– Пойдём, я покажу тебе невесту – жену Овна.
И он привёл меня, в порыве вдохновения, на большой и высокий холм и показал мне оттуда в полумгле рассвета всю святую твердыню – новое царство мира – новую небесную лазурь, спускающуюся с неба от бога. На ней лежала слава божья, а светило её восходящее солнце было подобно драгоценному камню, как бы красно-жёлтой кристаллической яшме.
Её окружает за горизонтом (рис. 58) большая и высокая стена с двенадцатью воротами, на которых находятся двенадцать вестников
В распоряжении нашёптывавшего мне это имелась в моих руках[143] мера из золотистого тростника
Твердыня расположена четырёхугольником, длина её такая же, как и ширина (рис. 56). И измерил её тростниковый стебель на двенадцать тысяч стадий
И измерил он высоту стены (поддерживающей небесный свод) в сто сорок четыре локтя
Мера же находилась теперь в распоряжении человека, и была та самая, которая была у вестника (выбросившего этот тростник во время вчерашней грозы).
А стена была построена из яшмы – кремнёвых камней, и окружённое ею место – небесный свод было золотистое и чистое, как прозрачное стекло. Его основания (в сиянии утренней зари) отливали поочерёдно оттенками всевозможных драгоценных камней: оранжевой яшмой, синим сапфиром, молочно-белым халцедоном, зелёным изумрудом, белым сардониксом с его алыми полосами (утренней зари), красным сердоликом, желтовато-зелёным хризолитом, синим аквамарином, прозрачным топазом, зеленоватым хризопразом, красноватым гиацинтом и фиолетовым аметистом[146].
А двенадцать ворот (с земли на небо) – двенадцать жемчужин. Каждые ворота из одной жемчужины. Площади твердыни (поверхность утреннего неба) были чистое золото, как прозрачное стекло. Храма же я не видел на ней, потому что храм её сам бог всемогущий и Овен.
И не имеет она нужды ни в Солнце, ни в Луне, так как слава бога освещает её, и светильник её сам Овен. Толпы спасённых будут ходить в его свете[147]. Её ворота не будут запираться днём, а ночи там не будет. И принесут в неё славу и честь народов. И не взойдёт в неё ничто нечистое, ничто преданное мерзости и обману, а только те, чьи имена начертаны в книге жизни у Овна.
Глава XXII
Заключение
Вестник, нашёптывавший мне всё это, указал мне на небе светлую реку живой воды (Млечный Путь), прозрачную, как кристалл, и вытекающую из Трона бога и Овна. Там посреди гладкой поверхности небесного свода, простираясь с одной стороны реки на другую
И не будет уже на небе ничего проклятого (ни Дракона, ни Змея и никаких других чудовищ), но только Трон бога и Овна, и все верные будут служить богу. И увидят его лицо, и имя его будет написано на их лицах. И ночи там не будет, и не будет там нужды ни в светильниках, ни в солнечном свете: сам бог осветит их, и будут они царствовать в веках веков.
– Слова эти истинны и верны, – снова сказал мне вестник, – Сам властелин наш, бог святых провозвестников, послал своего гонца
И я, Иоанн, видел и слышал всё это! Я упал к ногам вестника-неба, показывавшего мне, чтобы поклониться ему, но он сказал мне:
– Смотри, не делай этого, я товарищ тебе и твоим братьям, провозвестникам истины. Преклонись перед творцом мира и не запечатывай слов этого пророчества, потому что время его исполнения близко. Несправедливый пусть ещё делает несправедливости, нечистый пусть оскверняется ещё, добрый же пусть ещё делает добро и чистый душою пусть очищается ещё.
– Вот приду скоро, – говорит Иисус, – И всем принесу с собою моё возмездие и воздам каждому по его делам. Я первая и последняя буква алфавита, начало и конец. Счастливы исполняющее мои заветы: ось мировой жизни будет в их власти и они войдут в твердыню небе с воротами. А все льстецы, шарлатаны, безнравственные, убийцы и поклонники изображений, и всякие любящие и делающие неправду – будут вне её.
Я, Иисус, послал моего вестника засвидетельствовать всё это на собраниях верных. Я корень и потомок любви, звезда светлая и утренняя!
И чувство вдохновения и невеста-Земля говорят ему: приди! Пусть же скажет и слушающий: приди! Жаждущий пусть приходит и пусть берёт воду жизни даром!
И я говорю всякому, слушающему слова этого провозвестничества: если кто приложит к ним что-нибудь от себя, на того бог наложить все бедствия, о которых говорится в этой книге, а если кто отнимет что-нибудь от них, у того бог отнимете участие в книге жизни!
Сообщающий это говорит: ой, приду скоро!
О, приходи, властелин наш Иисус!
Да будете над всеми вами благосклонность нашего повелителя Иисуса-Посвящённого!
Часть III
Когда написано «Откровение в грозе и буре»? Определение времени по заключающимся в нём самом астрономическим указаниям.
I. О том, как можно определить простыми астрономическими способами точное время составления Апокалипсиса
Когда во время моего заключения в Алексеевском равелине Петропавловской крепости я в первый раз прочёл Апокалипсис[149] и сразу понял почти всю его астрономическую и темпестологическую часть совершенно так же, как она приведена здесь в моём переводе – я был просто изумлён и невольно спрашивал себя: каким образом могло случиться, что до сих пор никто не замечал в Апокалипсисе того, что было так ясно для меня[150], несмотря на отвратительный французский перевод, по которому я прочёл эту книгу?
Ведь большая часть созвездий нашего северного неба названа здесь прямо по именам или вполне точно описана в фигурах представлявших их животных, имена которых остались за соответствующими группами звёзд и до настоящего времени. Везде указано, что эти фигуры находятся на звёздном небе, да и само это небо со всеми его годичными и суточными движениями описано замечательно поэтично…
Точно так же из всех последовательных картин обычного развития грозы не забыта здесь ни одна… Здесь есть и характерное мёртвое затишье в природе в момент приближения главной грозовой тучи с её передовым краем, завернувшимся вниз, как свиток старинного папируса, и сама эта туча, и каждый громовой удар дальнейших туч – гонцов этой бури, с усиленным ливнем после каждого удара молнии, – и появление радуги, и типические чудовищные фигуры разорванных на клочья облаков, постоянно появляющиеся после пролёта над головой наблюдателя первой грозовой тучи, и несколько маленьких дополнительных ливней из этих туч… Всё это здесь описано без всяких иносказаний и притом иногда удивительно художественно.
И не раз приходило мне в голову при моих одиноких размышлениях об этом предмете в Алексеевском равелин, как мало большинство теологов знает о тех явлениях, которые творятся над их головами, в этом бездонном звёздном небе, красотой которого мы так часто восхищаемся в ясные зимние ночи.
Я сейчас же заметил, что по положению коней-планет в созвездиях, указанных Иоанном, было бы нетрудно вычислить с астрономической точностью и самое время, когда пронеслась описываемая им гроза, её год, и месяц, и день, и даже доли дня, для отдельных её периодов, с точностью до получаса… Уже простой расчёт по теории вероятностей указывал мне, что если картина звёздного неба, так подробно нарисованная Иоанном, была его фантазия, то мы не нашли бы её за весь древний период истории, а если она – реальность, то нашли бы её только раз: в тот самый год и день, когда она действительно была. Но всё показывало мне, что книга Иоанна не фантазия, а точный и добросовестный рассказ о том, что он действительно наблюдал, и что написана книга под непосредственным впечатлением этих наблюдений в следующие за ним дни.
Однако взяться немедленно за вычисления я не имел тогда никакой возможности. В первые двенадцать лет моего заключения в равелине и в Шлиссельбургской крепости не было в моих руках не только употребляемых для этого таблиц Леверрье, но даже и простых элементов планетных орбит, при помощи которых можно сделать с достаточным приближением подобные вычисления. Только впоследствии, через десяток лет или даже более, у меня явились эти элементы в добытых мною с большим трудом нескольких курсах астрономии, но я в то время был уже занят другими научными вопросами. Мои равелинские размышления об этой книге постепенно удалялись в тот укромный уголок мозга, где у каждого из нас хранится куча полузабытых предметов, подолгу не привлекающих к себе нашего внимания, а если и привлекающих его порой, то не затрагивающих уже по своей старости наше мышление достаточно сильно, чтобы побудить нас на их специальную разработку…
Только теперь, в 1903 году, просьба моей соседки по заключению (в Шлиссельбургской крепости) Веры Николаевны Фигнер написать для неё что-нибудь из моих размышлений и исследований побудила меня немного порыться в своей голове и неожиданно для себя извлечь оттуда этот полузабытый предмет[151].
Прежде всего я принялся за вычисления, чтобы сначала точно определить время появления Апокалипсиса, а затем уже уяснить себе и точный смысл некоторых его мест, касающихся исторических событий и жизни данной эпохи, так как, не зная, когда написана книга, очевидно, нельзя было даже и пытаться уяснить себе заключающихся в ней намёков на тогдашние события.
Вычисления эти я первоначально произвёл, исходя из так называемых гелиоцентрических положений каждой исследуемой планеты, т. е. из мест, где она видна, если бы смотреть на неё из центра Солнца. Затем я переходил путём тригонометрических выкладок к её геоцентрическому положению, т. е. к тому, где эта планета была видна в данное время с нашей Земли. Через несколько недель вычислений этим утомительным путём я нашёл, что никогда за все первые восемь веков нашей эры звёздное небо не представляло с о-ва Патмоса такой картины, какая описана Иоанном, за исключением одного единственного случая: вечера 30-го сентября 395 года по юлианскому стилю. В этот вечер всё до мельчайших подробностей было так, как указано в рассматриваемой нами книге. Определилось даже, что главная туча грозы пронеслась около 3-4 часов вечера, радуга появилась около 5 часов, а последние тучки «с чашами бедствия» были видны уже в 7-м часу, вскоре после заката солнца, совершившегося в этот день приблизительно за четверть часа до шести.
Но этим дело ещё не кончилось. Как только всё вычисление было сделано и проверено, со мной случилось то, что очень часто бывает (по крайней мере, со мною) в подобных случаях. Я увидел, что всё это можно было бы в десять раз скоре вычислить другим, упрощённым способом, имеющим то преимущество, что всякий, кто знаком хотя бы с элементарными основаниями астрономии, может его повторить и убедиться лично в справедливости найденной мною даты 30 сентября 395 года, и в том, что она единственная из всех возможных. Вот этот-то способ я и укажу теперь читателю, но отнесу его в особую главу, для того чтобы любитель такого рода вычислений или очень интересующийся решением вопроса о времени Апокалипсиса произвёл все выкладки сам, а тот, кто не считает себя компетентным, мог бы прямо пропустить эту главу и приняться за следующую[152].
II. Простой способ определения времени, когда была написана рассматриваемая нами книга, и несколько простых способов проверить это определение
Из главы 12-й «Откровения», где говорится о «женщине, одетой Солнцем, внизу ног которой была Луна», видно, что Солнце в это время находилось в созвездии Девы. Другой женщины нет среди созвездий Зодиака. Дальнейшие главы говорят, что в этот день было новолуние (острый серп, зашедший вслед за Солнцем, в гл. 14, ст. 15 и др. места). Следовательно, и Солнце было в нижней части ног Девы около её бедра, приблизительно под звёздочкой n-Девы, которая по координатам конца XIX века приходилась на 13 h 48 m прямого восхождения. В петербургский полдень Солнце находилось почти как раз под этой же звёздочкой 10 октября 1895 юлианского года, да и теперь бывает почти там же (рис. 60) каждый год в это самое число. Но так как нам придётся оперировать с годами, отстоящими от нас не мене как на 1500 лет назад, то нам нужно прежде всего определить, какого числа по юлианскому счислению Солнце находилось ежегодно под той же звёздочкой n-Девы в первые века нашей эры. Этим я прежде всего и занялся и определил, что тогда оно было в этой самой точке неба ежегодно около 30 сентября по юлианскому стилю.
Значит, дело происходило осенью около 30 сентября. Это указывается не только положением Солнца в Деве, но также и другими местами рассматриваемой книги. Например, в конце главы 14-й говорится, что тогда уже созрел виноград. Поэтому при наших астрономических вычислениях нам нет нужды искать, какие положения занимала та или другая планета во все остальные времена года. Нам нужно знать только их сентябрьско-октябрьские положения, как будто бы Земля никогда и не сдвигалась с той точки своей орбиты, с которой Солнце видимо под звездой n-Девы, или, ещё лучше, как будто бы наблюдатель сорвался с земного шара 30-го сентября в одно из первых столетий нашей эры и всё время висел в пространстве в этой точке земной орбиты, которую мы назовём апокалиптической точкой.
Теперь вопрос о времени появления «Откровения в грозе и буре» решается необыкновенно просто, как читатель сам можете увидеть, если прочтёт следующие несколько страниц.
Возьмём прежде всего Сатурна, известного в астрологии своими зловещими свойствами, мертвенно-бледного коня, который, по главе 6-й, находился в астрологическом символе смерти – Скорпионе.
Из обычных календарных дат для этой планеты мы легко определим, что он в последний раз вступал из Весов в Скорпион в 1897 году, и 10 октября того года находился у самой ?-Скорпюновой Клешни. Эта дата и приходится как раз на нашу апокалиптическую точку земной орбиты, с которой Солнце видно под n-Девы.
Но со времени начала нашей эры до 10-го октября 1897 юлианского года прошло 1896 лет (каждый в 365? дней) плюс 283 дня, т. е. всего 692 797 дней.
Очевидно, что если мы будем последовательно вычитать из этого числа дней по полному звёздному обращению Сатурна (= 10 759,235 дней), то будем всегда получать те времена, в которые Сатурн вступал в клешню Скорпиона для нашего воображаемого наблюдателя, как бы оторвавшегося от земного шара и всегда стоящего на апокалиптической точке земной орбиты.
Вычтем же сразу из найденного нами числа дней 64 полных обращения Сатурна, т. е. 688 591 день, и мы увидим, что в остатки получится 4206 дней, или 11 юлианских лет и 188,25 дней после начала нашей эры.
Это значит, что в 188,25 день 11-го года нашей эры Сатурн вступал в первый раз со времени рождества Христова в созвездие Скорпиона для нашего наблюдателя, прикованного к своей апокалиптической точке земной орбиты. Когда Земля пришла в эту точку в конце сентября 12-го года, Сатурн всё ещё оставался в Скорпионе, потому что для прохождения одного созвездия Зодиака он употребляет с лишком два года. Но в это время разбираемая нами книга ещё не могла быть написана, так как Иисус был ещё ребёнком, а в книге говорится о нём, как о воскресшем после смерти. Значит, будем прибавлять последовательно к этой основной дате времена полных обращены Сатурна (т. е. 10 759,235 дней = 29 лет 167 дней), чтоб узнать дальнейшие сроки его появления в Скорпионе.
Тогда легко найдём приложенную здесь таблицу I.
Юлианские времена вступления Сатурна в созвездие Скорпиона (около ?-Скорпионовой клешни) для наблюдателя, стоящего на апокалиптической точке земной орбиты, с которой Солнце кажется под бедром Девы
1 раз в 12 году на 188 день (в июле)
2 раз в 41 году на 354 день (в декабре)
3 раз в 71 году на 156 день (в июне)
4 раз в 100 году на 323 день (в ноябре)
5 раз в 130 году на 125 день (в мае)
6 раз в 159 году на 192 день (в октябре)
7 раз в 189 году на 94 день (в апреле)
8 раз в 218 году на 261 день (в сентябре)
9 раз в 248 году на 62 день (в марте)
10 раз в 277 году на 230 день (в августе)
11 раз в 307 году на 31 день (в феврале)
12 раз в 336 году на 198 день (в июле)
13 раз в 365 году на 364 день (в декабре)
14 раз в 395 году на 166 день (16 июня)
Так как Сатурн проходит фигуру Скорпиона в год, а затем оказывается уже в Змееносце, а через два года переходит в Стрельца, то очевидно, что книга Иоанна могла быть написана только в следующий за этими датами сентябрь или же в сентябре следующего за ним года (если захотим исключить Змееносца из созвездий Зодиака), потому что во все остальные годы Сатурн находился в других созвездиях.
Отсюда получим:
Если Апокалипсис был написан в первые четыре века нашей эры, то это, по Сатурну, могло быть лишь в следующие годы:
12-13; 42-43; 71-72; 101—102; 130—131; 160—161; 189—190; 218—220; 248—249; 277—279; 307—308; 336—337; 395 гг.
Воспользуемся и для Юпитера тем же методом. Из приведённого нами рисунка неба (рис. 5) с вычерченным на нём путём Юпитера, или из соответствующей календарной даты видно, что 10 октября 1889 г. он проектировался с Земли почти прямо над ?-Стрельца[153], т. е. около 18 h 23 m по координатам этого времени. Но именно здесь и начинается лук фигуры Стрельца. Пока планета не перешла за эту точку, она ещё не вошла в Стрельца.
У Иоанна Юпитер назван ярко-белым конём, и затем сказано в главе 6-й, что «у сидящего на ярко-белом коне был в руках лук», и что, кроме того, «был ему дан венец». Никакой другой фигуры с луком и венцом, кроме одного Стрельца, нет среди созвездий Зодиака. Значите, дело идёт несомненно о Стрельце. Точно так же и ярко-белой планеты нет в Солнечной системе никакой, кроме Юпитера и Венеры. Но Венера никогда не удаляется на такое расстояние от Солнца, чтобы быть в Стрельце, когда Солнце находится в Деве, как указано в гл. 12, где говорится о «женщине, одетой Солнцем». Значит, дело идёт несомненно о Юпитере, что подтверждается и данным ему эпитетом «победоносный».
Расчислим же теперь, когда Юпитер переходил за ?-Стрельца, т. е. вступал в Стрельца в первые четыре века христианства. В 1889 юлианском году, как мы уже сказали, это было геоцентрически около 10 октября, а Солнце в этот момент проектировалось как раз на бедро Девы, согласно с указаниями Иоанна в главе 12-й. Значит, мы имеем в этом случае как раз вход Юпитера в Стрельца для наблюдателя, стоящего на вышеозначенной апокалиптической точке земной орбиты, точке, которую Земля проходила в первые века около 30 сентября.
До 10-го октября 1889 юлианского года прошло 1888 лет и 283 дня, т. е. 689 875 дней. Очевидно, что если и здесь мы поступим так же, как с Сатурном, т. е. вычтем из этого числа дней один или несколько полных звёздных оборотов Юпитера, то остаток укажет нам достаточно точную дату для какого-либо из предыдущих вступлений Юпитера в Стрельца.
Вычтем, например, 159 полных оборотов Юпитера, т. е. 688 881 день. В остатке окажется 994 дня, т. е. 2 года и 263,5 дней. Это значит, что в первый раз со времени рождества Христова Юпитер входил в Стрельца на 263,5 день 3-го года нашей эры. Если к этой дате мы будем последовательно прибавлять по одному звёздному обращению Юпитера (= 4332,585 дней = 11 юлианских лет и 314,835 дней), то и получим все последующие даты, как они показаны в прилагаемой таблице II.
Юлианские времена вхождения Юпитера в фигуру Стрельца, мимо ? его лука, для наблюдателя, стоящего на апокалиптической точке земной орбиты
1 раз в 3 году на 263 день (в сентябре)
2 раз в 15 году (в августе)
3 раз в 27 году (в июне)
4 раз в 39 году (в апреле)
5 раз в 51 году (в марте)
6 раз в 63 году (в январе)
7 раз в 74 году
8 раз в 86 году
9 раз в 98 году
10 раз в 110 году
11 раз в 122 году
12 раз в 134 году
Поделиться книгой: