Знаменитые римляне

ИСТОРИЧЕСКАЯ БИБЛИОТЕКА ШКОЛЬНИКА

ЗНАМЕНИТЫЕ РИМЛЯНЕ

Ромул

Столица современной Италии Рим, стоящий на берегу реки Тибр, — очень старый город, и его прошлое теряется в глубине веков. Еще древние римляне ничего не знали о том, как возник их город и почему он называется Рим (по-латински Рома). Римляне хотели знать прошлое родного города, но-история тогда не могла ответить на все интересующие их вопросы. История в то время была больше искусством, чем наукой. Археологии еще вовсе не существовало. Поэтому настоящие сведения подменялись легендами, в которых рассказывалось об основании города Рима. В этих легендах вымысел причудливо переплетается с достоверными историческими событиями далекого прошлого. Вот одно из таких преданий. Давным-давно обитатели берегов Тибра сражались с напавшими на них пришельцами. Враг был многочислен и силен, но защитники оказались стойкими, мужественными и поэтому победили. В честь победы местные жители основали город и назвали его Рома, что означает сила, мощь. Другая легенда рассказывает о том, что Рим основали беглецы из древней Трои: часть жителей пробилась из горящего города к гавани и, сев на корабли, отплыла на запад. Беженцы долго видели зарево пожара, стоявшее над родными местами. Путешествие было долгим и опасным. Однажды буря прибила корабли к незнакомому берегу. Высадившись, усталые скитальцы заснули. Пока мужчины спали, одна из троянских женщин, по имени Рома, осмотрела местность, которая оказалась устьем полноводной реки. Рома сказала подругам: «Много недель ветры носят нас по морю. Мы и наши дети измучены. Лучше этого места мы еще не встречали. Останемся здесь, а чтобы наши мужья не решили снова отправиться в путь, сожжем корабли».

Так женщины и поступили. Мужчины, проснувшись, увидели, что их корабли горят. Волей-неволей пришлось остаться и строить здесь поселение, в дальнейшем выросшее в город. Все сложилось благоприятно: почва была плодородной, соседние народы относились к пришельцам дружественно. В честь троянки, поджегшей корабли, город и назвали ее именем — Рома.

Существует много других легенд, которыми пытаются объяснить происхождение города и его название. Часто бывает, что никто не может объяснить, почему город или местность, река или гора, озеро или море называется так, а не иначе. Вот тогда и появляются на свет различные сказания. Так было и с Римом. Среди множества легенд об этом городе выделилась одна и стала основной. Эта легенда связала возникновение города с именем Ромула. Ее знал каждый школьник в древнем Риме.

Когда погибла великая Троя, часть ее защитников спаслась, увезя с собой сокровища родного города. Во главе троянцев стоял герой Эней. Долго носились корабли беглецов по морю. Наконец ветер пригнал их к берегу. Перед ними была широкая река, впадавшая в море, берега которой густо поросли деревьями и кустарником. Яркое солнце освещало равнину. Голубое небо отражалось в водах реки и прибрежных озер. Это был берег Италии, и местность называлась Лаций. Беглецы решили поселиться здесь и на берегу одного из небольших озер основали город Альба-Лонга. ЦаРем Альба-Лонги стал Эней, а потом трон перешел к его потомкам.

С тех пор прошло много лет. Один из царей Альба-Лонги, умирая, призвал двух своих сыновей — Нумитора и Амулия и сказал им: «Пусть каждый выберет себе, что пожелает. Один пусть возьмет корону и власть, другой — все мои богатства».

Нумитор, выбрав корону, стал /царем Альба-Лонги. Коварный Амулий взял себе золото, решив, что оно поможет ему добиться власти. С помощью заговора Амулий сверг своего брата с трона и стал повелителем города. Как всякий человек, пришедший к власти нечестным путем, Амулий страшился возмездия. У Нумитора была дочь Рея Сильвия. Амулий боялся, что у нее родятся дети, которые смогут отомстить ему за своего деда. Чтобы предупредить это, он назначил Рею Сильвию жрицей богини домашнего очага Весты. Весталки — жрицы этой богини — обязаны были дать обет безбрачия. За нарушение обета им грозило суровое наказание.

Амулий успокоился, зная теперь, что у Нумитора не будет внуков — его законных наследников. Однако вскоре царю донесли, что Рея Сильвия родила двух мальчиков. Рассказывали, что их отцом был сам бог войны — Марс.

Амулий был разгневан и испуган. Он приказал казнить Рею Сильвию. Дочь царя Анто бросилась к ногам отца, умоляя его отменить жестокий приговор. Амулий внял мольбе дочери и отменил казнь, повелев заточить Рею Сильвию в темницу навечно. Но детей царь не пощадил: он вызвал доверенного слугу и приказал ему бросить новорожденных в Тибр. Слуга взял младенцев, положил их в деревянное корыто и понес к реке. Дул сильный ветер, и по воде ходили большие волны с белыми гребнями. Слуга спустился к реке, но побоялся ее волн и бурного, стремительного течения. Он оставил корыто на краю берега.

Вода в реке быстро прибывала, и вскоре волна подхватила корыто с детьми и унесла. Однако дети не утонули. Течение вынесло их деревянную колыбель на тихое место, где она и застряла в корнях большой дикой смоковницы.

В это время пастух Фаустул, пасший у реки царское стадо, увидел внизу, у воды, корыто с двумя младенцами. Он заметил также волчицу, которая подошла к этому месту. Пастух подумал, что зверь сейчас сожрет детей, и хотел броситься им на помощь, но остановился, пораженный необыкновенным зрелищем. Волчица кормила младенцев своим молоком. Затем прилетел дятел, принесший в клюве пищу. Когда волчица ушла и дятел улетел, Фаустул спустился к реке, взял деревянное корыто с детьми и унес к себе домой. Он назвал одного мальчика Ромулом, другого — Ремом. С тех пор братья жили, росли и воспитывались у пастуха Фаустула и его жены Акки Ларенции.

Ромул и Рем выросли сильными, высокими юношами: они быстро бегали, прекрасно владели мечом и копьем, став смелыми воинами и охотниками. Их уважали и любили за то, что они по* могали бедным людям и защищали слабых от разбойников, которых тогда много бродило в лесах. О Ромуле и Реме разнеслась слава, и к ним стали приходить бедные крестьяне и даже беглые рабы.

Смелость и независимость Ромула и Рема, рост их отрядов обеспокоили царя Амулия, и он приказал схватить братьев.

Однажды, когда Рем шел всего с несколькими товарищами, на него напали царские воины и схватили его. Рема привели к Амулию и сказали: «Вот, царь, один из тех, кого ты велел схватить. Мы взяли его на пастбищах Нумитора, твоего брата».

Амулий приказал было казнить Рема, но потом выдал его для суда Нумитору. Хитрый Амулий решил, что люди станут меньше обвинять его в том, что он отнял все права у брата и унижает его достоинство.

Нумитор взволнованно глядел на высокого, стройного юношу, стоявшего перед ним.

— Кто ты и откуда? — ласковым голосом спросил Нумитор.

Рем ответил смело:

— Я ничего от тебя не скрою. Я вижу, что ты более достоин быть царем, чем Амулий. Прежде чем решить судьбу пленника, ты желаешь его выслушать. Амулий расправляется без суда. Я — Рем, брат Ромула. Мы всегда считали себя детьми царских слуг Фаустула и Акки Ларенции. Но говорят, что наше рождение окутано тайной. Поразительные вещи слышал я о нашем детстве. Дикие звери и птицы кормили нас: волчица поила нас своим молоком, дятел носил нам в клюве кусочки пищи, когда мы лежали в корыте на берегу большой реки. Это корыто и теперь цело. На его медных скрепах видны какие-то старые письмена…

Нумитор стал догадываться, что перед ним его внук, один из сыновей Реи Сильвии, которая все еще томилась в темнице. Он продолжал расспрашивать Рема, ища подтверждения своей догадке.

А в это время Фаустул, призвав Ромула, рассказал ему правду о его происхождении. Пастух и прежде намекал о загадочном появлении братьев, но сейчас, когда Рем был схвачен, считал, что больше ничего скрывать не надо.

Фаустул умолял Ромула помочь выручить Рема, а сам поспешил во дворец. Он взял с собой корыто, которое некогда служило колыбелью Ромулу и Рему. У городских ворот стража остановила Фаустула. У пастуха спросили:

«Зачем ты идешь в город? Что несешь с собой?»

Ответы Фаустула показались подозрительными, и его заставили распахнуть плащ. Увидев старое корыто, которое старик так усердно прятал, стража засмеялась и хотела его пропустить. Услышав смех, подошел один из царских слуг, который когда-то по приказу царя Амулия отнес к реке детей Реи Сильвии. Он сразу же узнал корыто, приказал схватить Фаустула и отправить во дворец к Амулию.

Царь был испуган.

— Неужели внуки Нумитора живы?

Фаустула подвергли мучительным пыткам, но всей правды старик так и не раскрыл. Под плетьми палача он сознался, что дети живы, но не сказал, где они находятся.

— Они пасут стада далеко от Альба-Лонги, — прошепта'л он запекшимися от крови губами. — А зачем ты шел сюда? — грозно спросил Амулий. — Зачем нес это корыто? — Я нес его Рее Сильвии, матери детей, — со стоном ответил старик. — Она много раз просила, чтобы ей принесли эту колыбель: матери так хочется взглянуть на нее, потрогать руками… В это время царю донесли, что какие-то вооруженные люди ворвались в город и движутся к дворцу. Это подоспел Ромул. Он привел с собой на выручку брата немалые силы, разбив их на отряды по сто человек в каждом. К Ромулу присоединились многие жители Альба-Лонги, ненавидевшие тирана Амулия, а также и Рем, в котором старый Нумитор признал своего внука. Амулий растерялся: как затравленный зверь метался он по дворцу, не зная, что предпринять, как спасти свою жизнь. Вскоре дворец был окружен, его немногочисленные защитники перебиты, люди Ромула и Рема ворвались внутрь. Амулий был убит. Ромул и Рем провозгласили своего деда Нумитора царем Альба-Лонги, освободили из тюрьмы свою мать Рею Сильвию, окружив ее почетом и уважением. Нумитор объявил Ромула и Рема своими законными наследниками. Однако братья не захотели оставаться в Альба-Лонге и решили поселиться отдельно. Вместе с собравшимися с ними людьми они решили основать новый город. Ромул и Рем выбрали для него место, куда когда-то были выброшены Тибром и где их вскормила волчица. Между братьями возник спор о том, где строить город, как его назвать и кто будет в нем править. Ромул выбрал для постройки Палатинский холм, Рем считал, что лучше строить на Авентинском холме. По обычаю условились решить спор гаданием по полету птиц и таким путем узнать волю богов. Братья сели порознь друг от друга и стали ждать появления вещих птиц. Такими птицами считались коршуны. Вскоре со стороны Рема в небе показались шесть коршунов. Через несколько мгновений мимо Ромула пролетело двенадцать птиц. Братья опять начали Спорить. Рем утверждал, что преимущество должно быть у того, кому первому явились вещие птицы. Ромул доказывал, что царем должен быть тот, кто увидел вдвое больше коршунов. Рем не соглашался. Когда Ромул стал копать ров, которым собирался окружить стену будущего города, Рем издевался над работой брата и портил ее. Назревала новая ссора. Насмехаясь, Рем перепрыгнул через ров и был убит. Одни говорят, что удар ему нанес разгневанный Ромул, воскликнув при этом: «Так будет со всяким, кто осмелится переступить стены моего города!» Другие утверждают, что Рема убил один из друзей Ромула. Рассказывают также, что в стычке погибло несколько человек, в том числе и Фаустул, воспитатель братьев.

Похоронив Рема, Ромул принялся за постройку города. Строительство сопровождалось в то время различными обрядами. Прежде всего вырыли большую яму, куда сложили полезные для человека плоды и хлебные злаки. Затем каждый бросил в яму горсть земли, принесенную из тех мест, откуда он родом. Это символически выражало единство всех пришельцев, будущих граждан города. Яма — ее назвали мундус — стала центром города.

Затем Ромул запряг в плуг быка и корову и пропахал глубокую борозду: здесь должна была вырасти городская стена. В тех местах, где пахарь приподнимал плуг, в борозде образовывались разрывы — так намечались будущие ворота. После совершения обряда стена считалась священной. Город был назван именем своего основателя, а Ромул стал его царем.

Одним из первых в городе было построено неприкосновенное убежище для беглецов, посвященное богу Асила. В этом убежище находили приют и защиту беглые рабы, должники… Рим принимал изгнанников и пришельцев, откуда бы они ни прибывали. Их прошлым никто не интересовался. Население Рима и сам город стали быстро разрастаться.

Римские ученые уверяли, что они точно высчитали и определили дату основания города. Это событие, по их словам, произошло 21 апреля 753 г. до н. э. И хотя этот день римляне ежегодно праздновали и называли его днем рождения отечества, конечно, весь рассказ об основании Рима — легенда, да и сами Ромул и Рем мифические личности. Мы знаем, что Рим получил свое название не от Ромула, а что легенда о Ромуле была придумана, чтобы объяснить возникновение и название города (в легенде об основании Рима наряду с вымыслом отразились воспоминания также о подлинных исторических событиях. Город Альба-Лонга действительно существовал. Известно, что его жители сжигали трупы умерших. Такой же обычай существовал и у первых поселенцев Палатинского холма. На этом основании ученые считают, что в отдаленные времена на месте будущего Рима поселились выходцы из Альба-Лонги.).

Такая же легенда-рассказ о дальнейшей жизни, деятельности и смерти Ромула.

Став царем, Ромул разделил всех жителей города, кто мог служить в войске, на отряды. Каждый отряд состоял из трех тысяч пехотинцев и трехсот всадников и назывался легионом. Остальные жители считались простым народом популюс. Сто лучших граждан были отобраны Ромулом и названы патрициями (по-латински pater — отец). Собрание патрициев составляло сенат — совет старейшин (по-латински старец — senex).

Город рос и быстро заполнялся пришельцами, которых охотно принимали. Большинство представляло собой сброд из разных мест, бродяг, нищих и всяких подозрительных людей. Женщин было мало. Ромул направил посольство к соседним племенам с просьбой разрешить их девушкам выходить замуж за римлян. Но соседи отказались от этого, ответив, что не хотят иметь дело с беглецами и разбойниками.

Тогда Ромул решил действовать хитростью. Он распустил слух, будто на территории Рима найден алтарь, выстроенный неизвестному богу. Его назвали Консом — богом совета1. Ромул объявил, что в честь этой находки в Риме будут происходить празднества. К торжествам шли приготовления. Предстоящий праздник привлек много зрителей из разных мест. Особенно много пришло народа из соседнего племени сабинян. Они пришли со своими женами и детьми.

Начался праздник. Ромул, одетый в пурпурный плащ, сидел впереди вместе с лучшими людьми Рима. Когда все зрители увлеклись состязаниями, Ромул поднялся с места, снял с себя плащ, а затем снова накинул на плечи. Это был условный сигнал. Увидев поданный знак, римские юноши обнажили мечи и с громкими криками кинулись в толпу гостей. Каждый из римлян схватил на руки девушку-сабинянку и унес к себе в дом.

Оскорбленные сабиняне стали готовиться к войне с обидчиками. Вначале они направили послов в Рим с предложением вернуть похищенных девушек, а затем начать переговоры об установлении дружеских и родственных отношений между двумя народами. Но Ромул отклонил эти предложения.

Царь города Ценины Акрон первым начал военные действия, двинув своих воинов против Рима. Когда оба войска сблизились, полководцы, по старому обычаю, вызвали друг друга на поединок. Ромул был опытен, осторожен, силен и хладнокровен. Ценинский же царь был горяч и несдержан. Это его и погубило. Ромул воспользовался растерянностью в стане врага, разбил его войско, занял Ценину, а жителей переселил в Рим. Это способствовало росту города.

Ромул захватил и разорил еще несколько сабинских городов, и жителей также переселил в Рим.

Некоторое время спустя большое войско сабинян двинулось против римлян. Их предводителем был Тит Таций. Сабиняне близко подошли к Риму, но дальнейшее продвижение им преградил Капитолий — высокий холм, с трех сторон обрывавшийся.

Отсюда и слова: консул — советник, консилиум — совет. отвесными скалами. Только с восточной стороны подступы к Капитолию казались более доступными, хотя путь и проходил по заболоченной, топкой долине. На вершине холма были возведены прочные стены, за которыми укрывались защитники. Тит Таций понял, что штурмом ему эту цитадель не взять. Но здесь сабинянам помогло предательство: дочь начальника римского гарнизона Тарпея тайно явилась к врагу и предложила Титу Тацию впустить его воинов в крепость.

— За это каждый воин пусть отдаст мне то, что носит на своей левой руке, — сказала Тарпея, указав на тяжелые золотые браслеты.

Тит Таций с презрением выслушал ее корыстную речь, но, взглянув на неприступные вершины Капитолия, согласился.

Ночью Тарпея отворила одни из ворот крепости врагу. Так, благодаря измене, сабиняне овладели Капитолием.

Предательница потребовала платы. Хотя Тит Таций и вынужден был воспользоваться изменой, но он презирал изменников. Помня об уговоре, он сказал:

— Выполните обещание, воины! Отдайте все, что вы носите на левой руке. Не скупитесь. Все отдайте, как это делаю я. — С этими словами Тит Таций снял золотой браслет и щит с левой руки и бросил их в Тарпею. Все воины последовали его примеру: в предательницу полетели золотые запястья, щиты, и она погибла под их тяжестью.

Высокую скалу на Капитолии, у которой погибла изменница Тарпея, впоследствии стали называть Тарпейской скалой (с нее римляне сбрасывали приговоренных к смерти преступников).

Потеряв капитолийские укрепления, римляне надеялись победить врага в открытом сражении. Оно началось в узкой долине, расположенной между Капитолийским и Палатинским холмами. Первыми двинулись вперед сабиняне. Их конница неслась на римлян. Впереди скакал отважный, смелый воин Курций. Неожиданно ноги его лошади погрузились в густую, вязкую трясину. Напрасно всадник ударами и криками старался повернуть коня: топь все больше и больше засасывала его. Тогда Курций встал на круп лошади и прыжком достиг твердой почвы, а бедное животное погрузилось в топкое болото, которое образовалось после недавних дождей. Трясина была незаметна, и только гибель коня Курция предупредила сабинян о подстерегавшей их опасности. Это место долго потом называлось «озером Курция».

Сабиняне обошли опасное место, и вскоре завязалась кровавая сеча. Под ударами мечей падали убитые и раненые. Потери были велики у той и другой стороны. Ромул бился впереди: его видели там, где было труднее и опаснее положение. Неожиданно он покачнулся и опустился на одно колено: камень пущенный из пращи, ранил его в голову. Увидев, что их предводитель ранен, римляне дрогнули и побежали к Палатинскому холму, преследуемые сабинянами. Ромул с большим трудом поднялся на ноги. Он пытался остановить бегущих воинов. Ему это удалось. Римляне снова повернулись лицом к врагу, и битва возобновилась с прежней силой. Неожиданно сражающиеся воины услыхали крики и плач женщин. С холмов сбегали похищенные некогда римлянами сабинянки. Женщины громко рыдали, волосы их были распущены, многие прижимали к себе детей. Скоро эта толпа смешалась с воинами. Плача, они протягивали детей своим мужьям- римлянам, и отцам и братьям — сабинянам, умоляя мужчин прекратить побоище и не оставлять их сиротами или вдовами. Что дурного сделали мы вам? За что вы приносите нам столько горя? Вы ранее не смогли спасти нас, так зачем же теперь вы отрываете мужей от жен и угрожаете оставить наших детей сиротами?! Наши дети — это ваши внуки. Мы все ведь близкие друг другу люди. Пощадите наших детей и мужей, сабиняне! Пощадите наших братьев и отцов, римляне!.. Вид женщин и их справедливые упреки заставили обе стороны опустить оружие. Предводители — Ромул и Тит Таций начали переговоры о перемирии. Пока вожди договаривались, женщины подводили своих детей и мужей к отцам и братьям, приносили еду и питье, оказывали помощь раненым. Когда между сабинянами и римлянами был заключен мир, оба племени объединились, поселившись в одном городе, который в честь Ромула сохранил название Рим. Граждане Рима стали именоваться квиритами, в честь родного города Тита Тация — Кура. Оба вождя должны были царствовать и командовать объединенными войсками сообща. Объединившиеся народы заимствовали друг у друга обычаи, участвовали в праздниках, как старых, так и вновь учрежденных. Был введен праздник женщин — матроналии (от латинского^матрона — замужняя женщина) в память о том, что женщины положили конец войне между сабинянами и римлянами. Этот день отмечался ежегодно 1 марта. Справлялся и старый, установленный Ромулом и Ремом, праздник в честь бога Луперка, защитника стад от волков (от латинского — lupus). Праздник этот назывался луперкалии и сопровождался различными обрядами. Жрецы-луперки нарезали из шкур принесенных в жертву животных тонкие ремни. Держа их в руках, жрецы обегали Палатинский холм. Бег они начинали с того места, где, по преданию, Ромула и Рема кормила волчица. Своими ремнями жрецы хлестали встречных. Люди верили, что удары приносят счастье и удачу, а женщинам облегчают роды. Ремни назывались фебруа, а поэтому и месяц, когда праздновали луперкалии, стали называть фебруарий- февраль.

Четыре года Ромул и Таций правили вместе. На пятом году случилось несчастье — родичи Тация убили ларентских послов, что считалось тягчайшим преступлением. Ромул потребовал сурово наказать убийц. Однако Таций задерживал исполнение смертного приговора. Не дождавшись свершения казни, родственники приговоренных напали на Тация и убили, считая его виновником того, что их родные остались неотомщенными. Ромул весьма спокойно отнесся к этому событию и даже не пытался расследовать обстоятельства гибели Тация. Ромул устроил своему соправителю торжественные похороны и стал в дальнейшем править один.

Ромул вел непрерывные войны с соседними народами, подчиняя их власти Рима. Опасаясь, что могущество Рима станет непреоборимым, против него выступили этруски богатого и сильного города Вей. Войско этрусков вначале одержало победу, но затем было разбито Ромулом. По мирному договору город Вей уступил Риму семь подвластных областей, выдал заложников.

Это была последняя война Ромула, и теперь его силу уже никто не осмеливался оспаривать. Но, как часто бывает со многими правителями, власть которых укрепили постоянные удачи, Ромул возгордился. Он отказался от прежней близости к народу. Он окружил себя приближенными и телохранителями ликторами. Они всегда шли впереди царя, держа в руках связки прутьев фасции, в которые воткнут был топор. (Ликторы исполняли приговоры у древних римлян.) Ромул стал носить пышную одежду — красный хитон и плащ с широкой пурпурной каймой. Править он стал единолично и, сидя в кресле, разбирал дела, вершил суд, не спрашивая совета у старейшин, чем унижал и оскорблял их. Недовольство царем росло, но против могущественного Ромула боялись выступить открыто: внешне все были покорны. Созданный Ромулом законодательный орган власти — сенат собирался, молча выслушивал приказы царя и расходился.

Наступил тридцать восьмой год царствования Ромула. В один из жарких июльских дней он приказал народу собраться за городской стеной, возле места, которое называлось Козьим болотом. В это время поднялся сильный ветер и разразилась гроза: оглушительно гремел гром, сверкали молнии. Стало темно как ночью. Испуганные люди бросились в разные стороны. Вскоре гроза прекратилась, небо прояснилось и все возвратились к Козьему болоту. Но Ромула не было. Его нигде не могли найти. Царь исчез.

Сенаторы объяснили народу, что Ромул, при блеске молний, вознесся на небо и отныне будет для римлян богом, как раньше был добрым царем.

Не все поверили этому. Прошел слух, что отцы-сенаторы убили Ромула во время грозы, чтобы избавиться от его все возрастающей власти и вернуть себе прежнее влияние.

Несколько дней спустя один из патрициев пришел на площадь и стал клясться перед народом, что ему на дороге явился Ромул в ослепительно белом вооружении.

— По воле богов, — сказал Ромул, — я вернулся на небо, где жил прежде. Я исполнил то, что было мне предначертано. Я основал город, с которым никакой другой не сравнится славой и силой. Рим достигнет вершины человеческого могущества, а я, Ромул, буду отныне милостивым для вас, римлян, богом Квирином…

Многие поверили этой басне, а те, кто сомневался, из страха молчали. В Риме был установлен культ бога Квирина-Ромула, в честь которого на одном из холмов построили храм. Холм после этого стал называться Квиринальским.

Нума Помпилий

Вскоpe после смерти Ромула в Риме возникли разногласия: спор шел о том, из какого племени должен быть избран новый царь — из римлян или сабинян. Те, кто пришел с Ромулом, считали несправедливым, что получившие позднее римское гражданство сабиняне хотят властвовать над основателями Рима. В свою очередь сабиняне напоминали, что они не были покорены римлянами, а слились с ними на равных правах: Ромул и Тит Таций обладали одинаковой властью. После смерти Тация римлянин Ромул правил один, сабиняне не возражали. Теперь же справедливость требует, чтобы царем стал сабинянин.

Не придя к единому мнению, сенаторы решили сами управлять государством. Каждый сенатор, по очереди, надевал платье властителя Рима, брал в руки знаки царского достоинства, приносил жертву богам как главный жрец и становился царем, власть которого продолжалась в течение суток. Сенаторов обоих племен этот порядок вполне устраивал, так как никому невозможно было возвыситься над другим: в течение одного дня и одной ночи человек из царя вновь становился простым гражданином.

Так правили сенаторы некоторое время. В истории Рима этот период называли междуцарствием. Простой люд был недоволен, ибо он видел, что знатные захватили власть и заботятся только лишь о себе. В народе говорили: сейчас у нас вместо одного царя стало сто.

Народ требовал, чтобы власть снова была вручена одному достойному человеку, избранному всеми гражданами Рима. В конце концов и сенаторы решили выбрать правителя, боясь, что народ сделает это сам.

После долгих пререканий сенаторы пришли к единому решению, объявив на народном собрании, что наиболее достойным кандидатом признан Нума Помпилий, сабинянин по происхождению. Народ приветствовал это решение, так как это имя пользовалось хорошей славой.

Нума жил в сабинском городе Кур, который был родиной соправителя Ромула Тита Тация. В этот город и направилось посольство из наиболее именитых граждан Рима, чтобы предложить Нуме царскую власть.

Нума был известен далеко за пределами своего города, прославившись своей скромностью, простотой, глубоким умом и любовью к миру. Он давно мог занять высокое положение — ведь он был женат на дочери царя Тита Тация.

Но государственным почестям Нума предпочитал честную и спокойную частную жизнь. Из своего дома он изгнал расточительство и роскошь. Нума любил уединение, бродил по окрестным рощам и лесам, лугам и долинам, наслаждаясь красотой природы и предаваясь размышлениям. Римляне тогда обожествляли природу, населяя ее множеством богов — больших и малых. По верованиям древних римлян, каждая роща, каждое дерево, каждая река или источник имели свое божество. В лесах бродили сильваны (древнеримский бог лесов, хлебопашества и скотоводства), в рощах прекрасные нифмы-камены (древнеримские божества природы). Прошел слух, что Нума потому подолгу бывает в священных рощах, что он близок богам и что его супругой стала нифма-камена Эгерия. Оттого он после смерти жены и не сочетался новым браком со смертной женщиной. Мудрость и предусмотрительность Нумы объясняли тем, что Эгерия раскрывала ему божественные предначертания. Все свои законы Нума проводил, якобы пользуясь советами Эгерии.

Послы Рима прибыли в Кур. Они склонились перед Нумой и предложили ему царствовать в Риме. Послы были уверены, что Нума обрадуется выпавшему на его долю счастью. Но Нума не хотел менять свой спокойный образ жизни на царский престол воинственного Рима и ответил послам:

— Каждому человеку трудно переменить привычный образ жизни. Особенно трудно тому, кто доволен своей участью. Вы зовете меня на царство. Жизнь и смерть Ромула показывают, что это царство выросло на кровавой почве. Сам Ромул сначала прослыл виновником смерти своего соправителя Тита Тация. Когда же он стал править один, то сделался самовластным и жестоким государем. Его стали бояться больше, чем любить и уважать. Смерть его была неожиданной, окружена тайной, и говорили, что его убили сенаторы. Тогда сенаторы объявили народу, что Ромул был сыном богов, которые с его младенчества заботились о нем и охраняли от бед. Я же самый обыкновенный, простой человек, вы знаете, кто мой отец и моя мать. Ромул всю жизнь воевал. Он оставил вам в наследство много будущих войн. Все войны, которые вы, римляне, вели, были успешны, и вы привыкли к победам. Вы не представляете себе, как можно жить без войны. Можно сказать, что вы полюбили ремесло войны. Нет, римляне, вам нужен молодой, сильный царь, царь-воин и полководец. Для этого я не гожусь. Я люблю покой и размышления, я больше всего люблю мир и ненавижу все, что связано с войной. Вы, воинственные римляне, будете смеяться над царем, который захочет почитать справедливость и будет учить вас любить мир. Ищите себе другого царя, римляне…

Послы долго убеждали его согласиться.

«Мудрый Нума! — говорили они. — Ты любишь мир, но если ты откажешься стать царем, то породишь войну. В Риме начнется междоусобная борьба. Ты ведь единственный человек, которого римляне хотят видеть своим правителем».

Сограждане Нумы также уговаривали его согласиться. Одни говорили, что этот шаг окончательно соединит римлян и сабинян в один народ; другие убеждали Нуму принять власть, пользуясь которой он сможет свершить славные дела, смягчить души людей, и вместо законов войны установить в Риме справедливые, полезные для всех мирные законы.

Нума согласился. По пути следования его радостно встречал народ. Когда он вступил в Рим, навстречу ему вышли сенаторы, жрецы и тысячи граждан. Женщины осыпали его цветами. На городской площади — форуме — сенатор, который в этот день был очередным временным царем, поднялся со своего места, приветствовал Нуму и вручил ему знаки царского достоинства. Двенадцать ликторов стали впереди Нумы. Затем, по обычаю того времени, Нума поднялся на Капитолий, чтобы узнать волю богов. Римляне верили, что гадание по полету птиц позволяет узнать будущее и предначертания богов. Нума сел, закутав лицо плащом, а стоявший позади жрец положил руку на голову царя. Все вокруг притихли. Народ напряженно глядел на голубое небо. Прошло несколько минут, и в небе появились вещие птицы, летевшие справа от Нумы. Это считалось благоприятным знаком. Раздались радостные крики.

В отличие от. воинственного Ромула, предание изображает Нуму миролюбивым государем, который старался смягчить суровые нравы древних римлян и приучить их к мирным занятиям — земледелию и ремеслу.

В конце своего правления Ромул не доверял народу и боялся его. Он окружил себя преданной охраной в триста человек.

Став царем, Нума, прежде всего, распустил этих телохранителей, сказав:

— Охрана нужна только тому, кто не доверяет народу и боится его. Избрав меня царем, народ показал, что он мне доверяет. Я же верю народу, и мне не нужны телохранители. Население Рима было очень разнородно: одни пришли еще вместе с основателем города, другие поселились позднее или же были насильственно переселены из покоренных городов. Много в городе проживало и беглецов, которых охотно принимали, не спрашивая, что заставило уйти их из родных мест. Постоянные столкновения с соседями укрепили воинственный дух римлян: сила заменила право и закон. Нума хотел установить законы, которые позволили бы навести порядок в государстве и защищали бы слабых от произвола сильных и знатных. В те далекие времена закон, политика и религия были тесно связаны друг с другом. Вот почему многие законы, установленные, по преданию, Нумой Помпилием, касались религиозных правил и жреческих должностей. Прежде всего Нума почтил память Ромула: он стал почитаться в Риме под именем бога Квирина, воинственного, подобного Марсу. Нума учредил должность жреца бога Ромула-Квирина. До этого в Риме было два жреца. Один — верховного бога римлян Юпитера, другой — бога войны Марса. Вместе с жрецом Квирина их стало трое. Создал Нума и коллегию жрецов, которых стали называть понтификами. Над ними стоял верховный или великий понтифик. Первым верховным понтификом считался сам Нума. Его власть в делах религии не имела предела: он был религиозным главой государства и считался толкователем воли богов. Нума совершал религиозные церемонии и наблюдал за исполнением обычаев и обрядов. Во всех своих действиях он советовался с коллегией понтификов. Обычаи, хранившиеся и строго соблюдавшиеся коллегией понтификов, легли в основу будущего римского права. Великий понтифик был стражем священных дев весталок. Нума перенес в Рим культ богини домашнего очага Весты и учредил для служения ей знаменитую коллегию весталок. Жрицы должны были следить за тем, чтобы горящий огонь у алтаря богини никогда не угасал, так как считался священным, и как 17 бы представлял собой общий очаг римского государства. Огню тогда придавали большое значение: в древности люди считали, что все существующее произошло от огня. Они говорили, что движение и тепло — основа всякой жизни и нет ничего подвижнее и горячее огня.

Для алтаря богини был построен небольшой круглый, с колоннами храм Весты, который стоял на форуме, на склоне Палатина, неподалеку от жилища Нумы-Регии (от латинского rex — царь).

В весталки посвящались девочки из самых знатных семейств Рима, которые должны были служить богине тридцать лет. Говорят, что первые десять лет они учились тому, что должны делать; во второе десятилетие делали то, чему выучились, а в третье — уже сами учили других. Весталки давали обет безбрачия, нарушение которого сурово каралось: клятвопреступницу живой зарывали в землю.

Это был страшный и печальный обряд.

Осужденную весталку усаживали в крытые носилки. Внутрь носилок не проникал свет, а толстые, перевязанные ремнями, покрывала заглушали звуки. Снаружи не был слышен плач несчастной женщины. При глубоком молчании присутствующих носилки поднимали и несли через форум. Все молча расступались перед этой процессией. Наконец, шествие доходило до так называемых Коллинских ворот, где возвышался небольшой холм, на склоне которого зияло черное отверстие — вход в подземелье. Носилки ставили на землю, развязывали ремни и медленно подымали покрывало. Верховный понтифик за руку выводил женщину, голова которой была закутана в плащ. Жрец подводил осужденную к спуску в подземелье, и та по приставной лестнице сходила вниз. В маленькой келье — яме находилась узкая кровать, горел светильник. У ложа стояло немного пищи — хлеб, вода в кувшине, молоко, масло, — но ее хватало лишь на короткий срок. Когда несчастная весталка спускалась в подземелье, лестницу убирали, а вход заваливали землей, пока поверхность холма не становилась ровной. Такой страшной смертью наказывали весталок, нарушивших обет безбрачия. Зато весталки имели большие преимущества перед остальными гражданами Рима. Как и у высших должностных лиц, впереди весталки шел ликтор, и ей все уступали дорогу. Даже правитель государства при встрече с весталкой приказывал своим ликторам опускать к земле их фасции с топорами. В цирках и амфитеатрах, на празднествах и собраниях весталкам предоставлялись почетные места. Оскорбивший весталку приговаривался к смерти. Если осужденный, которого вели на казнь, случайно встречал на пути весталку, казнь отменялась, и человеку получал свободу. Весталки очень почитались в древнем Риме. По преданию, Нума учредил и другие жреческие должности, в том числе коллегии жрецов-фециалов и жрецов-салиев. Фециалы хранили обычаи, связанные с международными отношениями. Фециалы были послами и совершали обряды, предшествующие объявлению войны и заключению мира. Фециалы стояли на страже мира. Они, до того как начиналась война, должны были использовать все возможное и доступное, чтобы разрешить возникшие конфликты мирным путем. Но если переговоры терпели неудачу, то объявлялась война: стоя на границе, жрец-фециал бросал в сторону врага, на неприятельскую территорию, окровавленное копье. Особая легенда была связана с созданием коллегии жрецов-салиев. Рассказывали, что на восьмом году царствования Нумы Рим охватил жестокий мор: тысячи людей умирали от неизвестной болезни. Римляне, пребывавшие в страхе и смятении, молили богов смиловаться над ними. Вместе с народом молился и царь. Вдруг с неба упал медный щит необычной формы.

— Это знамение богов, — сказал Нума. — Щит послан в знак того, что боги охраняют и защищают Рим. Я слышал голос с небес, который произнес, что пока этот щит будет у римлян, их могущество никто не сможет оспорить. Рим будет в безопасности от врагов.

Мор вскоре прекратился. Нума приказал хранить как зем ницу ока чудесный щит. Однажды царь призвал лучших мастеров по изготовлению оружия и сказал им:

— Сделайте одиннадцать точно таких же щитов. Сделайте так, чтобы никто не мог отличить подлинного от тех, которые вы создадите вновь.

Эта мера была необходима, чтобы предотвратить похищение подлинного щита. Взглянув на щит, мастера отказались от работы, признав, что они не в состоянии добиться нужного сходства с оригиналом. Лишь один из них, по имени Ветурий Мамурий, согласился. Вскоре он принес свое изделие и, положив щиты рядом, предложил царю угадать, какой из них служил для мастера образцом. Как ни бился Нума, он не смог отличить подлинный щит от поддельного.

Нума учредил коллегию жрецов в честь богов Марса и Квирина из двенадцати человек — по количеству щитов, которые они должны хранить.

Ежегодно в марте процессия жрецов обходила город, направляясь к хдаму Марса. На жрецах были красные вышитые хитоны, перехваченные металлическим поясом. Поверх хитонов жрецы надевали легкие панцири, а на голову остроконечные шлемы. В левую руку каждый жрец брал короткий меч, а в правую — копье или жезл. В таком наряде медленно шествовали жрецы по городским улицам. Под звуки труб они пели обрядовую песню и, приплясывая, ударяли в такт мечами по священным щитам, которые несли впереди служители. От этой торжественной пляски и произошло название жрецов — салии. (Прыгать по-латыни — salire.)

Суеверные римляне придавали большое значение тому, как совершался религиозный обряд. В те далекие времена, когда люди не понимали и боялись многих явлений природы, магические обряды занимали важное место в их жизни. Точное исполнение обрядов казалось надежной защитой от опасностей, несчастий и помогало умилостивить таинственные силы природы, обожествленные людьми.

Большинство обрядов связано с именем Нумы, которому приписывалось их установление, и в том числе порядок жертвоприношения: ему римляне придавали большое значение. Они приносили в жертву животных, растения, плоды. Молитвы при этом были очень подробными. Римлянин боялся позабыть что-нибудь, упомянуть или сказать лишнее, чтобы боги не потребовали больше, чем он хотел или мог обещать и, так сказать, поймать молящегося на слове. Поэтому люди у алтаря какого-либо бога говорили: «прими в дар это вино, которое я тебе приношу». Римляне считали, что если забыть указать, что жертвуется именно это вино, то бог может потребовать все вино, какое хранится в доме. Одна из старых легенд рассказывает, как Нума торговался с самим Юпитером, главой римских богов, которого он увидел в роще на Авентинском холме.

— Ты принесешь мне в жертву голову, — сказал Юпитер.

— Хорошо, — ответил Нума, — ты получишь головку лука с моего огорода…

— Нет, — перебил Юпитер, — я имею в виду нечто человеческое.

— Тогда получишь волосы, — быстро сказал царь.

— Да нет же, мне надо что-то живое…

— Ладно, — подхватил Нума, — получишь рыбешку.

Юпитер засмеялся находчивости Нумы и согласился со всем тем, что тот предлагал. Нума воздвиг в Риме храмы в честь богини Верности и бога Термина. Царь внушил римлянам, что клятва верности — величайшая из всех человеческих клятв. Термин был богом границ, рубежей, пограничных межевых знаков. Нума стремился к тому, чтобы римские граждане обрабатывали свои участки земли. Для этого понадобились межевые знаки, чтобы можно было отличить, где кончается своя и начинав ется чужая земля. Межевые знаки считались священными. Построив храм бога Термина, Нума установил особый праздник терминалии. Праздновались терминалии ежегодно в мае месяце. В этот день к каменным межевым знакам на полях приходили жители окрестных селений со своими семьями. Они украшали камни цветами и веселились. Все это было связано с земледелием, которое высоко ценил Нума. Он говорил: «Земледелие способствует миру. Тот, кто обрабатывает землю меньше всех, хочет, чтобы плоды его труда погибли в войне. Однако земледелец будет храбро защищать свою землю от врагов, и с развитием земледелия воинская доблесть не исчезнет. Не будет только несправедливой, алчной, корыстолюбивой воинственности, приносящей людям одни несчастья». Нума сам обходил поля граждан, поощрял трудолюбивых и наказывал нерадивых. В Риме рано развились торговля и ремесло. Многое и здесь связывалось с именем легендарного Нумы Помпилия. Считалось, что он разделил ремесленников на несколько цехов, создав следующие цехи: флейтистов, золотых дел мастеров, плотников, красильщиков, сапожников, дубильщиков, медников, гончаров. Остальные профессии были организованы в один цех. Каждый цех устраивал свои собрания, имел свои праздники. Предания рассказывают, что именно Нума преобразовал римский календарь. Он высчитал, что в году триста шестьдесят пять дней, и разделил каждый год на двенадцать месяцев. При этом был изменен порядок месяцев. При Ромуле первым месяцем римского календаря считался март, название которого позаимствовали от имени бога войны Марса. Царь Нума первым месяцем года сделал январь, посвятив его древнему италий* скому богу Янусу. С именами различных богов связывались и другие месяцы года: весенний апрель — с богиней любви Венерой, май — с древней италийской богиней земли Майей, а июнь — с именем Юноны. Остальные месяцы издревле просто назывались Пятым, Шестым, Седьмым, Восьмым и т. д. Названия эти сохранились и в настоящее время. Правда, после того как январь стал первым, февраль вторым, а март лишь третьим месяцем года, все сместилось и в древнем Риме — месяц, который называли Пятым, превратился в действительности в Седьмой и т. д. Вот почему теперешний девятый месяц года называется сентябрь (септембер — от латинского septem семь). То же случилось и с восьмым месяцем (октобер октябрь); он оказался десятым; девятый (новембер — ноябрь) стал одиннадцатым; десятый (децембер — декабрь) — двенадцатым. Все они и поныне сохраняют старые названия.

Где же прежние пятый и шестой месяцы? Они еще в древности получили новые названия: один в честь Юлия Цезаря стал называться июль, другой, в честь Октавиана Августа, римского императора — август.

Нума не случайно первый месяц года посвятил Янусу: этот древнейший италийский бог когда-то считался богом — света и солнца. Янус открывал небесные двери и выпускал утром на землю день, а вечером день возвращался, и Янус затворял за ним двери. Наступала ночь. Само имя Янус происходит от латинского слова janua — дверь, вход. Потом Янус стал божеством всех начал, создателем всего существующего на земле. Считалось, что он создал и обучил человека. В молитвах имя Януса упоминалось прежде других богов. Изображался Янус с двумя лицами: одно было обращено назад — к прошлому, другое глядело в будущее. Римляне почитали Януса как покровителя и защитника государства, как бога, который решает вопросы войны и мира.