Когда Овен снял пятую печать, я увидел (в кудрявых облаках?) у подножья Жертвенника (рис. 28) души погубленных за божью науку и за возвещение истины, и возопили они громким голосом (вероятно, жалобным порывом ветра):

– До каких пор не будешь ты, святой и справедливый господин наш, судить и карать живущих на Земле за нашу пролитую кровь?

И были даны каждой из них белые облачные одежды, и сказано, чтоб успокоились ещё на небольшое время, пока братья и сотрудники их, которые будут убиты, не дополнят надлежащего числа.

Когда Овен снял шестую печать, раздался первый удар землетрясения[42], и солнце (закрывшееся грозовой тучей) стало мрачно, как чёрный волосяной мешок[43], и вся луна как пятно крови (от предполагаемого автором затмения 30 сентября 395 года)[44], и небесные звёзды, казалось, посыпались на землю как будто смоковница, потрясаемая сильным ветром, роняла свои ещё незрелые плоды.

И часть небесного свода отделилась[45], свернувшись, как свиток, в виде грозовой тучи, и всякая гора и сам остров сдвинулись с мест своих. И цари земные, и вельможи, и полководцы, и богатые и сильные, и свободные, и рабы укрылись в пещерах и под скалами гор и говорили горам и скалам.

– Обрушьтесь на нас и скройте нас от лица сидящего на Троне и от гнева Овна, потому что пришёл великий день его гнева[46], и кто может устоять?

Рис. 24. Положение Юпитера и Южного Венца 30 сентября 395 года в созвездии Стрельца (фигуры созвездий предполагались на более высокой сфере, чем сфере планет).

Рис. 25. Марс 30 сентября 395 года в средине Овна под мечом Персея.

Рис. 26. Положение невидимого Меркурия в Весах 30 сентября 395 года.

Рис. 27. Сатурн близ челюстей Скорпиона, в его головогруди, 30 сентября 395 года.

Рис. 28. Созвездие Жертвенника на южном горизонте Патмоса.

Глава VII

Картина мёртвого затишья перед надвигающейся грозой после первых резких и коротких порывов урагана

После этого я увидел (в новых облаках на горизонте?) четырёх ангелов (древнегреческих эолов), стоящих на четырёх углах Земли и удерживающих четыре ветра, чтобы не дул ветер ни на землю, ни на море, ни на какое-либо дерево.

И я видел, как иного рода вестник (Созвездие Пегаса рис. 29), поднимался со стороны солнечного восхода[47]. Он имел на себе печать живого бога, и воскликнул он сильным звуком (подземными гулом землетрясения) к четырём ангелам, получившим власть наносить вред и земле и морю:

– Не вредите ни земле, ни морю, ни деревьям, пока мы не наложим облачных печатей на лица слуг нашего бога – небесных светил. И я слышал число запечатлённых. Их было 144 тысячи из всех двенадцати домов детей богоборца[48].

Из дома Вероисповедания (созвездия Стрельца) – 12 000.

Из дома Провидения (созвездия Овна) – 12 000.

Из дома Удачи (созвездия Тельца) – 12 000.

Из дома Благополучия (созвездия Водолея) – 12 000.

Из дома борьбы (созвездия Рыб) – 12 000.

Из дома Правосудия (созвездия Весов) – 12 000.

Из дома Послушания (созвездия Девы) – 12 000.

Из дома Объединения (созвездия Близнецов) – 12 000.

Из дома Вознаграждения (созвездия Козерога) – 12 000.

Из дома Прочности (созвездия Рака) – 12 000.

Из дома Приращения (созвездия Льва) – 12 000.

Из дома Смерти[49] (созвездия Скорпиона) – 12 000.

Я мысленно взглянул после этого на небо. Там находятся (в виде звёзд) многочисленные скопленья[50], которых никто не мог сосчитать, из всех народов и поколений, племён и языков. Они стоят перед созвездием Трона и перед Овном в светлых одеждах и с пальмовыми ветками (из перистых облаков?) в руках. И восклицали они громкими голосами (ветра?):

– Да здравствуете наш бог, сидящий на Троне, и Овен!

И все гонцы надвинувшейся грозы остановились вокруг Трона и старцев-часов и Четырёх Животных и, упав пред ними на свои лица, преклонились перед богом (грозовая туча завернулась передним концом вниз), говоря этим:

– Да будете так! Хвала и слава, мудрость и могущество, благодарность, почёт и сила нашему богу, в веках веков. Да будет так!

И, обратившись ко мне, один из старцев-часов того дня – спросил меня:

– Кто эти существа, одетые в светлые одежды? Откуда они пришли?

– Тебе лучше знать, мой властелин, – ответил я.

– Это те, – сказал он мне, – которые пришли на небо после великих страданий. Они омыли свои одежды в крови Овна и этим сделали их светлыми. Зато они находятся теперь перед Троном бога и воздают ему хвалу день и ночь в его жилище, и сидящий на Троне прикроет[51] их лазурным шатром своим. Они не будут более ни голодать, ни жаждать. Ни солнце, ни зной уже не будут палить их. Их будет пасти Овен, находящейся среди небесного престола. Он будет водить их на живительные источники вод (к ежедневному закату – омовенью в Реке-Океане), и отрёт бог всякую слезу с их глаз.

Рис. 29. Созвездие Пегаса по Флемстиду.

Глава VIII

Первые ливни грозы с громом и молниями

После того, как Овен снял с небесного свода седьмую облачную печать, продолжалось безмолвие на небе как бы с полчаса. И я увидел семь новых гонцов бури, стоявших перед богом с семью трубами в руках (рис. 30).

И пришёл другой посланник (созвездие Змееносца?) и встал над созвездием Жертвенника[52] (рис. 31) на южной части горизонта с золотой кадильницей – грозовой тучей. И было ему дано много благовонных курений из белых клубистых облаков, чтобы он возложил их на золотой Жертвенник перед Троном.

И поднимался дым благовоний – молитв святых от лица посланника перед богом. Затем посланник взял свою кадильницу-тучу, наполнил её огнём с созвездия Жертвенника и бросил на землю. И произошли молнии и громы, и звуки, и второй удар землетрясения.

И семь гонцов бури с трубами приготовились трубить.

Первый гонец протрубил, и произошли град и огонь, смешанные с кровью (блеснула алая, как кровь, молния). Они упали на землю, и третья часть деревьев и вся зелёная трава были опалены (озарились кровавым блеском этой молнии)[53].

Второй гонец протрубил, и как бы большая гора огня (в виде отблеска молнии, ударившей за завесой дождя) упала на море. И третья часть моря стала как кровь (от блеска этой молнии), и третья часть всех одушевлённых тварей, живущих в море, и третья часть плывущих судов, казалось, были повреждены.

Третий гонец протрубил, и упало с неба большое молниеносное светило, горящее как факел, на третью часть рек и водных источников суши. Полынь имя ему, потому что третья часть пресных вод острова сделалась к этому времени горька как полынь (от нагнанной бурею морской воды)[54], в знак того, что многие из людей умерли от вод, которые стали горьки.

Четвёртый гонец протрубил, и поразил он (предполагаемым за тучами затмением) третью часть Солнца и третью часть Луны, и скрылась во мрак третья часть звёзд, и потерял день третью часть своего света и стал подобен ночи[55]. И видел и слышал я тогда одного орла[56], летевшего посреди неба и говорившего могучим криком:

– Уай, уай, уай! – т. е. горе, горе, горе живущим на земле от трубных звуков трёх гонцов, которые должны трубить после этого!

Рис. 30. Трубные гонцы бури.

Глава IX

Картина взволнованного грозою моря

Пятый гонец протрубил, и я увидел новый светоч грозы, повергшийся с неба на землю. Он владел ключом от источника морской бездны, и получила свободу морская бездна и задымилась от брызг и всплесков как дымом от огромной печи. И дневной свет[57], и воздух помрачились от этого дыма, и выходила из него на берег бесчисленная саранча морских валов[58]. И дано было ей могущество на море, каким обладают скорпионы на суше (волны неслись от созвездия Скорпиона, рис. 32).

И было повелено валам не делать вреда ни травам, ни деревьям, ни какой-либо зелени на берегу (так как они растут далеко от морского прибоя), а только тем, которые (подобно прибрежным валунам) не имеют на своём челе печати божества. И дана им власть не умерщвлять, а только истязать их в продолжение пяти предстоящих, бурных месяцев (октября, ноября, декабря, января и февраля)[59]. А истязание их похоже на истязание Скорпиона, когда он жалит человека ударом своего в хвоста. В те дни люди (на море?) будут призывать смерть и не найдут её, захотят умереть, но смерть убежите от них.

По виду своему эта саранча морских валов подобна коням, снаряжённым на войну. Их головы увенчаны гребнями, как будто золотыми венцами, а лбы их – как лбы людей. Их гривы пены развевались, как волосы у женщин, а зубы их могучие, как у львов. На них были как бы стальные брони (от металлического отблеска волн под грозовыми тучами), и шум их крыльев был как гром от колесниц, когда множество коней скачут на войну. Хвосты их – всплески волн – были, как хвосты у скорпионов, с остриями на своих вершинах. Во все пять зимних месяцев дана была им власть наносить вред людям.

И царствовал над ними (направлял с горизонта на берег) дух морской бездны – созвездие Скорпиона, – имя которому по-еврейски Губитель[60], а по-гречески – Истребитель.

Прошло это горе, и вот идут ещё два новые 6едствия!

Шестой гонец грозы протрубил, и я услышал голос, исходящий из четырёх рогов золотого Жертвенника (рис. 31 и 32), стоящего перед богом. И он сказал шестому трубному гонцу:

– Освободи четырёх посланников (всех четырёх ветров бури, рис. 33)[61], удерживаемых на востоке над великой рекой Евфратом.

И освободились четыре посланника, снаряжённые на тот час, день, месяц и год, для того чтоб истребить третью часть людей.

Число конного войска валов было двести миллионов. Я слышал это число (в их грохоте) и видел созерцательно (в волнах, засверкавших вдруг от лучей проглянувшего между туч солнца) всадников и коней, имеющих на себе световые брони огненные, лиловые и жёлтые, как сера[62]. Головы коней походили на головы львов, а из пастей их выходили огонь отражённых солнечных лучей, дым брызг и сера жёлтой мути, и от них, казалось мне, погибла третья часть людей, потому что сила этих коней заключалась в их пастях и хвостах. Хвосты же их извивались подобно змеям, а головами своими они наносили удары.

Оставшиеся же (символизируемые в качающихся от ветра травах?) люди, не умершие от этих бедствий, не раскаялись в делах рук своих и не перестали преклоняться перед духами умерших[63], перед золотыми, медными, серебряными, каменными и деревянными изображениями, не могущими ни видеть, ни слышать, ни ходить. И не раскаялись ни в своих убийствах, ни в своих шарлатанствах, ни в безнравственности, ни в обманах своих.

Рис. 32. Созвездия Скорпиона и Жертвенника на Патмосском горизонте вечером 30 сентября 395 года.

Глава X

Первая мимолётная радуга. Буря бросает Иоанну кусок горькой коры

И я видел другого могущественного гонца, не принадлежащего к числу семи и спускающегося с неба в облачной одежде[64]. Над головой его была радуга, и солнце, появившееся на миг среди туч, было напротив его[65], а ноги его как огненные колонны.

Он обладал[66] куском развёрнутой коры (нёсшейся по волнам?)[67]. И поставил он свою правую ногу на море, а левую на землю (рис. 34) и крикнул громовым голосом, как рычит лев, и семь раскатов грома проговорили голосами своими.

Я хотел было записать значение их слов, но услышал голос с неба (дополнительный удар молнии?), сказавший мне:

– Скрой, что говорили семь раскатов грома (предназначенного, как увидим далее, земным царям)[68]. Не пиши этого!

А гонец, которого я видел стоящим на море и на земле, поднял свою руку к небу и клялся вечноживущим, соорудившим и небо, и землю, и море, и всё, что есть на них и в них, что ничего временного уже не будет более, но что в те дни, когда раздастся голос седьмого гонца, собирающегося трубить, исполнится божественная тайна, о которой сообщал он своим слугам, провозвестникам истины (т. е. Иисус сойдёт с неба и, поразив своим мечом всех земных царей, сам будет царствовать вместо них на земле, гл. 11, cm. 15 и гл. 19, cm. 18).

И голос бури, который я слышал в небе, опять заговорил со мною и сказал мне:

– Подойди к берегу и возьми там кусок коры, развёрнутой[69] рукою посланника, стоящего на море и на земле.

И я выступил перед гонцом, говоря ему:

– Дай мне эту кору!

И он ответил мне:

– Возьми и съешь её. Будет горько в твоём желудке, но во рту твоём она будет сладка, как мёд[70].

И я взял кору из руки гонца и съел её. Она была сладка, как мёд, во рту моём, но когда я проглотил её – горько стало в моём желудке.

– Тебе снова придётся, – сказала она мне своей горечью, – восстать в своих пророчествах на племена, народы и наречия и на множество царей.

Рис.34. Облачный вестник с радугой над головой.

Глава XI

Море выбрасывает Иоанну тростниковый стебель. Картина борьбы двух чаек с ураганом. Появление новой радуги

И передан мне морем тростник[71], подобный посоху, а гонец в облачной одежде уже вступил[72] в море, говоря мне:

– Подбери его и измерь им потом (по-видимому, на размерах патмосского пшеничного[73] поля) жилище бога – небо и созвездие Жертвенника и исчисли преклоняющихся в божьем жилище – звёзд. А проходное место[74] внутри жилища бога – Землю – исключи и не измеряй, потому что она отдана во власть толпищам. Они будут презирать святую крепость-небо – в продолжение сорока двух месяцев (1260 дней, до воскресенья 13 марта 399 года, когда, по вычислению автора, должен был придти на Землю воскресший из мёртвых Иисус). Но я дам власть двум провозвестникам моим пророчествовать в эти 1260 дней[75] в их белых накидках-безрукавках[76].

Вон они, эти две мои оливочки, два светоча (вероятно, две береговые чайки), избравшие своё жилище перед властителем Земли. Если кто захочет их обидеть, огонь изойдёт из их уст (блеснула молния?) и пожрёт врагов их, так что обидчику их надлежит быть убиту. Вон они[77] имеют власть затворять небо (ливень пронёсся дальше?), чтобы не шёл дождь во время их провозвестничества, могут делать воды кровавыми (новым отблеском алой молнии?) и могут поражать землю всякой язвой, как только захотят.

Когда же они исполнят своё провозвестничество, зверь, выходящий теперь из морской бездны (в символах новой грозовой тучи), сразится с ними, и победит, и убьёт их. И вон они упали и лежат как мёртвые на дорогах Великой твердыни (большой прибрежной скалы), которая духовно обозначаете собою тот Содом и Египет, где и Христос был распят[78].

И будут смотреть на их трупы множество народных скопищ и толп, племён и языков (символизируемых волнами бушующего Средиземного моря, как говорит далее сам автор в гл. 17, cm. 15) в продолжении трёх с половиною[79] оборотов солнца, и не позволят положить их в гробницы (спрятаться в залитые водою гнёзда на обрыве утёса?) А живущие на суше будут радоваться и веселиться этому (береговые травы кланялись друг другу, качаемые ветром?) и будут посылать дары друг другу, потому что эти два провозвестника терзали живущих на суше (помяли травы своим падением?)[80].

Но вот после трёх сроков с половиною вошёл в них дух жизни божьей (чайки очнулись?). Они встали на свои ноги, и великий страх напал на смотревших на них (травы приникли к земле от сильного порыва ветра?)

И услышали они громовой звук с неба, говорящий им:

– Подымитесь сюда!

И поднялись они в облака, в небо, и смотрели на них враги их – волны и тучи.