Помоги проекту - поделись книгой:
Новые основы истории
Существенные изменения наступили во второй половине I тысячелетия н. э., особенно в последней его четверти, когда в действие вступили новые социально-экономические условия, вызвавшие распад родоплеменного строя, переход к классовому обществу и образование государств. Важнейшей предпосылкой этих процессов был рост производительных сил и устойчивый подъем производства прибавочного продукта; увеличение объема торговли и перевозок стало наиболее существенным следствием, а расцвет культуры и искусства в различных областях и центрах завершающим результатом этих процессов, определивших облик нового общественного уклада. Конечно, темпы, условия и формы этого социально-экономического прогресса были различными в разных областях Балтийского региона. Тем не менее выявляются некоторые общие черты, характеризующие развитие экономики, социального строя и культуры народов Балтики раннего средневековья.
Во-первых, повсеместное распространение ржи в качестве основной сельскохозяйственной культуры, заметно потеснившей ячмень и пшеницу у славян7 и скандинавов в VII—IX вв., вело к стабилизации и росту продуктивности земледелия (илл. 3). В климатических условиях Балтики рожь оказывалась продуктивнее пшеницы. Это способствовало увеличению площади запашки, возникновению новых поселений и преобразованию системы общинного землепользования8. Вместе с тем в некоторых областях, таких, как Лифляндия, подсечное земледелие сохранялось до рубежа I тысячелетия, и распространение ржи в качестве основной земледельческой культуры относится уже к первым столетиям II тысячелетия н. э.9 Во-вторых, уже со второй четверти I тысячелетия заметно возросла добыча железа из болотных руд, имеющихся во всех странах Балтики, а также из горных руд Швеции10. Этот подъем в производстве и обработке железа проявился в повсеместном распространении железных сельскохозяйственных орудий. Начинается производство плужных лемехов, а также серпов, кос, рабочих топоров, мотыг, конской сбруи. Примечательно появление в Норвегии и Швеции железного сырья в виде полуготовых, предназначенных для дальнейшей обработки поковок топоров; распространяются серповидные и лопатовидные поковки. В некоторых областях Скандинавского полуострова, в датских и славянских землях подсечное земледелие сменяется пашенным. Это способствовало росту оседлости населения.
В-третьих, важным новшеством было распространение дуговой и шлейной упряжи, позволявшей значительно эффективнее использовать тягловую силу животных. Лошадь, применявшаяся до этого исключительно для верховой езды, с появлением дуговой, хомутной или шлейной сбруи становится упряжным животным (илл. 4). Хомут славянские племена переняли у степных кочевников юго-восточных областей, в свою очередь, вероятно, позаимствовавших их из Китая11; шлея, известная в поздней античности, судя по единичным изображениям, появилась у скандинавских племён не позднее IX в.12 Значительно позже, видимо под славянским воздействием, у скандинавов распространилась дуговая сбруя: на изображениях упряжных лошадей усебергского ковра её ещё нет. У славян дуга и хомут засвидетельствованы находками в Новгороде по крайней мере с X в. С этого же времени и позднее в Скандинавии появляются дуги (под хомут или под шлею), украшенные богато орнаментированными декоративными накладками (илл. 5).
1. находки саней и повозок,
2. находки оковок дуги,
3. области, в которых, по письменным и иконографическим данным, преобладала конная упряжка,
4. области преимущественного распространения конской упряжки,
5. области преимущественного распространения воловьей (бычьей) упряжки
Использование упряжной лошади имело особое значение для развития пашенного земледелия: тягловая скорость лошади примерно вдвое выше, чем у быка или вола. На легких почвах возрастает быстрота и соответственно площадь распашки, разворачивается освоение новых посевных площадей, сопровождающееся увеличением урожайности. В связи с этим совершенствуются орудия земледельческого труда. В восточнославянских, финских и балтских областях, по-видимому, вместе с распространением упряжной лошади входит в употребление соха с железным сошником13. Она позволяла распахивать тяжелые почвы. В других районах, к северу и югу от Балтийского моря, ещё долгое время сохранялся деревянный плуг с деревянным ральником (рабочей частью). В Скандинавии, кажется, уже в вендельский период (VII—VIII вв.) железный лемех находит повсеместное применение. В то же время отсутствуют отчетливые указания на использование железного плужного лемеха в землях ободри-тов, лютичей, поморян и пруссов в отличие от малопольских, сорбских, чешских и моравских областей14 (илл. 6).
1. южная граница лесной зоны,
2. чернозёмы и лёссовые почвы,
3. области распространения плуга
Находки: 4. чересло (плужный нож), 5. плужный лемех, 6. сошник, 7. деревянный плуг.
Наряду с изменениями в экономике сельского хозяйства появляются новые тенденции в других областях хозяйственной жизни населения стран Балтики раннего средневековья. Особое значение имело производственное освоение местных видов сырья для обмена, концентрация ремесленного производства в постоянных центрах и прежде всего новый тип производства и расселения крупные вотчины, принадлежавшие племенной аристократии. И здесь также имеются значительные региональные отличия, которые в дальнейшем проявляются более отчётливо и могут быть детально исследованы по крайней мере для отдельных областей.
7 Lange E. Grundlagen und Entwicklungstendenzen der frühgeschichtlichen Agrarproduktion aus botanischer Sucht. —
8 Berglund В. E. Late Quaternary Vegetation in Eastern Blekinge, South-Eastern Sweden. A Pollen-Analytical Study II. Post-Glacial Time. -
1. Рожь возделывается с начала субатлантического периода (СА), однако значение в сельскохозяйственном производстве она приобретает лишь при переходе от СА1 к СА2, т. е. примерно с VII в. н. э. Значение проса по сравнению с рожью с этого времени снижается. 2. В период СА1, т. е. до широкого распространения ржи, в качестве сорняка обильно представлен подорожник. По мере распространения ржи подорожник исчезает. Это может означать, что в противоположность растущему значению земледелия роль скотоводства снижается.
3. С переходом от СА1 к СА2, т. е. с VII—VIII вв., начинается расчистка лесов и освобождение новых посевных площадей. Для периода между 800-900 гг. Берглунд вполне определенно констатирует воздействие расчисток и изменившейся системы землепользования на изменения ландшафта и системы расселения.
4. Между 800—1000 гг. формируется новая сельская организация с разделением общин на исконных и вновь колонизованных землях; отсюда можно проследить далеко идущие следствия в развитии социального строя деревни. Для других местностей также имеются доказательства аналогичных процессов в Эстер- и Вестеръётланде, Упланде к северу от Стокгольма. См. также: Fries М. Studies of the Sediments and the Vegetational History in the Ösbysjö Basin North of Stockholm.-Oikos, 1962, b. 13, p. 76-96. На Эланде как будто подобный перелом произошел в VII—VIII вв., см. данные в археолого-географической работе: Go-ransson S. Field and Village on the Sole of Öland. -
9 Tõnisson Е. Die Gauja-Liven und ihre Kultur. Tallinn, 1974, S. 163.
10 Hyenstrand Å. Production of Iron in Outlying Districts and the Problem of Järnbäraland. —
11 О распространении дуговой сбруи см.: Herrmann J. Nordwestslawen, Anm. 7. Самые ранние находки на Балтике известны в слоях X в. в Новгороде: Колчин Б. А. Новгородские древности. Деревянные изделия. САИ EI-55, М., 1968, с. 56, табл. 45. Речь идет о дуге для запряжки в оглобли. Древнейший хомут со шлейной упряжью найден в слое конца XI — начала XII в. в Гданьске: Wiklak Н. Chomato z XII wieku odkryte w Gdansku na stanowisku 1. —
12 На усебергском ковре середины IX в. изображены лошади в развитой шлейной упряжи, запряженные в грузовые и экипажные повозки, см. воспроизведение: Hougen В. Osebergsfunnets Billedvev.- Viking, 1940, s. 85, ill. На готландских поминальных стелах из Альскога и Оккельбу изображены дышловые повозки с тягловыми лошадьми в шлейной сбруе, см.: Lindqvist S. Gotlands Bildsteine, b. I—II. Stockholm, 1941-42, Abb. 135, 136, 303, 304; Oxenstierna E. Die Wikinger. Stuttgart, 1966, Taf. 40. Повсеместное распространение этого вида сбруи устанавливается по распространению металлических оковок дуги для шлейной сбруи: Мüllеr-Wille М. Das Krummsiel von Elsrup (Alsen) — AA, 1974, v. 45, S. 144-154. He исключено, что некоторые из таких оковок относились не только к шлейной, но и к хомутной дуговой упряжи: Stromberg М. Ein wikingerzeitlicher Kumtbeschlag von Sinclairsholm in Schоnen. -
13 Chernetsov A. On the Origin and Early Development of the East-European Plough and the Russian Sokha —
14 Lerche G. The Plough of Medieval Denmark. —
Социальные условия и формы развития культуры и искусства в странах Балтийского региона
Произведения культуры и искусства, дошедшие до нас от этой далекой эпохи, отличает глубокая и тесная взаимосвязь между функционально обусловленной формой предмета (будь то оружие, застежка одежды — фибула или пряжка, деталь конской сбруи, орудие труда или бытовая вещь, вплоть до столовой и кухонной посуды) и его богатым декоративным оформлением, отразившим специфические особенности мышления и мировосприятия людей того времени (илл. 7, цв. илл. 1). Рационалистические представления о природе, производственных процессах, общественных отношениях переплетались, а порою сливались с представлениями фантастическими, в которых миром, судьбами людей и вещей управляли грозные, могущественные и многообразные силы. Мифология и языческие верования народов Балтики далеко не в полном объеме дошли до нас. По существу своему эти представления не очень различались у разных племен; божества и другие сакральные силы славян и скандинавов, балтов и финнов оказываются вполне сопоставимыми.
Отдельные племена уже имели своих великих богов, составлявших иногда даже целые семейства. У скандинавов Один был великим богом войны, а Фрея - его божественной супругой и воплощением плодородия. У некоторых западнославянских племён ту же роль играл Свентовит. Один и Свентовит были всадниками, имеющими дружину, и требовали жертв. Один разъезжал на восьминогом жеребце Слейпнире, а для Свеитовита жрецы берегли чудесного белого коня, в следах копыт которого можно было прочитать волю бога. Тор у скандинавов был великим громовержцем, символом которого служил молот Мьёльнир (молния). «Молоточки Тора» во множестве встречаются среди украшений из золота, серебра, бронзы, железа или янтаря. В храме Упсалы у свеев рядом с изображением Одина и Тора стоял идол Фрейра, его символом как бога плодородия служил фаллос15.
У восточных славян и балтов скандинавскому Тору соответствовал Перун, Перкунас, великий громовержец16. Вильцы-лютичи почитали Сварожича, солнечного бога - покровителя кузнецов и огня.
В некоторых местах, таких, как Хафельсберг и Вольгаст, славяне поклонялись богу в образе копья, Геревигу. И у восточных, и у западных славян существовал культ бога скота и богатства Волоса (Белеса). Образы богов воплощались в идолах, сделанных в человеческий рост и даже больше, но наряду с этим и в маленьких фигурках. Такие «портативные» боги, чаще всего вырезанные из дерева, известны и у германцев, и у славян; возможно, они восходят к бронзовым статуэткам, появляющимся в первых веках нашей эры. Относящиеся, видимо, к культу предков, эти ранние бронзовые изображения по некоторым формальным особенностям можно связать с подобными же миниатюрными скульптурами римлян. С первых столетий н. э. такого рода изображения появляются в районе Балтики, здесь они видоизменяются и, наконец, становятся составной частью местной художественной образности17.
Особое значение среди символических фигурок в славянском и германском мире придавалось изображениям лошади. Они воплощали божественную силу, воспроизводились в бронзовой и деревянной пластике, резьбе, гравировке. Змей в скандинавской мифологии - эсхатологическое чудовище: змей Ёрмунганд опоясывает «Срединный мир» - Мидгард. Змей также часто встречается и в славянском искусстве; особым почитанием змеи пользовались у балтов и восточных славян. Иметь изображение змеи в доме значило располагать неисчерпаемой силой, защищающей от зла, и неиссякаемым богатством. Наконец, полный рог всюду играл роль символа изобилия, его наполняли пивом или медом. В искусстве он представлен одинаково широко как в скандинавском, так и в славянском мире.
Весьма важно при этом иметь в виду, что декоративное оформление предметов обихода, украшений, одежды, оружия преследовало не собственно художественные цели; смысл его прежде всего определялся религиозно-мифологическим содержанием и магией. Искусство с этой точки зрения выполняло весьма важную идеологическую функцию.
Типологически единая основа художественного развития получала у народов Балтики достаточно разнообразное воплощение. Перекрестные взаимосвязи стилистических течений вели к появлению произведений, которые порою не только трудно отнести к тому или иному стилю, но и связать с определенной этнической культурой.
Большое значение также имела различная степень воздействия на страны Балтики высокоразвитых культурных областей Южной, Юго-Восточной, Западной и Центральной Европы, то есть культур Средиземноморья, Каролингской империи, Византии, Киевской Руси, арабских стран и Средней Азии, Хазарии и Волжской Булгарии, так же как ирландско-шотландской и англосаксонской островных культур Британии. Степень доступности этих, уже глубоко отличавшихся друг от друга культурных областей для жителей стран Балтики была весьма различной. Однако, поступая в Балтийский регион из различных источников, культурные импульсы распространялись здесь по единой сети коммуникаций, связавшей центры и области разных племен и народов, и в этих центрах происходил своеобразный сплав различных по происхождению культурных и стилистических элементов, определявший специфику культуры Балтики раннего средневековья.
Конечно, наибольшее значение имели этнокультурные и исторические традиции. В Скандинавии, на датских островах, в Ютландии и Шлезвиг-Гольштейне сохранялась на протяжении тысячелетий, по крайней мере с бронзового века и в течение эпохи раннего железа, преемственность германских племен. Натиск варваров, сокрушивших Римскую империю и античный рабовладельческий строй, почти не затронул эти северные окраины континента. Группы общинников или воинов, устремлявшихся на юг, как правило, навсегда отрывались от своей родины. Лишь изредка отмечаются обратные переселения с юга на север. Так, например, вернулись, потерпев в низовьях Дуная поражение в борьбе с лангобардами, герулы (после 508 г.)18. Конечно, переселенцы с юга принесли определенные культурные и материальные ценности, технические навыки и представления о классово организованном общественном строе19. Однако общественная структура лишь в ограниченной мере поддавалась таким воздействиям. В этом обособленном регионе господствовала относительная замкнутость, даже можно сказать изоляция, особенно в период накануне перехода к классовому обществу, к цивилизации.
15 Adami Bremensis Gesta..., IV, 26.
16 Gimbutas M. Perkunas/Perun. The Thunder God of the Balts and the Slavs. -
17 Ср., в частности: Thrane H. Fynske broncemennesker fra jernålderen —
18 О походе герулов из восточных районов Средней Европы см.: Прокопий Кесарийский. Война с готами, II, 15; путь переселения рассматривается в статье: Jazdzewski K. — Archaeologia Polona, 1959, r. 2, s. 51.
19 Многое указывает на связь потока византийских монет с возвращавшимися с византийской службы скандинавскими наемниками. См.: Hagberg U., Boklia Р. О. Romerske fynd från Löt (Öland). — In: Ölandsk Bygd, 1975. Укрепления также могли быть воздвигнуты под влиянием византийских образцов. Одно из крупнейших сооружений такого рода — Лэт на о. Эланд. О византийских монетах в Финляндии см. сводку: Sarvas P. Bysanttilaiset rahatsekä niiden jäljitelmät Suomen 900-ja 1000-lukujen löydöissä. —
20 Снорри Стурлусон. Круг Земной. М., 1980, с. 176 (перевод Ю. К. Кузьменко).
Социальный строй и художественное творчество Скандинавии эпохи викингов
Развитие культуры и искусства Скандинавии в раннее средневековье начиналось прежде всего в пределах домовых общин свободных бондов и при достаточно близких им по своему общественному укладу дворах племенной знати и «малых конунгов». Связь эта видна уже в памятниках эпохи Великого переселения народов, а корни уходит в первые века н. э. Локальные центры, будучи местами сосредоточения административной и культурной власти, становятся и центрами производственными. Сравнительно недавно это подтвердили открытия в местечке Торслунд-Бьёрнховд на Эланде: наряду с известными находками бронзовых матриц для изготовления бронзовых накладок с эффектными изображениями каких-то мифологических персонажей (цв. илл. 4) здесь в последние годы исследовано обширное поселение с мастерскими по обработке цветных и благородных металлов21. В мелких племенных княжествах появляются резиденции вождей, сосредоточивших в своих руках значительную административную и экономическую власть. Видимо, с такими резиденциями связаны знаменитые династические могильники с погребениями в ладье, Вендель и Вальсъерде в Средней Швеции. Крупнейшую из резиденций, королевскую усадьбу в Упсале, обслуживало наиболее раннее из известных сейчас в Швеции торгово-ремесленное поселение, в V-VII вв. располагавшееся на острове Хельгё близ Стокгольма, на озере Меларен. Ремесленная продукция Хельгё через племенные земли свеев шла на Готланд и в Финляндию (илл. 8). Производство и обработка железа, мастерские ювелиров, равно как и стеклоделов, слесарей и гребенщиков, располагались здесь в постройках, достигавших 20 м длины (илл. 60). Из Индии в Хельгё попала маленькая бронзовая статуэтка Будды (цв. илл. 2); ирландский епископский посох VIII в. свидетельствует о ранних связях с Британскими островами, многочисленные находки славянской керамики о тесных сношениях, прежде всего с морским побережьем близ устья Одера.
В домовых общинах, на усадьбах «малых конунгов» и князей постепенно создавался своеобразный облик искусства формировавшегося классового общества; противоречия между угнетенными слоями производителей и обладающей властью знати хотя и существовали, но не обострялись по крайней мере до конца X в. Родовые формы организации обеспечивали независимость домовых общин, возглавлявшихся свободными бондами (которые сами имели рабов), от господ типа Эрлинга и находили выражение в народных собраниях — «тингах», военных предприятиях — «викинге» и «ледунге» (народном ополчении), в общинном самоуправлении. Людям, эксплуатировавшимся в домовых общинах знати и экономически усиливавшихся свободных бондов, патриархальные организационные формы гарантировали определенную общественную безопасность и удовлетворение их жизненных потребностей. Как господам, так и подчиненным, как богатым, так и бедным, эксплуатируемым, работникам и рабыням, ремесленникам и крестьянам, мир казался вечной, устойчивой, иерархически организованной системой, обязанной своим бытием божественным установлениям асов, языческих богов.
Записанная в Исландии XIII столетия «Песнь о Риге», поэтическая форма и содержание которой несут определенный отпечаток кельтского влияния, сохранила для нас древнесеверные представления о происхождении миропорядка. Бог Хеймдалль (Риг) странствовал по свету и посетил различные места на севере. От Эдды (Прабабки) родился у него сын Трэль (Раб), родоначальник сословия рабов. Хлев со свиньями и козами, удобрение полей, добыча торфа и строительство оград их удел в этом мире. Амма (Бабка) родила от Рига сына Карла (Мужика). Отсюда род свободных:
Карл быков приручал,
и сохи он ладил,
строил дома,
возводил сараи,
делал повозки,
и землю пахал.
Но он также имел право носить и пользоваться оружием. Богатая хозяйка (Мать) родила от Хеймдалля сына Ярла (Знатного) и его
спеленала щелками...
Румяный лицом,
а волосы светлые,
взор его был,
как змеиный, страшен.
Ярл в палатах
начал расти;
щитом потрясал,
сплетал тетивы,
луки он гнул,
стрелы точил,
дротья и копья
в воздух метал...
махал он мечом,
плавал искусно.
Риг обучил его тайне рун,
сыном назвал его,
дал своё имя,
дал во владенье
наследные земли...
Тотчас же Ярл начал завоевания:
поля обагрял,
врагов убивал,
завоевывал земли.
Восемнадцать дворов —
вот чем владел он,
щедро раздаривал
людям сокровища,
поджарых коней,
дорогие уборы,
разбрасывал кольца,
запястья рубил.
Ярл основал сословие знати. Его многочисленные дети проводят время в подобающих знати занятиях:
Играм учились...
тавлеям и плаванью,
был еще Кунд,
Поделиться книгой: