Помоги проекту - поделись книгой:
— Можешь идти.
Сенатор вошёл в термы. Веселье здесь уже набрало силу. Из густого облака пара доносились шум голосов, плеск воды, музыка, разноголосое пение. Несмотря на многочисленные светильники, укреплённые на колоннах, поддерживающих свод, свет с трудом пробивался сквозь туман пара и благовоний, и от мелькавших расплывчатых теней у вошедшего в термы создалось впечатление, что он ступил в подземное царство мёртвых.
От одной из колонн отделилась тень, и перед Кроном появился голый Плуст с чашей в руке.
— Я уже заждался вас, Гелюций! — широко улыбаясь, пожурил он.
— Ты опять навеселе, — недовольно буркнул Крон.
— Ну что ты, Гелюций, право… Это же только для поднятия ущемлённого духа и чистоты мысли!
«Ущемлённый дух», — отстранёно подумал Крон. — «Добрая половина из присутствующих здесь завтра тоже будут такими же „ущемлёнными“».
— Идём к бассейну, — сказал он.
Они сошли по ступеням и сели, опустив ноги в воду.
— Вообще-то, я пью мало, — продолжал разглагольствовать Плуст.
Крон хмыкнул.
— Да-да, мало. Но когда выпью, становлюсь другим человеком. А уже этот, другой человек, пьёт много…
Плуст сделал попытку отхлебнуть из чаши, но Крон забрал её и отставил в сторону.
— Пока ты не стал другим человеком, мне надо с тобой кое-что обсудить.
Сенатор поморщился, не глядя на Плуста. Не тот это человек, не тот. Но что поделаешь, за неимением лучших…
— У меня есть предложение, как тебе хоть на время избавиться от хронического безденежья.
Плуст неожиданно хихикнул.
— Знаешь, Гелюций, одного приспешника как-то спросили: «Что бы ты сделал, если бы тебе подарили миллион звондов?» — «Раздал бы долги», ответил тот. «А с остальными?» — «А остальные подождут!»
Крон мельком глянул на Плуста.
— Если ты думаешь, — процедил он, — что я собираюсь ссужать тебя звондами только за старые анекдоты, то можешь искать себе другого покровителя. Мои звонды надо хоть изредка отрабатывать.
Даже не поворачиваясь, Крон почувствовал, как Плуст вздрогнул и пододвинулся к нему. Лицо парламентария обострилось, рот приоткрылся, обнажив жёлтые лошадиные зубы, голова подалась вперёд, глаза сверлили сенатора. Он был весь сосредоточенное внимание.
— Так-то лучше, — сказал Крон и продолжил: — Недавно один мой старый друг из Асилона прислал мне в подарок небольшой золотой кулончик с изображением богини удачи Потулы…
— Божественный талисман Осики Асилонского, подаренный ему самой богиней? — не поверил Плуст. На мгновение он напрягся, затем вдруг расслабился и разочарованно вздохнул.
— Обманули тебя, Гелюций, — кисло сказал он. — Это подделка.
И он снова потянулся за чашей.
— Ты видел у меня когда-нибудь подделки?
Плуст застыл.
— Ну?
— Но, говорят, когда Аситон III вскрыл гробницу Осики Асилонского, чтобы завладеть талисманом, сама богиня спустилась с небес и забрала талисман…
— Боги не забирают своих подарков. Их крадут люди.
Плуст недоверчиво посмотрел на сенатора, но руку от чаши убрал.
— А ты точно уверен, что он настоящий?
Крон только поджал губы.
— Ну, хорошо, — согласился Плуст. — Но при чём здесь моё безденежье?
— Не перебегай дорогу перед колесницей, — поговоркой ответил Крон. Как ты сам понимаешь, не на всякую шею наденешь такой талисман. И я не хотел бы, чтобы на моей шее он стал удавкой.
— Так ты хочешь его продать? — изумился Плуст. — Не понимаю, зачем тебе это нужно. При тех средствах, что поступают тебе из колоний…
— А ты предлагаешь его выбросить?
Плуст открыл было рот, но Крон предостерегающе поднял палец. У самых ног из бассейна, тяжело отдуваясь и фыркая, подобно бегемоту, вынырнул сенатор Труций Кальтар. Близоруко прищурившись, он оглядел фигуры Крона и Плуста и наконец узнал.
— Гелюций! — обрадовано воскликнул он. — Наконец-то я вас нашёл!
Плуста он удостоил только кивком головы.
— Приветствую и поздравляю вас с титулом благодетеля империи!
Крон улыбнулся в ответ.
— Ну, положим, ваше сегодняшнее выступление в Сенате тоже войдёт в историю, — заметил он.
— Да… — мечтательно протянул Кальтар, причмокнул от удовольствия и уселся на ступеньку, находящуюся в воде. — И, заметьте Гелюций, — ни одной поправки к закону и — единодушно!
Кальтар с трудом развернул на ступеньке своё грузное тело и поднял руку.
— Эй, кто там?!
Из тумана вынырнул прислужник.
— Вина нам!
Прислужник исчез и быстро возвратился с кувшином и чашами.
— Наш обоюдный успех нужно отметить! — весело сказал Кальтар, поднимая чашу.
Чем славился Кальтар, так это умением, произнося здравицу в чужую честь, выкроить толику и себе. Впрочем, сейчас он имел для этого какое-то основание.
— Чтобы ваши выступления в Сенате и в дальнейшем пользовались таким же успехом, — поддержал Крон и так выразительно глянул на Плуста, что тот отхлебнул из своей чаши только глоток.
— Я надеюсь, — осушив чашу, продолжил Кальтар, — что в следующем оттиске «Сенатского вестника» моё выступление найдёт должное отображение?
— Всенепременно.
Кальтар расплылся в благодарственной улыбке.
— Этот оттиск я сохраню на память, — проговорил он. — Кстати, Кикена хочет вас видеть. У них с Соларом завязался диспут о поэзии, и он желал бы вашего присутствия как знатока.
— Обязательно буду. Вот только омоюсь.
Кальтар тяжело сполз со ступеньки в бассейн.
— Я так и передам, — кивнул он на прощанье и медленно погрузился в воду вместе с чашей.
Крон прикусил губу. Что ещё придумал Кикена? Или это действительно просто приглашение на диспут?
— Так вы хотите продать талисман? — вывел его из задумчивости голос Плуста. Почувствовав возможность поживиться, он даже перешёл на «вы». Ему не терпелось вернуться к прерванному разговору.
— Ты догадлив, мой друг, — насмешливо заметил Крон.
— Купить его могут многие… Но чья шея его выдержит?
— Шея консула.
Плуст присвистнул.
— Тогда без меня. Вы же знаете Кикену. Узнав о талисмане, он добудет его, не заплатив ни звонда. Но увидеть талисман на его шее уже не придётся ни перекупщику, ни мне, ни, — Плуст выразительно посмотрел на Крона, возможно, ещё кому-то.
— А тебе никто не предлагает продавать талисман консулу.
Плуст удивлённо поднял брови.
— Не понял.
— Предложи талисман Тагуле, — сказал Крон. — Чтобы он затем, в знак скрепления родственных уз, преподнёс его Кикене.
Морщинистое лицо Плуста разгладилось.
— А ты даже в делах купли-продажи остаёшься политиком, — заметил он, снова перейдя на «ты». Затем наклонился поближе к Крону и тихо спросил: Сколько?
— Половину.
Плуст пожевал тонкими губами, вглядываясь в непроницаемое лицо сенатора.
— Ещё нужно дать перекупщику…
— Тогда — четверть, — отрезал Крон.
Лицо Плуста приняло скучное выражение. Он понял, что переборщил.
— Твоя жадность не знает границ. Хотел бы я видеть человека, который при подобной сделке дал бы тебе больше десятой части.
— При сделке на десятую часть не рискуют головой, — выдавил из себя вымученную улыбку Плуст.
— Когда не рискуют головой, компаньонов не берут.
Крон сбросил с себя купальную простыню и соскользнул в воду.
— Хорошо, — смилостивился он из бассейна. — Я согласен на половину того, что останется. Но не вздумай дать перекупщику меньше, чем он запросит. Я узнаю.
Он окинул Плуста оценивающим взглядом.
— Надеюсь, ты сам понимаешь, что Кикена не должен знать, кто продавал талисман. Это и в твоих же интересах.
Плуст понимающе кивнул и потянулся за чашей.
«Ну, теперь он напьётся», — невесело подумал Крон и поплыл, постоянно натыкаясь в облаках пара на тела купающихся. Конечно, не в деньгах было дело. Крон специально торговался, чтобы не заронить в душу Плуста подозрений в отношении его излишней щедрости. О том, что он продал талисман, не должен знать никто. Даже в Комитете. Крон вмонтировал в талисман передающий блок автоматического зонда «колибри», используемого энтомологами для наблюдения за жизнью и поведением насекомых. Понятно, для прослушивания разговоров консула проще было бы использовать непосредственно сам зонд «колибри», закамуфлировав его под какую-нибудь местную муху. Но устав Комитета категорически запрещал применение технических средств на исследуемых планетах с гуманоидными цивилизациями, поскольку проведённые на суммирующем вариаторе исследования о возможных последствиях обнаружения аборигенами этих средств, даже в случае их самоуничтожения, дали шестипроцентную вероятность вспышки религиозной активности.
Крон хотел позвать служителя, чтобы тот принёс губку, но передумал. Толку от мытья в воде, противно жирной от растворённых благовоний, было бы мало. Всё также неторопливо он плыл на звук кифар, едва различимый сквозь гул голосов, весёлые выкрики, плеск воды, и, доплыв до бортика бассейна, выбрался на ступеньки.
Направление Крон угадал точно. Кикена, прикрывшись простынёй, лежал на топчане у низенького столика, уставленного закусками, и беседовал с сидевшим напротив Соларом. Рядом с певцом, одетым в белоснежную актерскую тунику, возвышалась туша розового сала. Труций Кальтар, орудуя обеими руками, методично поглощал закуски, запивая их полными кубками вина. По правую руку от консула, откинувшись на спину и заложив руки за голову, возлежал нагой Тагула, и только двойной золотой венец поблескивал на его голове. Глаза он закрыл, по губам блуждала улыбка. Император наслаждался музыкой. Самих музыкантов видно не было — они сидели где-то у стены за плотной завесой пара.
Закутавшись в поданную служителем простыню, Крон приблизился к столику.
— Приятного омовения, — произнес он и в знак приветствия наклонил голову.
— И вам того же, Гелюций, — оборвав разговор с Соларом, ответил Кикена.
Кальтар что-то промычал набитым ртом, Тагула даже не пошевелился, а Солар одарил Крона такой же приторно-сладкой, как и его голос, улыбкой.
— Присаживайтесь, — предложил Кикена. — У нас тут завязался небольшой диспут о поэзии, и вы очень кстати.
— Почту за честь, — Крон сел сбоку от Солара.
— Ах, да! — внезапно воскликнул Кикена. — Совсем из головы вылетело. Память, память…
Он подозвал служителя. Тот, без слов поняв его желание, разлил по кубкам вино.
— Я поздравляю вас с титулом благодетеля империи, — напыщенно произнёс Кикена, подняв кубок. — И как консул приношу извинения, что вам ещё в Сенате не были оказаны долженствующие почести. Всё получилось несколько неожиданно…
— Для меня самого это оказалось неожиданностью, — улыбнулся Крон. Как это:
Без тени смущения Крон произвольно заменил у Петрония Фортуну на Потулу и фалерн на картрет.
Поделиться книгой: