Нужно ли быть Богом

Илья Стальнов

Нужно ли быть Богом

Удар грома потряс всё существо. Будто разбил его на части, и собрал снова. Что могло так звучать? А ничего. Пустота. Сон. Каким-то краешком сознания Афанасий понял, что спит, и весь этот звук и светопреставление всего лишь часть замысловатого сновидения.

А вслед за этим возникло тревожное чувство. И именно оно вышибло из уютных объятий Морфея. Афанасий осознал, что лежит на спине, на упругих подушках своего дивана. И если откроет глаза, то увидит стандартный белый потолок своей стандартной однокомнатной квартиры в стандартном девятиэтажном доме в Кунцево. Хотя вряд ли. Сейчас должна быть ночь, а, значит, темень - свет он перед сном выключал всегда.

Тревога выросла как-то скачком и поселилась в районе груди холодным снежным комком. В чём ее причина? Да всё очень просто. В комнате был посторонний. Афанасий шкурой почувствовал чужое присутствие.

Может, все чудится спросонья? В квартире никого не могло быть. Афанасий жил один, со времен седой древности не водил сюда женщин и гостей.

Глаза открывать страшно не хотелось. Ему казалось, что если сделает это, то пути назад уже не будет. Но и прятаться за зажмуренными веками от окружающего мира – это просто детство какое-то.

Он открыл глаза. И понял, что кромешной темноты нет. По комнате рассеян слабый свет. Такой бывает, когда торшер в углу включаешь на самую маленькую мощность.

Афанасий рывком присел на диване, прислонившись спиной к мягкой подушке. Огляделся. И на миг окаменел – его будто обдало холодной парализующей волной страха на грани паники.

В широком кресле в углу сидел человек, небрежно положив ногу на ногу. Он попадал в круг слабого света, выбивающегося из-под абажура.

Гость выглядел донельзя обыденно. На нем были старомодный бежевый костюм, белая рубашка, галстук-селедка, замшевые туфли. Человек среднего роста, среднего телосложения, на голове среднестатистические залысины, возраст лет под пятьдесят, никаких особых примет, усталый взгляд и вымученная улыбка менеджера по продажам мебельных гарнитуров. Всё в нем было стандартно, буднично. Кроме одного – за каким-то чёртом он находился в этой квартире?!

- Вы… - Афанасий прокашлялся. – Вы кто?

- Кто я, - голос у незваного гостя был низкий, тон спокойный и доброжелательный. – Я Бог. Просто Бог.

Афанасий закрыл, а потом открыл глаза. И нервно усмехнулся:

- Просто Бог?

- Просто Бог, - кивнул незнакомец. – Мы пока не встречались. Но вы должны быть наслышаны обо мне.

- А я Афанасий. Просто Афанасий… Ох, чушь какая-то, - хозяин квартиры привычно провел себя по кривому носу – он сломал его двадцать лет назад, когда играл в команде по хоккею на первенство Москвы. Сросся нос криво, но Афанасий никогда не пытался его исправить, видимо, приняв на веру утверждение, что шрамы и переломы украшают мужчину. Только в минуты волнения проводил пальцем по искривленной пепрегородке, и это почему-то его успокаивало…

- Не мучайтесь, - с сочувствием и пониманием улыбнулся гость. - Просто примите это как данность. Вы, насколько я знаю, ядерный физик. Закончили инженерно-физический институт с отличием, блестяще защитили кандидатскую диссертацию и в двух шагах от докторской. У вас гибкое мышление и способность оперировать категориями мироздания. Это вам не пищевой техникум.

- При чём тут пищевой техникум? - воскликнул Афанасий, с неудовольствием понимая, что втягивается в это безумный разговор, происходящий в безумных обстоятельствах. И что уже воспринял ситуацию как должное – во всяком случае, его рука не тянется к тяжелым предметам, он не бросается на пришельца с кулаками, не зовет на помощь, не звонит в милицию. Он с ним разговаривает – и это пугало.

- Я окончил пищевой техникум, - сообщил гость.

- Бог!

- Ну и что такого? Бывает, и боги горшки обжигают. И организовывают технологические линии по производству консервов. Одно другому не мешает.

- И как вы после техникума дошли до жизни такой? – Афанасий стремился к тому, чтобы в голосе звучал сарказм, но почему-то это никак не получалось.

- Очень просто. Мне нравилась моя незамысловатая жизнь. Дом, семья, спокойная работа технологом на новой линии производства консервированных овощей. Мне уютно было так жить.

- А потом?

- А потом я умер.

- Это как?! – Афанасий погружался в разговор как в трясину и ничего не мог с собой поделать.

- Острая сердечная недостаточность. Скорая помощь успела почти вовремя. Мне вкололи все нужные лекарства. Я даже пришел в себя в машине. Увидел над собой низкий потолок и склонившегося врача… И всё.

- А дальше?

Афанасий был уверен, что начнутся сказки о тоннеле, божественном свете и прочих моментах, тщательно описанных вышедшими из клинической смерти пациентами. Но гость пожал плечами:

- А дальше? Дальше – ничего. Чернота.

- Тогда о чем мы тут… - возмутился Афанасий, понимая, что его просто водят за нос и втянули в какой-то тупой диалог.

- Дальше была пустота. Ни света, ни времени, ни движения. Ничего. Ничего, кроме меня. Тьмы. И вечности.

- Вы ощущали себя?

- Ощущал. Странно, отстраненно, но ощущал. И больше всего меня пугала вечность. Она была моим главным врагом. И она толкнула меня к борьбе.

- И?

- И когда я осознал свою злость, когда меня как ракетным ускорителем толкнули вперед эмоции, я начал делить тьму на кванты энергии. А вечность на кванты времени. Вот так родился мир. Мой мир.

- Звучит чудовищно, - произнес Афанасий.

Ему стало как-то совсем не по себе - прежде всего от того, что он не может взять собеседника за шкирку, встряхнуть его, выкинуть из квартиры, а просто мирно беседует с ним на совершенно несуразные темы, выслушивает фантазии воспаленного разума. Почему так происходит?

– Глупо, - добавил он. – Недоказуемо! И вообще…

Афанасий как бы очнулся от гипноза разговора. Это же бред! Абсурд! К нему в дом забрался псих, а хороший псих, как известно, всегда убедит в своей правоте нормального человека.

- Не буду спорить, - досадливо поморщился гость. - Думаю, каждый из бесчисленного количества разумных, живущих в этом мире, рано или поздно убедится в моей правоте.

- Для этого нужно всего лишь умереть.

- Вот именно.

- Но я-то пока жив! – воскликнул хозяин квартиры, намереваясь добавить: «и сейчас выкину тебя вон».

- Живы? – удивился гость. - На вашем месте я бы не был так уверен в этом.

Это было сказано так, что каждое слово будто гвоздями вбивалось в сознание Афанасия.

- Вы это о чём? – с угрозой произнес хозяин квартиры.

- Две недели назад экстремистская организация «Исламский мир» получила от своих спонсоров в Саудовской Аравии весьма щедрое финансирование на проведение громкой акции на территории Москвы. В результате сегодня выпускник Казанской школы-лицея Фетхуллаха Гюлена Саид Ахметов подогнал во двор вашего дома КАМАЗ с полутора тоннами тротила, поставил таймер взрывателя и сейчас находится на штабной квартире в Медведково… Будьте снисходительны, этим людям нужно было заявить о себе. Не судите их строго.

- Снисходительным?! Не судить строго?!

- Если б вы знали, какая это мелочь по сравнению с вечностью, - гость помолчал, а потом продолжил – И если бы вы знали, как это грандиозно по сравнению с вечностью.

- Если это правда, нужно сообщить куда-то, - Афанасий опять начинал верить гостю – все-таки у психов огромный заряд убеждённости. – Нужно звонить в милицию! В ФСБ!

- Поздно. Бомба взорвалась в три часа пятнадцать минут ночи.

- Что за чушь?!

- Бомба взорвалась, и секция вашего дома обрушилась, погребя под завалами двадцать пять человек.

- Ха, - Афанасий рассмеялся. А ведь он повелся. – Всё понятно.

- Что вам понятно?

Афанасий не стал уточнять, что ему понятно. Просто надо как-то вызвать милицию или скорую, не спровоцировав агрессию пришельца, а потом ещё долго со смехом вспоминать этот казус.

Он закутался в простыню, поднялся и подошел к окну. Взрыв, обрушившийся дом. Надо же такое придумать. Ну и где последствия взрыва? Вот он двор. Вон внизу козырёк подъезда, того самого, который должен был рухнуть. И где машина с тротилом?.. Машина, кстати, была. КАМАЗ с квадратным кунгом, белого цвета, стоявший как раз напротив подъезда, закрывая выезд машинам на стоянке. Ну и что с того? КАМАЗ был целым и невредимым. Подъезд был целым. В мире царила необыкновенная тишина.

Тишина… Спокойствие…

Афанасий зябко поёжился, ещё не понимая, почему ему в этот момент захотелось взвыть от ужаса. И тут же понял причину таких чувств. Это было безмятежное, самое совершенное в мире спокойствие. Всё застыло. Мир был обездвижен. Не шевелились ветки на огромном дереве напротив подъезда. Замерло в небе облако, острый край которого воткнулся в полую луну и по идее должен был бы уже пронзить её. Из мира ушло движение.

Афанасий резко обернулся и посмотрел на светящиеся циферки часов на стене.

Три пятнадцать. Время, когда по утверждению гостя сработала адская машина. И еще – секунды застыли на цифре сорок пять и отказывались меняться.

Афанасий, шаркая ногами, подошёл к дивану. И устало опустился на него. Он поверил. И эта страшная истина обрушилась на него горным обвалом, погребла под собой.

В три пятнадцать взорвалась бомба. Афанасий мёртв. Он не поедет завтра в Курчатовский центр, не будет общаться с народом. И изощрённый эксперимент по бета-распаду, который грозил продвинуть человеческое понимание материи чуть-чуть вперед и принести автору идеи заслуженные лавры, не будет произведён, во всяком случае с его участием.

- Никак вы мне поверили, - насмешливо произнёс гость.

Афанасий поднял на него глаза и спросил:

- И что? Где ваша пустота и чернота?

- Не бойтесь. Всё будет, - заверил гость.

- Зачем вы здесь?

- Я взял за правило провожать каждого, кто находится на грани бездны. Это всё, что я могу сделать.

- Вы же всесильны, можете сделать, что угодно. В том числе создать мир без боли и джихадов, без взрывающихся машин.

- Я всего лишь Бог. Для которого существуют правила, установленные для всех Вселенных.

- Сколько их, этих Вселенных?

- Этого даже я представить не могу. Может, бесконечность. Но каждый, шагнувший за грань, создаёт свой мир. И каждый подчиняется Большому Закону. Бесконечная цепочка, и никто не знает, было ли в ней первое звено.

- И вы приходите к каждому? Как только успеваете?

- Это же мой мир. И я в нем властелин всего, даже времени.

- А переселение душ, райские кущи... Я так и знал, что это всего лишь религиозный бред.

- Ну, не совсем. К бездне подходит только тот¸ кто прошёл полную цепь воплощений – от минерала до разумного существа. Кто выполнил программу.

- Это вы заложили?

- Нет, я только архитектор этого дома. Но заказчик и автор технического задания кто-то гораздо выше.

- И я выполнил программу?

- Во всяком случае, я на это надеюсь.

- И что мне делать?

- Шагнуть в дверь, оставив всё позади.

- В какую дверь.

- Вот дверь в бездну, - гость указал на закрытую дверь в коридор. – И вот дверь для слабых духом, - он ткнул указательным пальцем в сторону располагавшейся рядом двери в кладовку, где были собраны старая одежда, поломанный пылесос и куча вещей из разряда – не работает, не нужно, но выбросить жалко.

Афанасий криво улыбнулся.

– Решайте, - с необычной для него железной жёсткостью в голосе произнёс гость.

- А если я не хочу ничего решать. Тогда что? Исчезну?

- Ну, что вы. Кванты духа не исчезают. Просто тогда мы будем предаваться милым разговорам целую вечность в этом переходном пространстве прошлой реальности. Вы же знаете, что у меня есть вечность. И я готов разделить её с вами.

Афанасию захотелось взвыть волком. И он понял, что не собирается вечно вести разговоры в оставшемся в прошлом мире. Он человек. У него есть воля. Он живёт движением в будущее.

Он отбросил простыню и резко поднялся на ноги. Гость одобрительно кивнул.

Афанасий сделал несколько шагов, всхлипнул и упёрся лбом в стекло закрытой двери в коридор. Постоял так немного. Нельзя расслабляться. Ему надо в будущее из этого пыльного затхлого погреба, в который превратилась его квартира. Надо сделать свой шаг.

Повернув ручку, он потянул на себя дверь.

Ни низкой люстры, о которую рискуешь задеть затылком, ни зелененьких легкомысленных обоев там не было. И коридора не было. Там простиралась обещанная гостем пустота. Ничто, нигде, никак!

И от этой чернильной тьмы веяло таким ужасом, которому нет аналогов. Это было царство ужаса. Это было подведение черты.