказал Прескотт.

— Что?

— Я нужен им живым.

У Кавано пошли мурашки по коже, и не от того, что он промок насквозь, просто через разбитое лобовое стекло дул встречный поток воздуха. Посмотрев в зеркало заднего вида, чтобы проверить, оторвались ли они от преследования, он задумался. В свете этих слов сегодняшнее нападение выглядело совершенно иначе. Когда они были на складе, и когда они убегали через ограду, плохой прицел нападавших можно было списать на темноту или дождь. Теперь стало понятно, что прицел был весьма точен. Нападавшие хотели остановить Прескотта, не убив его. Если в кого и стреляли на поражение, так это в меня. «Все пули, выпущенные в машину, шли в область водительского сиденья, в меня, а не в Прескотта». Единственным пробелом в этой гипотезе был выстрел из гранатомета в окно комнаты, заложенное кирпичом. Но это тоже объяснимо. Вспомнив детали, Кавано понял, что сила разрыва гранаты была слабее нормальной. В противном случае разрушения были бы намного больше. Мощность гранаты понижена, она должна была оглушить, но не убить.

— Хорошо, — наконец ответил Кавано. Район складов заканчивался, впереди виднелись улицы, по которым ездили машины. Он выехал в квартал, образованный обветшавшими старыми домами. Дальше должен быть выезд на шоссе.

— Они загримировались под наркоманов, смешались с остальными обитателями склада и хотели напасть внезапно. Когда появился я, они поняли, что обстановка изменилась, и им пришлось нарушить первоначальный план и идти в атаку раньше, чем они готовились.

Сирены впереди звучали все громче.

— Позвоните по моему мобильному. Наберите номер, который я продиктовал вам.

Прескотт наконец-то послушался.

— Есть сигнал на том конце линии.

Убирая правую руку с руля, чтобы взять телефон, Кавано решил устроить Прескотту проверку.

— Когда вы услышали сирены, вам не пришло в голову позвонить в полицию и отправиться туда вместе со мной?

— Нет.

— Почему?

— Никакой полиции, — с ударением произнес Прескотт.

Кавано не успел продолжить расспросы. В трубке послышался голос Дункана:

— "Всемирная служба защиты".

— Это Кавано. Я в «красном режиме». — Кавано представил себе, как Дункан выпрямился в своем кресле.

Ветер и рычание мотора со сломанным глушителем заглушали телефон, но Кавано расслышал Дункана:

— Радиомаяк «Тауруса» не работает. Тебя нет на экране.

— "Таурус" остался в прошлом. Я и Прескотт едем в угнанной машине, — ответил Кавано, руля левой рукой. Правой он изо всех сил прижимал телефон к уху.

— Передай свои координаты.

— Перехожу в режим кодирования, — ответил Кавано, нажимая кнопку на обратной стороне трубки, чтобы включить шифрующее устройство. Преследователи могли подслушивать их, если у них имелась соответствующая аппаратура. — Я еще в Ньюарке. Еду в сторону от реки. Впереди шоссе с интенсивным движением, но я пока не вижу его номера.

— Сколько человек в группе нападения? — напряженным голосом спросил Дункан.

— Возможно, человек восемь.

— Они вас преследуют?

— Не уверен. Возможно, мне удалось... — Кавано всмотрелся в зеркало заднего вида, проехав мимо нескольких мрачного вида домов. Он уже был готов сказать, что ему удалось оторваться, но в этот момент из-за угла выехали две машины и ринулись вдогонку.

— Да. Они нас преследуют.

Кавано подъехал к развязке и увидел дорожный знак.

— Я еду на север по Двадцать первой магистрали. Шоссе Мак-Картера, — добавил он, увидев другой знак.

Кавано живо представил себе Дункана, упершегося взглядом в карту на экране компьютера.

— Если ты едешь по Двадцать первой на север, в сторону от реки, продолжай движение. Примерно через десять миль ты доедешь до пересечения с Десятой. Сверни на восток, а потом на север, на Семнадцатую. Ты сможешь добраться до Титерборо?

Дункан имел в виду аэропорт Титерборо, четвертый по размеру в окрестностях Нью-Йорка, после Кеннеди, Ла Гардия и Ньюаркского международного, в районе развилки Семнадцатой и Сорок шестой магистралей в Нью-Джерси около федеральной магистрали 80. Это двадцать километров от центра Манхэттена, по дороге через мост имени Джорджа Вашингтона. Титерборо имел статус запасного, им пользовались для корпоративных и чартерных рейсов, а также принимали самолеты частных владельцев, чтобы разгрузить основные аэропорты, в которых приземлялись крупные авиалайнеры. Достаточно часто клиентами «Всемирной службы зашиты» оказывались руководящие работники крупных корпораций, поэтому агентство обзавелось представительством в Титерборо и держало там свой вертолет с опознавательными знаками «Атлас Авионикс», своей дочерней компании.

— Я уже в Титерборо, — послышался голос Дункана, прерываемый треском грозовых разрядов. — Мы готовим пересменку.

На жаргоне «Службы» это означало, что клиент, после доставки из Манхэттена в бронированной машине, должен пересесть в реактивный самолет, принадлежащий его фирме, и заботу по его охране возьмут на себя люди, не являющиеся сотрудниками «Службы». Когда самолет оторвется от земли, задание можно считать законченным.

— Ты сможешь добраться туда?

— Постараюсь, — ответил Кавано, глядя на индикатор бензина. Он показывал, что в баке вместо трех четвертей осталась половина топлива, и можно было прикинуть, насколько быстро бензин вытекает через пробоины от пуль.

— Перезвоню через десять минут. К тому времени будут ясны детали операции по встрече, — сказал Дункан.

Кавано выключил телефон и положил его на сиденье рядом с «кольтом». Посмотрев в зеркало заднего вида, он увидел, как две преследовавшие их машины влились в поток, заполнявший шоссе. Из-за грозы большинство машин ехало с включенными фарами, однако эти продолжали пробиваться в их сторону, не включая ничего.

Звук сирен отдалялся.

— Прескотт, вы так и не ответили на мой вопрос, — сказал Кавано, вытерев влагу с лица и сосредоточившись на обгоне большегрузной машины. — Почему вы не хотели, чтобы я отправился вместе с вами в полицию?

— Они просто могут не знать, что делать в нашем случае. Боже. Пистолеты. Угнанная машина, — ответил Прескотт. Его лицо потеряло былую пухлость, сжавшись от напряжения. — Они стали бы нас допрашивать. Сначала на улице. Потом в участке. Когда они наконец отпустили бы нас, те, кто меня преследует, уже были бы вполне готовы к дальнейшим действиям.

— И то правда, — согласился Кавано, снова вытирая воду с лица. — Но у меня возникло ощущение, что у вас есть и другая причина, чтобы не обращаться в полицию.

— Точно та же, по которой я не стану обращаться в Федеральную службу по контролю за оборотом наркотиков. Я не верю правительственным организациям.

— Федеральная служба контроля за оборотом наркотиков? А зачем вы им... — начал было Кавано. Его охватило ужасное предчувствие, что Прескотт все-таки оказался одним из тех монстров, с которыми он отказывался работать.

— Те, кто преследуют нас, работают на Хесуса Эскобара. — Лицо Прескотта потемнело от страха, став одного цвета с его перепачканной белой рубашкой.

Кавано передернуло. Хесус Эскобар являлся одним из крупнейших наркобаронов Южной Америки. Он снова посмотрел в зеркало заднего вида. Преследователи понемногу приближались к ним.

— Вы же клялись мне, что дело не связано с наркотиками! Я не защищаю наркоторговцев!

— Я сказал вам, что я не наркоторговец, и это — чистейшая правда. Но я не говорил, что дело не связано с наркотиками.

— Не вижу логики.

— Вы когда-нибудь слышали о биологической лаборатории Ди-Пи?

— Нет.

От колес поднялась туча брызг, когда Кавано пошел на обгон следующего грузовика.

— Ди-Пи расшифровывается как Дэниэл Прескотт. Это мой исследовательский центр по биотехнологиям, весьма высокого уровня. Если бы вы что-нибудь знали о моей лаборатории, это стало бы еще одним поводом усомниться в вас. Я по большей части работал на правительство, — сказал Прескотт. Когда он оглянулся назад и сквозь дождь увидел приближающиеся машины преследователей, зрачки его глаз расширились от страха.

У Кавано возникло неприятное предчувствие насчет того, что ему предстояло услышать.

— В рамках последней кампании по борьбе с наркотиками мне поручили часть программы по исследованию того отдела мозга, который ответственен за привыкание к ним, — торопливо заговорил Прескотт, явно волнуясь. — Это исключительно сложный механизм. До сих пор точно не ясно, в каких случаях люди привыкают к наркотику физиологически, а в каких — психологически. Разные личностные типы подвержены разным эффектам привыкания. Пассивные люди привыкают к наркотикам успокаивающего действия, активные — тонизирующего. Иногда все происходит с точностью до наоборот.

Расстояние между ними и преследователями уже не превышало ста метров.

— Идея заключалась в том, что надо найти общий знаменатель, физиологический механизм, ответственный за все типы реакций. Он мог находиться в коре полушарий или в гипоталамусе. Если блокировать его, то можно избавиться от зависимости.

Преследователи приблизились настолько, что Кавано мог разглядеть их. В каждой машине сидело по четыре человека. Один водитель был с бородой, другой — с бритой наголо головой. В их взглядах читалась целеустремленность охотников за людьми.

— И вы нашли этот спусковой механизм привыкания?