Последнее слово

К. Н. Якименко

(Энгер с Кэндобелла)

ПОСЛЕДНЕЕ СЛОВО

Странно, но совершенно недавно я думал о том, что Кам-Хейнаки рано или поздно доиграется.

Помнится, это стало часто приходить мне в голову после того, как наш правитель назначил главным координатором колонии Ондруух человека, известного в прошлом как преступника, более того — жестокого убийцу. Кам-Хейнаки сказал, что такие способности этого типа вовсе не помешают ему руководить добычей руды в той самой колонии и, возможно, он был прав — конечно, прошло не так много времени, но по крайней мере пока особенных инцидентов на Ондруухе не случилось. Тогда Собрание накинулось на него — как можно вообще допускать подобное! Кам-Хейнаки со свойственным ему спокойствием заявил, что решение обсуждению не подлежит, а если у кого-то есть слишком большие сомнения по поводу пригодности нового координатора, то он получит возможность проверить все на месте под его начальством.

Кто знает, сколько в его шутке было правды. Последствий она не имела, Собрание пошумело и успокоилось, а я подумал: в конце концов Хейн таки доиграется со своими шуточками. Некоторые считают везением все то, чего ему удалось добиться. Я знаю, что дело не в везении, а в тщательнейшем продумывании и планировании любого действия, плюс удачный подбор людей, с которыми стоит сотрудничать. Еще можно добавить к этому практически полное отсутствие страха. И все-таки — всему есть предел, даже самое совершенное здание когда-нибудь даст трещину.

Я занимался решением важной задачи — отбором тех войск, которые на следующей недели должны быть отправлены на другую хайламскую колонию. Обычно Кам-Хейнаки сам решает такие вопросы, и то, что он поручил это мне, говорит не о недостатке у него времени, как утверждают некоторые, а о том, что он достаточно для этого мне доверяет. Все-таки мы прошли вместе длинный путь, и не раз нам приходилось вытаскивать друг друга из сложных ситуаций — чаще, конечно, ему — меня, чем наоборот. Во время моего занятия меня и застало сообщение информатора, которое попало в экстренную категорию — по любым другим вопросам я попросил свою систему меня не беспокоить. Сообщение оказалось кратким, но более чем значительным: сегодня утром в Горенхе найден труп Дел-Могана.

Новость заинтересовала меня, и я сразу попытался раскопать подробности, но их оказалось немного. Об убийце ничего не известно, случай стандартный — выстрел из лучемета, голову пронзило насквозь. Никаких следов не обнаружено. И, судя по всему, очень мало шансов, что это будет сделано в дальнейшем.

Я никогда не питал к Дел-Могану особых симпатий, хотя в Собрании он был довольно популярным человеком. Он всегда должен был вставить свое слово в любое дело, и обычно кричал громче всех — даже тогда, когда, казалось бы, он не должен иметь к происходящему какое-то отношение. А в последнее время Дел-Моган выработал свою точку зрения на современную политику Хайлама, которую он стремился выразить при каждом удобном и неудобном случае. В основном эта точка зрения сводилась к тому, что время Кам-Хейнаки прошло. Да, говорил он, я согласен признать, что после всеобщего развала и анархии Хайламу нужна была сильная власть, даже диктатура, которую он получил в лице Кам-Хейнаки. Но теперь ситуация изменилась, планета преуспевает, уже занимает далеко не последнее место в Галактическом Союзе, и время диктатуры прошло. Народ хочет наконец ощутить свободу. Кам-Хейнаки пора уходить. Пусть сейчас этого не видно, но скоро станет ясно, что его методы заведут нас в тупик. Лучше уж раньше, чем тогда, когда будет уже поздно.

Дел-Моган особенно не говорил о том, чем он предполагает заменить методы Кам-Хейнаки. Он по десять раз повторял слово «свобода», но почему-то не спешил уточнять, что конкретно под ним подразумевает. Естественно, большинству достаточно, что уже само по себе это слово звучит красиво. Некоторые к нему прислушивались. В том числе и в нашем Собрании, где вряд ли еще можно найти человека, которого Хейн ни разу не достал. Иногда я говорил ему, что нужно быть хоть немного терпимее к людям, но ведь он никогда не слушает чьи бы то ни было советы.

Я еще не успел сделать какие-то выводы из услышанного, как дворецкий сообщил, что ко мне на связь рвется Хей-Тиррип. Он — тоже совсем не последняя фигура в Собрании. Этот человек хорошо знал Дел-Могана и разделял его взгляды насчет Кам-Хейнаки. Ничего удивительного в этом нет — не один раз Хей-Тиррип пытался протолкнуть какой-нибудь закон, но стоит Хейну сказать «нет», и разговоры тут же можно считать оконченными. Он, конечно, был гораздо благоразумнее Дел-Могана, не кричал о своем мнении на каждом перекрестке, ведь что он по сути мог сделать? Разве хоть кто-то на Хайламе мог пойти против Кам-Хейнаки человека, который однажды заявил: «Все, что я делаю — правильно уже потому, что это делаю я.»? И попробуй тут докажи, что это может быть не так! Что же сейчас нужно от меня Хей-Тиррипу?

— Чен-Крамбаль на связи. Приветствую тебя.

— Приветствую тебя, советник всемогущего. И не говори, что не слышал новость.

— Об убийстве Дел-Могана?

— О нем самом. Ты ведь понимаешь, какой это шанс?

— Шанс? В каком смысле?

— Только не говори, что ты никогда не думал сбросить нашего диктатора.

— Я много чего думаю, но держу мысли при себе.

— Лучше послушай. Ты знаешь, что Кам-Хейнаки ненавидел Мога. Может, он этого не показывал, но в душе ведь ненавидел, это ясно, как он еще мог относиться к человеку, который обвиняет его во всех смертных грехах! Вот он наконец не выдержал и послал к нему убийцу.

— Это еще не доказано.

— Какая разница! Никто никогда ничего не докажет, это ясно, но что это меняет? Ни у кого не было такой причины убить Мога, как у Хейна. Я это понимаю, и ты это понимаешь. Если дать это понять всем, если у всего народа его имя будет ассоциироваться с убийством — он слетит в два счета! Теперь видишь шанс?

— Насчет «двух счетов» ты бы не спешил.

— По-моему, дело будет очень простое. Все может закончиться за несколько дней, вот увидишь. Тем более, если ты будешь на нашей стороне.

— Тир, я ничего не обещаю.

— Тебе надо подумать, это ясно. Я тебя не тороплю, но и не откладывай с решением. Советую уже сейчас пробежаться по информатору — увидишь много интересного.

— Хорошо, так и сделаю. Я тоже дам тебе один совет.

— Какой?

— Будь осторожен.

Я отключил связь и немного задумался. Может ли Кам-Хейнаки иметь отношение к убийству Дел-Могана? Конечно, я не стану утверждать, что он на такое не способен — способен, и еще как, хотя скорее предпочел бы более гуманный метод чистки памяти (о гуманности тут еще можно спорить, но это совсем другой вопрос). Но насколько я его знаю — очень странно, если действительно он это организовал, что никто не знал об убийстве до того, как оно произошло. Хотя в одном Хей-Тиррип прав виноват Хейн или нет, сейчас это почти ничего не меняет.

Наверное, на Укентре правитель при подобном обвинении сам оставил бы свой пост. Но я знаю, что Кам-Хейнаки никогда не поступит подобным образом. Другой вопрос — какой конкретно выход он будет искать из этой ситуации? Тиррип считает его положение безнадежным, но я так не думаю. Когда Кам-Пилор отчаянно пытался вести Хайлам демократическим путем в стиле Укентры, а Кам-Хейнаки, тогда безвестный глава пусть даже преуспевающей фирмы, выступил его противником, разве кто-то всерьез относился к его намерениям? Если выбирать между свободной демократией Укентры и военно-фашистской структурой Маймры, разве не ясно, что предпочтет народ? И все-таки Кам-Хейнаки победил не потому, что в его армии было лучшее оружие, а потому, что народ после долгих лет кошмарной анархии захотел именно порядка. И, как ни странно, два года назад, когда Хайлам вернулся в Галактический Союз, это произошло при поддержке Укентры, как хотел бы Кам-Пилор, а вовсе не Маймры, чего когда-то ожидали от Кам-Хейнаки его противники и даже многие сторонники. Способность вовремя определить нужное направление не раз помогала ему. Где теперь Кам-Пилор? Говорят, наслаждается жизнью на одной из колоний, забыв и думать о политике, да и о нем самом никто теперь не вспоминает. А Кам-Хейнаки по-прежнему здесь и все так же силен. Пускай у первого и были благородные стремления, зато второй всегда умел реально оценивать ситуацию. Но удастся ли ему сделать то же самое на этот раз и победить, когда обстоятельства явно не на его стороне?

Я послушал совет и прошел по каналам информатора. В основном разговоров только и было, что о сегодняшнем убийстве:

«Всем известно, что покойный Дел-Моган весьма круто высказывался о методах правления Кам-Хейнаки, и последний был отнюдь не в восторге от его замечаний.»

«Дел-Моган был полон решимости изменить наконец порядки на нашей планете, но теперь он уже никогда не сможет это сделать.»

«Пока ничего нельзя сказать об убийце, но ясно одно: Кам-Хейнаки обязан высказаться по поводу происшедшего, иначе как минимум можно считать, что он поощряет подобные деяния.»

Да, пока они еще очень осторожны в высказываниях, но все-таки видно, что кое-кто из членов Собрания уже хорошо постарался, и я не исключаю, что на этот раз у них действительно может получиться то, о чем кое-кому даже и подумать было бы страшно. В конце концов, все предчувствия рано или поздно сбываются.

Наверное, я могу сейчас приложить усилия, чтобы сбросить Кам-Хейнаки с вершины, и самому занять его место. Но с моей стороны это будет выглядеть как предательство. Да, сейчас я — советник нашего диктатора, один из считанных людей, к мнению которых он хоть иногда прислушивается, но это — только благодаря тому, что он сам некогда назначил меня на это место. Иначе я до сих пор бороздил бы просторы галактики в поисках приключений, в лучшем случае — командовал бы подразделением разведки. Если я сейчас подниму на него руку, как я буду потом смотреть в зеркало? А с другой стороны — что я сделаю, если Хей-Тиррипу удастся свалить монстра? Разве не попытаюсь занять место, на которое имею больше прав, чем этот Избранный?

Как бы там ни было, у меня сегодня еще много дел. Кам-Хейнаки уважает только тех людей, которые все делают вовремя. С другим, даже если он претендует на то, чтобы быть почти единственным его другом, он просто перестанет иметь дело.

* * *

Сегодня утром я прошелся по городу — специально, чтобы послушать разговоры живых людей, а не те, что доносит до нас информатор. Если знать, где ходить, и получше прислушиваться, то можно составить представление о том, что думает народ о происходящем. Естественно, меня интересовало мнение людей об убийстве Дел-Могана.

«Подумаешь, проблема — одним крикуном больше, одним меньше…»

«Мало ли чего — может, у местных с ним свои счеты были, а они тут шум поднимают…»

«Нет, правильно они говорят — с этим пора кончать! Кам-Хейнаки играл-играл, да заигрался! Порядок наводить — это одно, это хорошо, а вот людей убивать…»

«А какое нам вообще до этого дело? Ну, пристрелил он человека, может так надо было, может, этот Дел-Моган и в самом деле его достал! Кто его будет судить? Я? Нет, увольте!»

«Все ясно: говорил он, говорил — долой Кам-Хейнаки! — и договорился!»

«Я вам скажу: всему есть предел! Может, Дел-Моган и не прав, но зачем же таким способом?..»

В общем, если вспомнить Хей-Тиррипа, что весь народ сразу подымется против Кам-Хейнаки, я бы этого не сказал. В самом деле, чего людям на него жаловаться, ведь факт, что уровень жизни на Хайламе сейчас немаленький! То, что нет полной свободы — это еще вопрос, да и кто по-настоящему понимает, что такое свобода? Большинство людей таковы: куда ветер дунет, туда они и повернутся, из этого и нужно исходить. Вопрос сейчас в том, сможет ли Собрание поднять достаточно сильный ветер.

Хей-Тиррип пригласил меня на совещание, где должны были сойтись особо заинтересованные представители Собрания. Он настаивал на том, чтобы я пришел, хотя бы в качестве наблюдателя, и я в конце концов согласился. Совещание состоялось в одном из залов Дворца Собраний, и те, кто пришли, действительно имели большее или меньшее политическое влияние. Они сели в круг, я — немного в стороне, решив пока не вмешиваться.

Довольно долго они по очереди вспоминали прошлые «грехи» Кам-Хейнаки. Раньше мне не казалось, что их настолько много, как это начало всплывать сейчас.

Трем-Чагун вспомнил о том, как Хейн в свое время прошелся по крупным предприятиям, без лишних слов разогнал половину владельцев и поставил на их места своих людей, среди которых немало происходило из так называемых «мафиозных структур». Как можно было такое допускать, мало того, что это нарушение всяких прав и полный произвол, так ко всему — кого он нашел на замену! (Потом оказалось, что те предприятия стали работать намного лучше, и еще Кам-Хейнаки говорил, что эти самые его люди так или иначе будут вести свою деятельность, так пускай делают это открыто на виду у всех, но ведь факт от этого не меняется!).

Киг-Айтрени припомнил, как нехорошо Кам-Хейнаки обошелся с экспертом по межпланетным связям. Тот оказал немалую помощь при вступлении Хайлама в Галактический Союз, а диктатор после всего вышвырнул его без единого знака благодарности. Как он потом говорил, ему нужен был эксперт для установления связей с Укентрой, а тот, кроме этого, начал еще подмазываться к Огро и даже к Маймре, и Хейн этого не стерпел — Хайлам по его планам должен был занять совершенно определенную позицию, а не стремиться угодить сразу всем. Может, это и так, но разве это его оправдывает?

Хей-Тиррип заговорил о том, как однажды Кам-Хейнаки, глянув на сумму, которая должна была пойти на финансирование государственных учреждений, просто взял и зачеркнул в ней один нуль. Потом он распределил то, что вылилось из этого «нуля» между средствами на развитие транспортной системы и поддержку научных организаций, в особенности тех, что занимаются эргонными исследованиями. Разве имеет право один человек одним росчерком решать то, что разрабатывалось целой группой экспертов?

Кто-то подхватил тему и припомнил: если уж говорить о том, что может заинтересовать народ, вспомните, что Кам-Хейнаки отказывался выделять средства на поддержку бедных. Мы, мол, еще не настолько сильны, чтобы тянуть за собой всех слабых, пусть каждый выбирается в меру своих способностей. Да, Хейн говорил: бесполезно пытаться создать общество, в котором каждый будет жить хорошо, но можно и нужно создать общество, в котором каждый будет иметь потенциальную возможность жить хорошо, эта его фраза стала крылатой. Кто хочет работать — тот идет работать, дело всегда найдется, колоний у Хайлама теперь немало. Кто не хочет — это его проблемы, зачем ему еще в этом помогать? Так ли он был в этом не прав?

Дальше почти каждый начал вставлять свое слово. О том, как Кам-Хейнаки изгнал именитых академиков и на их место поставил молодежь из провинции. Как он однажды лично, почти ни с кем не советуясь, пересмотрел всю организацию хайламской армии, а затем заставил почти все население планеты отслужить несколько месяцев. Как заставил крупнейшие производства переносить свои предприятия в колонии, чтобы привести в порядок окружающую среду на родине. Как он долгое время жестко ограничивал импорт, пока не добился того, что хайламские товары стали высоко цениться в галактике. Как он нередко навсегда изгонял людей за малейшую, казалось бы, провинность. Как он иногда совершенно нормально относился к убийцам, хотя не терпел воров и мошенников. Как он… и так далее, и тому подобное.

Наконец от воспоминаний решили перейти к решениям. Эта часть совещания прошла намного быстрее. Послезавтра будет созвано внеочередное Собрание. На нем пора наконец объявить во всеуслышание, что тот произвол, который творит Кам-Хейнаки, больше продолжаться не может. Убийство Дел-Могана должно поставить в нем последнюю точку. Народ Хайлама уже это понял. Нужно обратиться в Галактический Совет с предложением объявить недоверие Кам-Хейнаки. Все это будет сделано во всеуслышание, народ хочет знать правду, и он получит правду. После этого он никуда не денется. Хочет не хочет — ему придется уйти. Даже он не такой маньяк, чтобы допустить новое исключение Хайлама из Галактического Союза, придется ему пожертвовать своим местом. Иначе — неминуемо восстание, и тот же самый конец. Дело почти завершено, на этот раз Кам-Хейнаки не уйти от правосудия.

На том совещание было закончено.

Я уже шел по коридору к выходу, когда меня догнал Хей-Тиррип:

— Чен-Крамбаль, ты все слышал. Что теперь скажешь?

— Скажу, что если все правильно сделать, у вас большие шансы.

— Конечно, у нас все шансы, это ясно. Теперь послушай, что я скажу. Нам ведь нужно не только устранить Кам-Хейнаки, нужно еще найти того, кто займет его место. Был бы жив Дел-Моган, вопрос мог стоять иначе. Но теперь, Крам, народу нужен именно ты!

— Да что ты говоришь, Тир!

— Только не говори, что ты об этом не думал! Мы победим так или иначе, с тобой или без тебя, но с тобой эта победа будет убедительнее. Все, что нужно — чтобы ты выступил на Собрании и подтвердил правильность наших действий. Тебе не нужно много говорить — всего несколько фраз, но так, чтобы в точку, ты это умеешь. Я тебя убедил?

— Знаешь, Тир — спор выигрывает тот, кто произносит последнее слово.

— Знаю. И что?

— То, что Кам-Хейнаки пока еще ничего не сказал.

— Ему же хуже! Пока молчит он, все больше говорят о нем.

— Может и так. Но я бы не спешил с выводами.

— Можешь не спешить, но в конце концов ты упустишь свой шанс. Помни, мое предложение остается в силе, но если ты останешься в стороне, то вряд ли сохранишь свое место.

— Об этом я догадываюсь. Встретимся послезавтра на Собрании. Удачи тебе, Тир!

— Смотри, Крам, не прозевай свой шанс!

Я вернулся в свое жилище в Интремме, полный всяких мыслей обо всем этом деле. Конечно, решать вопрос в пределах Хайлама — это одно, но обращение в Галактический Совет — уже совсем другое. Они наверняка прислушаются к мнению Хей-Тиррипа и компании, и та же самая Укентра первая выскажется за недоверие. Что ни говори, а Кам-Хейнаки ведь заставил их потесниться в галактике. Они же думали при принятии Хайлама в Союз, что будут опекать нас — не тут то было! Теперь мы еще можем с ними посоревноваться. Так что глупо рассчитывать на то, что нашего диктатора кто-то поддержит. Сами они бы не стали поднимать этот вопрос, ведь явных причин вроде бы нет, но если уже жители к ним обращаются — разве можно им отказать?

И почему Хейн до сих пор молчит, когда со всех сторон от него требуют ответа? Почему он допускает, чтобы люди думали о нем все, что угодно? Неужели не понимает, что с каждым днем шансов выиграть остается все меньше и меньше, а послезавтра их, может быть, вообще не будет?

Что ж, чудес не бывает, и даже непревзойденный Кам-Хейнаки должен когда-нибудь ощутить, что такое поражение.

* * *

Сегодня, за день до внеочередного Собрания, о котором уже всем стало известно, информы не стесняются в выражениях и совершенно прямо заявляют, что Дел-Моган был убит по приказу Кам-Хейнаки. Со всех сторон они кричат, что он должен за это ответить. Пока еще — ответить хотя бы словами, а потом, может быть, и другим способом.

Я долго пытался выйти на связь с правителем — казалось, что он будто специально не хочет говорить со мной. Его молчание беспокоило меня все больше и больше. Неужели Хейн решил на этот раз пожертвовать собой и отдаться на растерзание? Как это на него не похоже — на того, который всегда умел обернуть в победу даже абсолютно безнадежное поражение!

Наконец мой дворецкий сообщил, что после очередной попытки запрос на связь не был отвергнут.

Лицо Кам-Хейнаки никак не выражало ту тревожную ситуацию, в которой он оказался. Я уверен, что эту ночь, как и все предыдущие, он преспокойно спал. Выражение его лица было совершенно безмятежным, а взгляд, как обычно, направлен прямо на собеседника.

— Крам, ты достал меня своими запросами связи. Что тебе надо? Ты закончил с отбором войск?

— Почти. Сегодня вечером, если нужно, пришлю отчет.

— С каких пор это ты говоришь «если нужно»? Засиделся на месте военного советника? Помни, я всегда могу это исправить.

— Хейн, может, я чего-то не понимаю. Тебя в самом деле совершенно не волнует то, что происходит?

— Ты о чем? О болтовне Избранных?

— Это не болтовня. Ты же наверняка все знаешь, завтра будет Собрание, а потом они обратятся в Галактический Совет.

— Это я знаю. А тебе что от меня нужно? Ты уже решил, что будешь говорить на Собрании?

— Хейн, я же не собираюсь…

— Я тебя не понимаю, Крам. Тебе нужно мое разрешение?

— Ты так спокойно это говоришь, будто тебе в самом деле все равно!

— Можно тебя попросить об одолжении? Отключись, у меня хватает дел и без твоих разговоров. Будешь со мной связываться, когда тебе будет что сказать.

— Ну, извини, Хейн, за то что я беспокоюсь о тебе.

— Побеспокойся лучше о себе. Сегодня я хочу увидеть отчет.

— Ясно.

Я отключился. Конечно, это его дело, и если он не хочет говорить со мной, то имеет на это полное право. Но в его положении я бы так не поступал.

Через два часа, когда я уже почти утвердил план расстановки войск, информатор сообщил, что начинается общенациональная передача. Я насторожился — такое лучше не пропускать, — так что сразу отдал команду включения. Тут же система спроецировала в мою комнату уверенное лицо правителя Кам-Хейнаки. Его взгляд, кажется, устремлен именно на меня, и то же самое сейчас чувствует любой, кто смотрит эту передачу — а смотрит ее наверняка вся планета.

— Недавно в Горенхе был убит член Собрания, Избранный Дел-Моган, — начал он. — Я не думал, что это событие привлечет к себе такое внимание, но кое-кто, похоже, очень хочет раздуть его до национальных масштабов, как будто у него нет других занятий. Многие хотят услышать, что я думаю по этому поводу, и я доставлю им такое счастье. Некоторые наши Избранные — мог бы назвать их имена, но они еще обидятся — кричат во всеуслышание, что это я послал убийцу, чтобы устранить Дел-Могана, и ждут от меня объяснений. Вот им объяснение: да, Я ЭТО СДЕЛАЛ! — и Кам-Хейнаки продолжает свою речь как ни в чем не бывало, будто то, что он сказал сейчас, совершенно нормальная вещь, в порядке вещей. — Признаюсь вам, люди: это уже давно надо было сделать. Меня трудно вывести из себя, но этот крикун выведет, кого угодно. Я мог бы еще стерпеть то, что он сам ничего не делал, если бы он не мешал делать другим! Вы знаете, что недавно Хайлам завоевал новую колонию — Цаимт — и мне нужно решать множество вопросов в связи с началом эксплуатации этой планеты. Если кто-то думает, что эти вопросы легко решить, когда это ничтожество то и дело кричит над ухом «Долой Кам-Хейнаки!», то вы ошибаетесь. Ему не нравились мои методы, я это понимаю, но предлагал ли он что-то взамен? Нет, ему надо было показать: смотрите, какой я, я не боюсь самого Кам-Хейнаки, видите, я могу крикнуть ему это прямо в лицо! Когда я вижу, что человек чего-то стоит, я обеими руками удерживаю этого человека при себе. Но к тем, кто пытается что-то из себя изобразить, на самом деле ничего особенного не представляя, я беспощаден. Да, я убил Дел-Могана. Может, это было жестоко, но в таких ситуациях жестокость становится необходима. Прошу прощения за то, что не предупредил об этом заранее, и хочу теперь исправить свою ошибку. Если кто-то будет вести себя подобно покойному, если он будет мешать мне работать своими речами или действиями — его ждет та же участь. Когда слова не помогают, приходится пускать в ход оружие. Мне бы очень хотелось, чтобы никогда не пришлось повторить нечто подобное. Но если на нашей планете найдется дурак, который решит уподобиться Дел-Могану, пускай знает, что с ним произойдет. Я закончил, господа. Извините, что отнял три минуты вашего драгоценного времени.

Еще некоторое время я продолжал смотреть в ту точку, где несколько секунд назад было изображение Кам-Хейнаки, и мысли совершенно перепутались. Они осторожно пытались обвинить его, а он сознался во всем на всю страну. И как он это сделал — словно отмахиваясь от них рукой, как от назойливых мух! Кто еще, кроме Хейна, способен на такое? И ведь он не шутит, а в самом деле может осуществить свою угрозу! Мне ли этого не знать?

Вспомнился один случай, который был примерно год назад. Тогда Кам-Хейнаки узнал, что один из финансовых координаторов, некто Рет-Витар, неправильно распорядился прибылью от межпланетной сделки попросту говоря, присвоил себе часть суммы. Хейн вызвал финансиста к себе и включил камеру — сказал, что зрелище будет интересное и мне стоит посмотреть. Правитель спрашивал Рет-Витара, доволен ли тот своим местом и как ему нравится его род деятельности. Оказалось, что ему очень даже нравится, все прекрасно и замечательно. Кам-Хейнаки бросил в его адрес несколько скрытых похвал, связанных с прошлыми делами, когда тот действительно неплохо справлялся. Финансист почувствовал, что им довольны, и в конце концов дошел до того, что намекнул, мол, неплохо бы получить за все это какую-то награду. Кам-Хейнаки улыбнулся в ответ и сказал:

«При награждении я обязательно вспомню про те сто пятьдесят тысяч, которые ты заработал на последней сделке для своей семьи.»

Рет-Витар начал говорить, что правитель, несомненно, что-то путает, причем тут его семья, ведь деньги, конечно, пошли в казну. Кам-Хейнаки преспокойно назвал ему все факты, подтверждающие его грех, и затем предложил виновному вспомнить все его прошлые деяния подобного рода.

«Если потом я узнаю, что ты что-то забыл, ты умрешь,» — спокойно закончил он фразу.

Финансист, весь мокрый от страха, тут же выложил о себе такое, что мне раньше и в голову не пришло бы. Когда он закончил, Кам-Хейнаки сказал следующее: