О действиях 57-й армии есть возможность привести довольно интересные свидетельства вражеской стороны. В Западной Германии издана история 257-й пехотной дивизии, противостоявшей вместе с другими соединениями армии генерала Д. И. Рябышева.

Вот что сообщает историк 257-й берлинской дивизия Альберт Бенари: «18 января в 5 ч. 30 м. по обороне нашей 257-й и находившейся севервее 298-й пехотных дивизий был нанесен мощный удар превосходящими силами. Наступление русских началось почти без артиллерийской подготовки. Термометр показывал 35 градусов ниже нуля. Из-за мороза наше автоматическое оружие по большей части не действовало. В таких условиях не было удивительным, что превосходящие по численности войска противника преодолели нашу оборону».[8]

Характерно, что западногерманские авторы почти всегда забывают, что и советские войска действовали в таких же точно условиях. Кроме того, для любого хоть сколько-нибудь сведущего в военном деле человека ясно, что наступать в зимних условиях при сильных морозах несравненно труднее, чем обороняться.

«…Запланированная на 24 января контратака с привлечением сил, дополнительно выделенных командованием нашего корпуса, не состоялась, — пишет далее историк, — так как опорные пункты 477-го пехотного полка в большей или меньшей степени оказались окруженными; прекратился подвоз к ним боеприпасов (попытки организовать снабжение по воздуху ни к чему не привели). Все это вынудило после пятидневных, сопряженных с большими жертвами боев отвести гарнизон поселка Сидорово в Маяки, а гарнизоны Банковского, Богородичного, Голой Долины и Адамовки — в Хрестище. Отход осуществлялся трудными ночными маршами, при адском морозе, по глубокому снегу, при неотступном вражеском преследовании. Также и оборонявшимся с 18 января и Долгенькой подразделениям 457-го полка пришлось в ночь на 24 января отступить на юг через Ивановку и Черкасскую».[9]

Итак, наступление 57-й армии в целом развивалось планомерно. В итоге четырехдневных кровопролитных боев ее войскам удалось преодолеть тактическую оборону противника на всю ее глубину на направлении главного удара и к исходу 21 января выйти на линию Великая Камышеваха, Базалеевка, Моросовка, Маяки, Райгородок, продвинуввшсь своей ударной группировкой до 23 километров.

Создались благоприятные условия для ввода в прорыв подвижной группы фронта, состоящей из 1-го и 5-го кавалерийских корпусов. На славянском направлении, где наносился вспомогательный удар небольшими силами, продвижение было незначительным.

Тем не менее темп продвижения правофланговых дивизий 57-й армии был ниже, чем у соседней справа 6-й армии генерала А. М. Городнянского. Объяснялось это как большей насыщенностью узлами сопротивления обороны врага в полосе действий соединений генерала Д. И. Рябышева, так и тем, что командный состав 6-й имел большой боевой опыт и проявил максимум напористости и боевого мастерства.

Не оставались вне поля зрения нашей оперативной группы и действия других армий Южного фронта. Входившая в состав ударной группы 37-я армия генерала А. И. Лопатина имела задачу ударом с фронта Драновка, Иванодарьевка в общем направлении на Дружковку во взаимодействии с 57-й и 12-й армиями уничтожить группу Шведлера и выйти на линию Беленькое, Артемовск. В состав ударной группировки армии, строившейся в два эшелона, были выделены четыре стрелковые и одна кавалерийская дивизии, две танковые бригады и основные силы артиллерия. В полосе ее наступления была создана, кроме того, армейская артиллерийская группа дальнего действия, имевшая задачу подавить огневую систему противника в глубине его обороны.

С рассветом 18 января после часовой артиллерийской подготовки войска 37-й армии генерала А. И. Лопатина при поддержке артиллерии и авиация также перешли в наступление.

275-я стрелковая дивизия, действовавшая на вспомогательном направлении, правее ударной группировки армии, натолкнулась на очень прочную оборону. Лишь на следующий день соединение овладело опорными пунктами врага на переднем крае. К исходу дня 21 января после крайне напряженных боев частям дивизии удалось проникнуть да 3 — 8 километров в глубину фашистской обороны и выйти к населенным пунктам Райгородок, Николаевка и Рай-Александровка, где их продвижение было остановлено огнем и контратаками противника. Четырехдневные напряженные бои здесь подсказали, что подступы к Славянску с востока сильно укреплены.

На участке ударной группировки армии наступление развивалось успешнее. 96-я стрелковая дивизия генерал-майора И. М. Шепетова к исходу 18 января сумела при поддержке 3-й танковой бригады с упорными боями выйти к восточной окраине Ново-Александровки, превращенной гитлеровцами в миниатюрную полевую крепость. К исходу дня 21 января части дивизии сломили этот очаг сопротивления и, продвигаясь по глубокому снегу, проникли в оборону противника на глубину до 10 километров.

Командир дивизии, командиры частей и подразделений, партийно-политический аппарат этого соединения проявили образцы воинского мастерства, беззаветного героизма в достижении поставленных целей. Весь личный состав показал высокий наступательный порыв, самоотверженность, умение владеть оружием. Именно поэтому 96-я стрелковая была в числе первых на нашем фронте преобразована в гвардейскую и стала именоваться 14-й гвардейской стрелковой дивизией. Одновременно 132-я и 142-я танковые бригады были преобразованы соответственно в 4-ю и 5-ю гвардейские.

99-я стрелковая дивизия под командованием генерал-майора В. Я. Владимирова при поддержке 2-й танковой бригады атаковала передний край обороны и, вклинившись в ее глубину, на второй день наступления овладела опорным пунктом Черногоровка. Для развития успеха на ее участке была введена в бой из второго эшелона армии 150-я стрелковая дивизия. К исходу четвертого дня наступления эти соединения проникли в глубь вражеской обороны на 20 километров, прорвав ее на отдельных направлениях на всю тактическую глубину.

Наступление частей 230-й стрелковой дивизии закончилось небольшим их вклинением в расположение противника из-за чрезвычайно сильного противодействия узлов сопротивлепия врага. Таким же был и результат действий 218-й стрелковой дивизии левее ударной группировки армии.

Итак, несмотря на успех нескольких дивизий, задачи, поставленные перед войсками 37-й армии, не были выполнены. По сравнению с армиями генералов А. М. Городнянского и Д. И. Рябышева она отстала в своем продвижении, и это в значительной степени нарушило последующее планомерное развитие операции в целом.

Тем не менее войска 37-й армии серьезно измотали противостоявшие им 295-ю и 76-ю пехотные дивизии и сковали резервы противника, сосредоточенные в районе Краматорска.

Несколько слов о результатах наступления 12-й армии генерал-майора К. А. Коротеева, которая, имея незначительный боевой состав, действовала на вспомогательном направлении, южнее армии Лопатина. Развернув в центре своего оперативного построения ударную группировку в составе трех стрелковых дивизий и одной танковой бригады, эта армия в период с 18 по 21 января безуспешно пыталась прорвать довольно сильную оборону противника, чтобы развить наступление в общем направлении на Дзержинск и этим содействовать общему успеху войск фронта в операции. Соединения здесь действовали активно, настойчиво, и, хотя им удалось добиться лишь местных тактических успехов, они сковали противостоявшие силы врага, а также его ближайшие резервы, расположенные в районах Горловки и Орджоникидзе.

Вечером 21 января мы подвели предварительные итоги наступления наших войск за первые четыре дня операции и пришли к выводу, что в необычайно тяжелых зимних условиях, потребовавших от личного состава большого напряжения физических и моральных сил, весьма прочная оборона противника на стыке двух наших фронтов оказалась прорванной усилиями 6-й и 57-й армий на всю тактическую глубину. В результате их успешных действий немецко-фашистские войска, действовавшие в полосе этих объединений, были разгромлены. Это касалось 44, 298, 257, 295-й и частично 68-й пехотных дивизий. Создались очень благоприятные условия для ввода в прорыв подвижных групп фронтов с целью развития успеха наступления.

Однако гитлеровцам все же удалось на флангах прорванного участка обороны протяжением более 75 километров — справа в районе Балаклеи и слева в районе Славянска — отразить наступление наших войск и сохранить за собой созданные здесь довольно мощные узлы сопротивления.

Наступило, таким образом, время принятия по ходу операции новых решений.

Поскольку противнику удалось сохранить за собой Балаклею и Славянск своеобразные полевые крепости на флангах участка прорыва, которые при дальнейшем глубоком продвижении наших войск могли приобрести роль плацдармов для нанесения контрударов по флангам и тылу ударных группировок 6-й и 57-й армий, — перед нами встала задача как можно быстрее ликвидировать эти опасные очаги вражеской обороны.

В последующие дни развернулись напряженные бои в полосе действии обоих фронтов. Особого накала они достигли в районе Балаклеи. Комбриг А. А. Неборак, командир 253-й дивизии, перегруппировав свои части, 22 января нанес удар по восточным подступам к Балаклее. Весь день его воины, умело маневрируя, наседали на врага, окопавшегося в опорных пунктах Морозовка (Северная), Ольховатка, Борщевое. К вечеру из всех этих поселков враг был выбит. В ночь ва 23 января бойцы 253-й сумели прорваться к железнодорожной станции Балаклея. Развернулись бои среди пристанционных построек, на железнодорожных путях. Здесь наши воины не позволили гитлеровцам угнать несколько эшелонов с вооружением и боеприпасами.

337-й стрелковой дивизии полковника С. М. Бушева была придана 7-я танковая бригада, которая ранее так умело содействовала удару 411-й дивизии полковника М. А. Песочина. Бушевцы нанесли свой удар по Балаклее с юга с утра 22 января. Овладев Первомайским, они начали ожесточенные бои за Байрак, Лагери, вышли на подступы к Балаклее. К исходу 23 января 1129-й полк дивизии прорвался к юго-восточной и южной окраинам города, завязав здесь напряженные уличные бои, 1131-й полк после рукопашной схватки занял Красную Гусаровку и Байрак, а 1127-й полк, частично посаженный на танки бригады полковника И. А. Юрченко, после упорных боев выбил врага из Лагерей и повел наступление на Балаклею с тыла.

Таким образом, пехотинцы А. А. Неборака и С. М. Бушева совместно с танкистами И. А. Юрченко почти полностью окружили Балаклею, гарнизон которой сохранил связь с основными силами только по узкой полосе местности, пролегавшей в районе опорных пунктов в Вербовке и Яковенко. Обо всем этом докладывал нам Александр Григорьевич Батюня, так как генерал А. М. Городнянский находился в частях своих правофланговых дивизии, делая все, чтобы помочь им сломить упорное сопротивление врага. Мы с минуты на минуту ждали сообщения о взятии Балаклеи. Однако самоотверженные атаки не увенчались полным успехом, так как враг снял до четырех пехотных дивизий из района Харькова и перебросил их к Балаклее, чем создал большое численное превосходство над нашими соединениями.

В это время на левом крыле 6-й армии ее главные силы, отбивая многочисленные контратаки врага, с боями упорно продвигались на запад и освобождали один населенный пункт за другим. 411-я стрелковая М. А. Песочина с утра 22 января продолжала с прежним успехом свое наступление в западном направлении. Ее правофланговые части вели ожесточенные бои за Шевелевку, остальные силы преследовали отходившего противника. Во второй половине дня Шевелевка была занята, но к вечеру гитлеровцы, подтянув свежие силы, при поддержке десяти танков перешли в контратаку, оттеснили наши части и вновь захватили ее. И только в ночь на 23 января части 411-й стрелковой повторной атакой окончательно выбили врага из этого населенного пункта.

Наступило время ввода в прорыв 6-го кавалерийского корпуса генерал-майора А. Ф. Бычковского, в составе 26, 28, 49-й кавалерийских дивизий и 5-й гвардейской танковой бригады, в направлении на Алексвевское. По мере продвижения войск 6-й армии части корпуса подтягивались к фронту. Семен Константинович Тимошенко, как опытный конник, внимательно следил за ходом наступления войск армии и положением кавкорпуса, чтобы своевременно ввести его в прорыв. В беседах с командирами кавалерийских корпусов маршал подчеркивал, что главное в действиях конников — внезапность удара, а также умелое взаимодействие с танками и пехотой. С утра 23 января, когда основные силы 6-й вышли на рубеж Шевелевка, Лозовенька, кавалерийские дивизии А. Ф. Бычковского дерзко устремились в прорыв и начали преследовать отходившего в направлении Алексеевского противника. Но Алексеевское было сильно укреплено, и бои, начавшиеся в районе этого опорного пункта врага, к исходу 23 января приняли весьма напряженный характер. Здесь гитлеровцы, используя заранее подготовленную оборону, силами примерно до двух пехотных полков с артиллерией оказали серьезное сопротивление нашим конникам. Кавалеристы вынуждены были спешиться, вести уличные бои за овладение населенным пунктом, а затем лихо атаковать фашистов, засевших в Сиваше и на железнодорожной станции Лихачево.

Боевые действия корпуса, несмотря на неоднократные налеты авиации противника, закончились успешно для частей 28-й и 49-й кавалерийских дивизий. 24 января конники, захватив разъезд Белявка, перерезали железнодорожную линию Лозовая — Харьков, лишив гитлеровцев этой важной коммуникации.

Тем временем главные силы 6-й армии А. М. Городнянского вышли на рубеж хутора Пагорные, Отрадова, Красивое, Миролюбовка, Рождественское, продвинувшись за три дня наступления на 35 — 40 километров. Все попытки гитлеровского командования задержать наступление наших войск на этом направлении кончились провалом. Чтобы спасти положение, оно вынуждено было вводить в сражение резервы из глубины. В целом наступление левофланговой армии Юго-Западного фронта с 6-м кавалерийским корпусом развивалось успешно, но, к сожалению, балаклейский узел сопротивления сломить им так и не удалось.

На Южном фронте к исходу 21 января тоже создались условия для ввода в прорыв подвижной группы, состоявшей из 5-го и 1-го кавалерийских корпусов. 5-й кавкорпус генерал-майора Андрея Антоновича Гречко в составе 34, 60 и 79-й кавалерийских дивизий и 132-й танковой бригады к исходу 21 января сосредоточился в районе Дмитриевка, Базалеевка, Бражовка, имея задачу с утра 22 января войти в прорыв в общем направлении на Малую Камышеваху, Барвенково, а овладев ими, проникнуть в глубокий тыл противника, противостоящего 37-й и 12-й армиям.

1-й кавалерийский корпус генерал-майора Феофана Агаповича Пархоменко, в который входили 35, 36, 68-я кавалерийские дивизии и 15-я танковая бригада, должен был с выходом войск 57-й армии на фронт Долгонькая, Краснополье-2 прорываться в общем направлении на Долгенькую, Васильевку и далее на юго-восток для удара во фланг славянской группировки немецко-фашистских войск. С утра 21 января корпус начал выдвижение и к исходу дня достиг района Долгенькой. К утру 22 января он был готов к выполнению поставленной перед ним задачи.

К моменту ввода в прорыв кавалерийских корпусов войска Южного фронта тремя правофланговыми дивизиями 57-й армии (341, 351 и 255-й) выбили противника с занимаемых рубежей и продолжали успешное наступление. На всем остальном фронте армия встретила ожесточенное сопротивление немецко-фашистских войск, прочно закрепившихся на разветвленных в глубину позициях Славянского укрепленного района. Фронт 57-й, достигавший в исходном положении 58 километров, увеличился вдвое; все силы армии были введены в сражение.

Вот в этих условиях начинали действовать кавалерийские корпуса генералов А. А. Гречко и Ф. А. Пархоменко. Поскольку 5-й корпус сыграл важную роль в дальнейшем успешном развитии операции, я более подробно расскажу о нем. Перед вводом его в прорыв маршал С. К. Тимошенко приказал командующему Южным фронтом передать в подчинение генерала Гречко 351-ю стрелковую дивизию и еще одну танковую бригаду. Командир корпуса решил ввести соединение в прорыв с утра 22 января, имея в первом эшелоне две, а во втором — одну кавалерийские дивизии. Начало активных наступательных действий сопровождалось огромным политическим подъемом всего личного состава. Только в день вступления в бой, по неполным данным, было подано 220 заявлений о приеме в партию.

Начавшееся стремительное наступление конников на Барвенково развивалось в целом успешно. Уже во второй половине дня все дивизии корпуса вышли на ближние подступы к городу на трех направлениях: 79-я полковника В. С. Головского при содействии полка 351-й стрелковой дивизии и поддержке 132-й танковой бригады штурмовала северо-западную окраину города; 34-я под командованием полковника А. Н. Инаури наступала на центр с севера; 60-я (командир полковник Г. Н. Перекрестов) при активном содействии подразделений соседней 255-й стрелковой дивизии вела решительную атаку северо-восточной окраины. При этом один из полков Перекрестова совершенно неожиданно для вражеского командования в конном строю ворвался на улицы Барвенкова, вызвал панику среди гарнизона и в значительной море содействовал успеху всего корпуса. В то время, когда развернулась схватка спешенных полков кавалерийского корпуса с упорно сопротивлявшимся гарнизоном Барвенкова, главные силы 351-й стрелковой дивизии под командованием полковника Н. У. Гурского, овладев в упорных боях районом Даниловка, Благодатное, обеспечивали наступление конницы на Барвенково с запада.

Нужно прямо сказать, что уличные бои — отнюдь не дело конницы, но обстановка вынуждала наших кавалеристов заниматься и этим видом боевых действий.

Кровопролитные бои на улицах Барвенкова продолжались до вечера 23 января и закончились полным поражением вражеского гарнизона, изо всех сил стремившегося удержать за собой этот важный в оперативном отношении пункт.

Поздно вечером мы получили радостное донесение от генерала А. А. Гречко: «…В итоге двухдневных боев корпус во взаимодействии со стрелковыми и танковыми частями к исходу 23 января овладел важным узлом сопротивления, неприятельской тыловой базой армейского значения, узлом шоссейных и железных дорог г. Барвенково».

Вскоре, связавшись со штабом корпуса, мы получили и более подробные данные по итогам боев за Барвенково. В частности, нам сообщили, что от налетов авиации противника корпус понес сравнительно небольшие потери, список же трофеев, захваченных при освобождении города, был довольно внушительным: 261 автомашина, 19 орудий, 2 танка, 8 ранцевых огнеметов, 4 зенитные установки, 30 000 снарядов, склады продовольствия, боеприпасов и авиабомб, 160 вагонов с военным имуществом. В районе Барвенкова враг оставил более 400 трупов солдат и офицеров.

Конники за счет противника пополнили свои запасы продовольствия и фуража. Наша оперативная группа сделала все необходимое, чтобы им были доставлены боеприпасы и горючее.

В ночь на 24 января усиленный кавкорпус генерала Гречко продолжал преследовать отходившего на юго-запад и юг неприятеля. К утру 24 января его дивизии сосредоточились в районе Ново-Александровка, Александровка, Андреевка, чтобы начать рейд в тыл врага.

Тем временем шло окончательное очищение Барвенкова и близлежащих сел и деревень от врага, чем в основном занимались подразделения 351-й дивизии. В ночь на 24 января лыжный отряд этого соединения перехватил пути отхода фашистов, в панике бежавших из Барвенкова на юг.

Одновременно с конниками генерала А. А. Гречко к активным наступательным действиям перешел и 1-й кавалерийский корпус генерал-майора Ф. А. Пархоменко. Он еще глубокой ночью 22 января передовыми частями прорвался западнее Долгенькой, а к полудню кавдивизия полковника Н. А. Кириченко продвинулась за Бобров и Дубровку. 56-я дивизия генерал-майора Л. Д. Ильина наступала на Курульку-1, а 35-я (полковника С. Ф. Скля-рова) следовала во втором ошелоне за ней. 15-я танковая бригада полковника М. В. Колосова продвигались за дивизией Кириченко. 23 и 24 января конники вели ожесточенные бои за Курульку, сковав здесь значительные силы врага.

В эти дни напряженных, до предела ожесточенных боев, развернувшихся в полосе наступления войск Юго-Западного направления, решался чрезвычайно важный вопрос: когда, на каком направлении и с какой задачей следует ввести в сражение резерв главнокомандующего — 9-ю армию генерала Ф. М. Харитонова, имевшую в своем составе две стрелковые, две кавалерийские дивизии и две стрелковые бригады?

Тщательно изучив все донесения, поступившие из войск, а также разведданные, собранные войсковой разведкой и партизанами, генералы и старшие командиры оперативной группы довольно основательно продумали и обсудили с моим участием этот вопрос. Наиболее трезвые мысли при этом были высказаны нашим «главным разведчиком» полковником И. В. Виноградовым. Вывод наш был таков, что в сложившейся к исходу 23 января оперативной обстановке целесообразно 9-ю армию использовать на правом крыле 57-й армии вслед за кавалерийскими корпусами Южного фронта. Такой маневр, как мы полагали, позволил бы нарастить на этом направлении наши силы для нанесения мощного удара во фланг и тыл основных сил немцев, засевших в Донбассе, и вынудил бы их драться в условиях, близких к окружению. К тому же этот удар надежно обеспечивался с запада действиями 6-й армии Юго-Западного фронта.

Наше предложение я доложил Военному совету направления. К сожалению, оно не было принято.

9-я армия с 24 января была передана в подчинение командующего Южным фронтом. Р. Я. Малиновскому было приказано усилить армию генерала Ф. М. Харитонова за счет войск фронта двумя стрелковыми дивизиями, одной танковой бригадой, четырьмя артиллерийскими полками и двумя дивизионами гвардейских минометов, чтобы в последующем развернуть ее войска на фронте Дубровка, Брусовка протяжением 30 километров. Армия получила задачу нанести главный удар своим правым флангом в направлении Черкасская, Лавровка, во взаимодействии с 37-й армией окружить и уничтожить краматорско-артемовскую группировку противника.

Слабой стороной этого решения было то, что войскам 9-й армии предстояло прорвать наиболее прочные оборонительные позиции Славянского узла сопротивления, чтобы проложить себе дорогу для выхода во фланг главной группировки противника. Между тем в полосе наступления главных сил 57-й армии, где уже были введены в прорыв 5-й и 1-й кавалерийские корпуса, мы к тому времени располагали достаточно широкими воротами для выхода во фланг и тыл краматорско-артемовской группировки противника.

К чему привело это неудачное решение, я скажу несколько позже.

Большое внимание маршал Тимошенко по-прежнему уделял авиации, которой на втором этапе операции предстояло прикрывать с воздуха кавалерийские корпуса с приданными им танковыми бригадами и стрелковыми частями, содействовать им на поле боя и наносить удары по резервам противника, не допуская их выхода навстречу нашим наступающим подвижным соединениям. Несмотря на тяжелые метеорологические условия и сильные морозы, летчики делали все для поддержки наземных войск. За период с 22 по 24 января авиация нанесла врагу значительный урон в живой силе и боевой технике, уничтожив 9 самолетов, 362 автомашины, 60 железнодорожных вагонов, паровоз, немало гужевого транспорта и свыше 2000 солдат и офицеров.

Итак, с 22 по 24 января длился этап оперативного развития успеха, когда активную роль в операции играли конники и приданные им танковые бригады. Сильное сопротивление пришлось сломить на барвенковском направлении 5-му и 1-му кавалерийским корпусам. Несмотря на то что мощная оборона врага почти всюду была прорвана, коннице с первых дней пришлось прокладывать себе дорогу с боями, подчас чрезвычайно напряженными, которые велись на значительном удалении от исходных позиций. Естественно, в этот период потребовалось особенно слаженное взаимодействие между кавалерийскими и стрелковыми соединениями. Достигалось же оно наиболее успешно там, где пехота на направлении действий подвижной группы конников входила в подчинение кавалерийскому начальнику (так, например, 351-я стрелковая дивизия полковника Н. У. Гурского была подчинена генералу А. А. Гречко).

В период подготовки операции в связи с перебоями в работе железных дорог, снежными заносами, некомплектом транспортных средств и неполадками в организации служб тыла общее положение с тыловым обеспечением войск фронтов, особенно их подвижных групп — кавалерийских корпусов, оставляло желать много лучшего. В ходе операции, несмотря на все усилия главкома, военных советов фронтов и армий, с трудом удавалось преодолевать недостатки в материальном обеспечении 6-й и 57-й армий, кавалерийских корпусов и действовавших с ними танковых бригад, выдвинувшихся далеко вперед. Мы делали все зависящее от нас, чтобы устранить перебои в снабжении войск боеприпасами, горючим, продовольствием и фуражом. И тем не менее они имели место из-за общей неорганизованности в то время нашего тыла, а также из-за крайне суровых погодных условий.

Поздно вечером 24 января мы собрались у главкома. Предстояло подвести итоги наступательных боев за неделю и внести необходимые коррективы в план дальнейших действий. Учитывая достигнутые войсками успехи, маршал С. К. Тимошенко констатировал, что к исходу 24 января в полосе действий ударных группировок фронтов в целом обстановка сложилась благоприятно для продолжения наступления. 6-я армия, выйдя на рубеж хутора Пагориые, Миролюбовка, Рождественское, фактически уже не встречала организованного сопротивления. Это означало, что создались предпосылки для развития успеха, так как оперативные резервы противника, направленные сюда, запоздали. Совершенно по-иному сложилась обстановка на правом фланге 6-й армии, где две дивизии оказались втянутыми в затяжные бои за Балаклею, так как гитлеровцы успели перебросить сюда резервы из-под Харькова. Между левым крылом 337-й и правым флангом 411-й стрелковых дивизий на участке Первомайское, хутора Нагорные образовался разрыв, имевший тенденцию к увеличению, что вновь ставило вопрос о необходимости ликвидировать балаклейский очаг сопротивления в самые ближайшие дни.

Аналогичная обстановка сложилась и на северном крыле Южного фронта. В то время как 57-я, встречая сравнительно слабое сопротивление, успешно продвигалась на запад, соседняя с ней 37-я армия была задержана на юго-восточных подступах к Славянску. Этот очаг сопротивления тоже необходимо было ликвидировать.

После короткого обсуждения обстановки главком подтвердил свое решение о направлении главного удара 9-й армии и конкретизировал задачи всем остальным объединениям. В частности, он потребовал развивать успех подвижными группами на севере — в тыл балаклейской группировки противника в направлении на Верхнюю Береку, а на юге — в тыл славянско-краматорской группировки в направлении на Красноармейское и Константиновну. В соответствии с этим решением 6-я армия получила задачу продолжать двумя правофланговыми дивизиями наступление на Балаклею и во взаимодействии с 6-м кавалерийским корпусом разгромить там группировку противника. Главные силы армии должны были продолжать преследование отходящего противника с выходом 270-й дивизии полковника З. Ю. Кутлина в район Лозовой.

О решении главкома было немедленно сообщено командованию 6-й армии и 6-го кавкорпуса. 25 января дивизия комдива А. А. Неборака вела упорнейшие уличные бои на железнодорожной станции Балаклея, понесла при этом серьезные потери и получила приказ с утра 26 января перейти к обороне. Одновременные неоднократные атаки соседней дивизии полковника С. М. Бушева на южную и юго-восточную окраины Балаклеи оказались малоэффективными. Дивизия закрепилась на достигнутом рубеже и приступила к подготовке удара в направлении на Меловую. Самые большие надежды, как я уже упоминал, мы возлагали на удар в тыл балаклейской группировки конников генерала А. Ф. Бычковского, но их действия были упреждены подошедшими из-под Харькова в район Верхний Бишкин, Верхняя Берека, Сиваш резервами противника. Генерал Бычковский доносил, что в боях с 25 по 28 января корпус израсходовал почти все боеприпасы и понес значительные потери. Из-за снежных метелей, продолжавшихся в течение полутора суток, дороги для автотранспорта стали совершенно непроходимыми, в связи с чем 5-я гвардейская танковая бригада осталась без горючего, а части корпуса вынуждены добывать продовольствие и фураж из скудных местных запасов. Командир корпуса просил главкома выслать самолетом для 28-й и 49-й кавалерийских дивизий полмиллиона патронов.

Таким образом, противнику ценой больших потерь и путем ввода в бой глубоких оперативных резервов удалось все же удержать за собой балаклейский очаг сопротивления.

На центральном же участке 6-й армии боевые действия продолжали развиваться удачно.

411-я дивизия полковника М. А. Песочина, используя первоначальный успех 6-го кавалерийского корпуса в районе Алексеевское, быстро продвигалась вперед и к исходу 26 января полностью выполнила поставленную ей задачу: вышла на рубеж Кошпуровка, Ивашковка, выдвинув свои передовые отряды в Нижнюю Орель и Олейники. 393-я дивизия тоже уверенно наступала на юго-запад, уничтожая разрозненные группы врага, и к исходу 26 января вышла на рубеж Верхняя Плесовая, Надеждовка, выдвинув передовые отряды в Лиговку и Орельку.

Ответственная и трудная задача выпала на долю 270-й стрелковой дивизии полковника З. Ю. Кутлина, уже прошедшей с кровопролитными боями 80 километров по снежной целине, преодолевая дебри вражеских заграждений и укреплений. Теперь ей предстояло нанести удар по Лозовой, крупному железнодорожному узлу, через который вражеское командование пополняло всеми видами довольствия и личным составом свои войска на этом участке фронта. Все пристанционные постройки там были заняты под склады, госпитали и прочие армейские учреждения. Поэтому Лозовую и прилегавший к ней район гитлеровцы особенно тщательно подготовили к обороне: населенные пункты Екатериновка, Панютина и особенно сама Лозовая были превращены врагом в полевые крепости. В связи с продвижением наших частей и быстрым приближением их к Лозовой гитлеровское командование спешно стягивало туда резервы и пополняло свои сильно потрепанные 298-ю и 68-ю пехотные дивизии, готовясь к упорной обороне.

Как докладывал нам генерал А. Г. Батюня, полковник З. Ю. Кутлин хорошо разработал план атаки этого важного в оперативном отношении узла железных и грунтовых дорог. Им были определены задачи каждому стрелковому полку и входящим в его состав батальонам, не говоря уже об артиллерийских и танковых подразделениях. Так, в частности, 975-му полку одним батальоном предписывалось наступать на Царедаровку, обходя ее с запада. После овладения Царедаровкой это подразделение должно было атаковать Панютину с запада. Главные силы этого полка должпы были наступать на Панютину вдоль железной дороги и атаковать этот пункт с севера. 977-му полку была поставлена задача овладеть Екатериновкой, обойдя ее с севера и юга. 973-й полк получил задачу из Михайловки и Братолюбовки нанести одновременные удары по северо-западной и юго-восточной окраинам Лозовой, третий батальон этого же полка должен был, обойдя ее с юга, выйти в район Домахи для атаки пункта с юго-запада.

Таким образом, в основу плана была заложена идея смелого маневра и нанесения решительных ударов с разных направлений. В ночь на 26 января части дивизии заняли исходное положение и с рассветом начали наступление. Подразделения врага, находившиеся на переднем крае, упорно пытались сдержать натиск кутлинцев, но безуспешно: наши части, уничтожая сопротивлявшихся гитлеровцев, быстро продвигались вперед.

В результате смелого маневра и решительного наступления гарнизон Лозовой оказался в полном окружении. Засевшие в городе гитлеровцы яростно сопротивлялись — каждую улицу, каждый дом приходилось брать в ожесточенных боях. В конце концов враг не выдерживал напористых и слаженных атак наших подразделений и оставлял один квартал за другим. Уцелевшие небольшие группы гитлеровцев и отдельные солдаты скапливались в центре города, у вокзала, так как этот район был особенно тщательно подготовлен к обороне. Здесь вновь разгорелся жаркий бой, в итоге которого вокзал оказался в наших руках, а враг был окончательно сломлен и деморализо ван. Бросая оружие, боеприпасы и снаряжение, оставляя раненых, гитлеровцы разрозненными группами кинулись в западном направлении на Ново-Ивановку. Однако и пути туда были перехвачены пулеметчиками дивизии.

К 7 часам 27 января Панютина, Екатериновка, Лозовая и их окрестности были полностью очищены от врага. Большим напряжением сил, высоким мастерством командного состава, всех воинов был достигнут значительный успех.

Враг потерял убитыми более 600 солдат. Кроме того, нашими войсками было взято в плен 25 солдат и офицеров, захвачено 21 орудие, 2 танка, 50 минометов, 100 пулеметов, до 300 автомашин, 18 груженных военным имуществом железнодорожных эшелонов. В наши руки помимо этого перешли сотни вагонов, 10 армейских складов с различным военным имуществом, два больших склада с боеприпасами.

Лозовая, как я уже упоминал, — железнодорожный узел на важной магистрали, связывавшей крупные вражеские группировки войск, действовавшие на центральном и южном направлениях советско-германского фронта, была очень скоро превращена тыловыми органами вермахта в крупную распорядительную станцию. Здесь рассредоточивались по разным направлениям следовавшие из германского тыла военные эшелоны с людским пополнением, вооружением, продовольствием и другим военным имуществом. Через этот же узел в обратном направлении проходили поезда с ранеными и обмороженными гитлеровскими вояками, с награбленным фашистскими бандами добром. Укрепления и огневая система строились здесь с чисто немецкой скрупулезностью в течение трех месяцев. Именно все это и объясняло то упорство, с которым враг оборонял Лозовую.

Дивизионный комиссар С. Ф. Галаджвв с несколькими политработниками Юго-Западного фронта и 6-й армии побывал в Лозовой вскоре после ее освобождения. Заехав ва обратном иути в Сватово, он подробно рассказал нам о своих впечатлениях. Сергей Федорович и его спутники говорили, что в Лозовой с первых же дней освобождения стала налаживаться нормальная жиань. Восстанавливались и вводились в эксплуатацию промышленные предприятия, оживало городское хозяйство, организовывалась торговля, ремонтировались жилища. Город жил, люди после кошмара оккупации работали с небывалой энергией и энтузиазмом. Буквально за несколько дней благодаря энергии и удивительной предприимчивости горожан удалось пустить в ход электростанцию, водокачку, кожевенный завод, типографию, хлебозавод.

После освобождения Лозовой передовые отряды 270-й дивизии выдвинулись в Соси-Петрополь, Дмитровку и Ново-Александровку и закреплялись там, организуя прочную оборову.

Таким образом, к концу третьего этапа операции на участке 6-й армии сложилась следующая обстановка: на правом фланге армии в районе Балаклеи наше продвижение оказалось скованным подошедшими резервами врага; не изменил положения и 6-й кавалерийский корпус, вышедший в район Верхний Бишкин, Верхняя Берека, Сиваш; дивизии левого крыла армии сумели развить первоначальный успех, достигнуть рубежа Ново-Николаевка, Верхняя Плесовая, Надеждовка, Лозовая.

Обратимся, однако, к боевым событиям в полосе Южного фронта. 24 января главком в телефонном разговоре с Р. Я. Малиновским конкретизировал задачи ряду его соединений. Это касалось 341-й стрелковой дивизии и кавалеристов генерала А. А. Гречко, которые нацеливались на юг, в оперативный тыл группы Шведлера. Между 6-й армией Юго-Западного фронта и 57-й армией Южного фронта устанавливалась новая разграничительная линия Грушеваха, Уплатное. Наиболее ответственная задача легла вновь на плечи конников А. А. Гречко. Им предстояло осуществить боевой рейд во фланг главной группировки противника.

Двигаясь на юг, кавалеристы 5-го кавкорпуса совместно с частями генерала Ф. А. Пархоменко могли, угрожая Шведлеру заходом в тыл, оказать решающее содействие трем армиям Южного фронта (57, 37, 12-й), при условии, конечно, что сами эти армии добьются успеха во фронтальном ударе, а кавалеристы будут систематически снабжаться всем необходимым и получать пополнения. Конники и на этот раз действовали доблестно и самоотверженно. Уже в ночь на 25 января они с боями продвинулись в район Ново-Александровка, Андреевка, водя разведку на широком фронте. Вырвавшись вперед, оставив стрелковые части позади на расстоянии 10 — 18 километров, конники лихими сабельными атаками непрерывно теснили противника к югу, обеспечивая войскам 57-й армии благоприятные условия для продвижения вперед. В то же время для корпуса обстановка стала осложняться, так как все ощутимее становилась угроза вражеского удара с флангов. Нарастало и фронтальное сопротивление, поскольку гитлеровское командование после оставления Барвенкова подтянуло резервы. Уже в боях за Елизаровку, Александровку и Беззаботовку, на подходе к реке Самаре, корпус захватил пленных из трех вновь переброшенных сюда дивизий (68, 94, 125-й пехотных).

Не ослабевали и морозы, доходившие ночами до 34 градусов. С 26 января по 5 февраля непрерывно бушевали метели, дул резкий восточный ветер, нередко валил густой снег. Большинство дорог стали не только непроходимыми для всех видов транспорта, но и разыскать-то их зачастую можно было лишь в том случае, если рядом шли телеграфные линии. Большей частью пути приходилось прокладывать заново по снежной целине. Конечно, частично утратила свою маневренность конница, которой к тому же приходилось действовать в основном ночью и на широком фронте.

К 25 января 5-й кавкорпус, понесший в предыдущих боях серьезные потери, действовал в полосе шириною 18 километров, а с 26 января, после овладения рубежом Марьянка, Степановка, — на фронте 20–22 километра.

Вечером 26 января генерал А. А. Гречко получил боевое распоряжение от командования Южного фронта, предписывавшее корпусу к утру 28 января выйти в район Красноармейского, перерезать железную дорогу Красноармейское — Павлоград и несколько позднее — линию Красноармейское — Чаплино. Одновременно корпус генерала Ф. А. Пархоменко должен был продвинуться в район Константиновки, на тылы артемовской группировки врага, чтобы блокировать ее с запада. Таким образом, делалась попытка провести в жизнь замысел главкома о глубоком рейде кавкорпусов, направленном на то, чтобы обходным маневром выйти на тылы славянского узла сопротивления и во взаимодействии с общевойсковыми соединениями, наступающими с фронта, покончить с ним. Обстановка же на левом фланге 57-й армии генерала Д. И. Рябышева и соседней 37-й армии генерала А. И. Лопатина по-прежнему оставалась без изменений. Попытки вести здесь наступление успеха не имели. Становилось все ясней, что если в самое ближайшее время не удастся сломить сопротивление противника на славянско-краматорском направлении, то в дальнейшем это станет на длительное время вообще невозможным.

Понимая сложившуюся обстановку, генерал А. А. Гречко приложил максимум энергии, чтобы достигнуть цели. Преодолевая ожесточенное сопротивление частей 100-й и 68-й пехотных дивизий, 5-й кавалерийский корпус с 4-й гвардейской танковой бригадой к 29 января достиг рубежа Крутояровка, Ленинский, совхоз им. Шевченко, Таврический. Конники прошли немногим более чем за сутки около 40 километров, двигаясь днем и ночью в условиях возросшей активности противника, при суровых погодных условиях. Они устали, намерзлись под леденящими ветрами в донецких степях, несколько суток не смыкали глаз.

27 января в районе Криворожье, Водяной, Доброполье для конников был организован отдых, и они смогли поспать, помыться, написать письма, починить обмундирование, а главное, привести в порядок своих четвероногих друзей.

А уже на следующий день, достигнув рубежа Сергеевки, кавкорпус навис над жизненно важными для немецко-фашистских войск железнодорожными линиями Красноармейское — Павлоград, Красноармейское — Чаплино. Передовые подразделения завязали бои в Каменке, на северной окраине Сергеевки, в Гришино, севернее Молодецкого, восточное Красноярского и перерезали дорогу в районе Сергеевки. О стремительности действий корпуса в период с 26 по 28 января свидетельствует то, что кавалеристы в эти дни взяли 600 пленных.

К сожалению, у нас были не только успехи. Проследим, как развивались события на направлениях наступления 37-й, 9-й армий и 1-го кавалерийского корпуса. Конники Ф. А. Пархоменко, как уже упоминалось, получили задачу совместно с 255-й стрелковой дивизией к утру 28 января выйти в район Константиновка, Дружковка на тылы артемовской группировки противника. Начав выдвижение в заданный район, 1-й кавкорпус вскоре на рубеже Явленская, Лавровка встретил ожесточенное сопротивление противника. Завязались упорные, безуспешные для конницы бои, носившие фронтальный характер. Кавалерийский корпус в этих боях лишился свойственных ему важных преимуществ — подвижности и маневренности. К тому же гитлеровское командование непрерывно подбрасывало сюда свежие силы. Положение же конников осложнялось еще недостатком боеприпасов, горючего, продовольствия и фуража. Подвоз их из тыла был сильно затруднен снежными заносами.

Утром 30 января генерал Харитонов ввел свою 9-ю армию в сражение, чтобы ударом в общем направлении на Черкасскую и Лавровку во взаимодействии с 37-й армией нанести поражение краматорско-артемовской группировке гитлеровцев. Завязав в первый же день наступления бои на фронте Черкасская, Былбасовка, Райгородок, армия, несмотря на настойчивые атаки, не смогла прорвать созданный здесь противником сильно укрепленный отсечный рубеж с весьма мощным узлом сопротивления, основу которого составлял Славянск — один из крупных городов Донецкого бассейна. В результате этой неудачи армия генерала Харитонова вынуждена была перейти к обороне. Соседи слева — 37-я и 12-я армии — в последние дни января активизировали действия, но добились лишь тактических успехов.

Таким образом, если кавалеристы генерала Гречко, с ходу нанеся мощный удар по врагу, уже 27 — 28 января прорвались на 40 километров в глубину его расположения, то остальные силы, которые должны были взаимодействовать с 5-м кавкорпусом, в эти дни по ряду причин не добились успеха, хотя наступающие и проявили подлинный героизм.

Итак, к 31 января Барвенковско-Лозовская операция, по существу, закончилась. Лозовая, важный железнодорожный узел, имевший для гитлеровцев большое оперативное значение, и Барвенково, его тыловая армейская база, были заняты войсками нашего направления и прочно ими удерживались. Сосредоточив оперативные резервы на флангах нашей ударной группировки в районах Балаклеи, Славянска и перед фронтом прорвавшихся вперед частей Южного и Юго-Западного фронтов, гитлеровское командование сумело задержать наше дальнейшее продвижение.

Фронт ударной группировки Юго-Западного направления, имевший в исходном положении протяженность в 229 километров, растянулся до 440 километров, то есть почти вдвое. Между флангами соседних дивизий образовались довольно широкие разрывы. Достигнутый успех надо было закрепить, локализуя контратаки врага с севера из района Балаклеи и с юга из района Славянска, угрожавшие глубоким тылам 6, 57 и 9-й армий и тылам подвижных групп. Необходимо было также произвести перегруппировку, подтянуть резервы. На все это требовалась оперативная пауза. А гитлеровцы тем временем подошедшими из глубины свежими силами на многих участках фронта все более ожесточали контратаки, парирование которых в основном легло на плечи кавалеристов 5-го и 6-го корпусов.

В частности, конникам генерала А. А. Гречко, дальше всех продвинувшимся вперед и добившимся наибольших успехов сравнительно со всеми другими соединениями, пришлось выдержать и самые тяжелые удары со стороны врага.

Читатель знает, что в крупных наступательных операциях, особенно после Сталинградской битвы, широко и с большой результативностью применялись конно-механизированные группы. Из истории минувшей войны видно, что фактически первым наиболее успешным опытом применения подобной группы в операции были боевые действия 5-го кавкорпуса, включавшего в свой состав две танковые бригады и стрелковые части, посаженные на автомашины. Всего за операцию корпус продвинулся в глубину расположения противника до 100 километров. При этом боевые действия объединения носили динамичный, маневренный характер, отличались большим разнообразием видов и форм боя, построения боевых порядков.

Нельзя не отметить также роль в закреплении наших успехов и 6-го кавалерийского корпуса, которым с 12 февраля командовал генерал К. С. Москаленко.[10] Приведем его собственное свидетельство:

«С 20 февраля по 2 марта корпус уничтожил до 3 тыс. солдат и офицеров противника, захватил 37 орудий, 31 станковый пулемет, 51 ручной, 9 минометов и другое вооружение. У фашистов была отбита охота к попыткам захватить Лозовую, но и корпус перешел к обороне на широком фронте (30–35 км)».[11]

Так отважно действовали наши конники в первую военную зиму.

Массовый героизм и самоотверженность в эти многотрудные для нас февральские и мартовские дни проявили также пехотинцы, артиллеристы, минометчики — бойцы всех родов войск.

* * *

Итак, хотя войска Юго-Западного и Южного фронтов далеко не полностью выполнили поставленные перед ними задачи, тем не менее им удалось пробить глубокую брешь в обороне немецко-фашистских войск и овладеть важными оперативными узлами — Барвенково и Лозовой. В ходе боев они прорвали сильную оборону врага и нанесли серьезное поражение 298, 63 и 257-й немецко-фашистским дивизиям, разгромили 236-й противотанковый полк и 179-й пехотный полк 57-й дивизии, венгерский кавалерийский полк, штаб 257-й дивизии, захватили знамена 457-го и 516-го пехотных полков. Кроме того, значительные потери понесли 44-я и 295-я немецкие пехотные дивизии и части 62, 46 и 94-й дивизий. Только за период с 18 по 31 января противник потерял свыше 36000 солдат и офицеров убитыми и несколько сот пленными.

Войска смежных флангов двух фронтов в полосе шириною более 100 километров продвинулись вперед на 90 — 100 километров и более, освободив свыше 400 населенных пунктов. Были захвачены следующие, трофеи: 658 орудий, 40 танков и бронемашин, 843 пулемета, 331 миномет, 6013 автомашин, 513 мотоциклов, 1095 велосипедов, 23 радиостанции, свыше 100 000 мин, около 80 000 снарядов, более миллиона патронов, свыше 100 километров телефонного кабеля, 23 000 ручных гранат, 433 вагона с боеприпасами и военным имуществом, 18 эшелонов с военно-хозяйственными грузами, 24 склада с военным имуществом, 2400 подвод, 2800 лошадей.

В боях с немецкими оккупантами особо отличились войска 6-й армии генерал-майора А. М. Городнянского, 57-й армии генерал-лейтенанта Д. И. Рябышева и 5-го кавалерийского корпуса генерал-майора А. А. Гречко.

Враг потерпел серьезное поражение, вынудившее его использовать на этом направлении свои оперативные резервы.

* * *

В заключение хочется сказать, что было немало причин, помешавших войскам Юго-Западного направления добиться полного успеха в Барвенковско-Лозовской операции.

Среди них в первую очередь следует отметить недостаток сил и средств, которыми мы располагали, проводя эту операцию в сложных условиях. Наши войска, как в начале операции, так и в ходе ее ведения, не обладали необходимым общим превосходством над противостоящими силами противника. Так, например, при общем равенстве в количестве людей, состоявших в дивизиях, бригадах и отдельных полках, гитлеровцы превосходили войска Южного фронта в артиллерии и танках в полтора раза. Не лучше выглядело соотношение сил и средств и на Юго-Западном фронте.

К числу крупных недостатков, отрицательно повлиявших на общий ход операции, следует отнести допущенную нами ошибку в отношении ввода в сражение 9-й армии в полосе наступления Южного фронта. Вместо того чтобы использовать эту армию на правом, успешно наступающем фланге 57-й армии, в глубину, вслед за введенными в прорыв двумя кавалерийскими корпусами, усилия ее были направлены на обход Славянска с запада и отражение вражеских контрударов из этого района.

Эта досадная ошибка лишила нас возможности закончить операцию Южного фронта с более существенными оперативными результатами.

Наконец, в значительной степени снизили успех наших войск в наступлении суровые условия зимы и наличие серьезных недостатков в организации тылового обеспечения соединений, хорошо действовавших на ударных направлениях. Это особенно касается подвижных групп обоих фронтов, состоявших из кавалерийских корпусов.

Вместе с тем нельзя забивать, что речь идет о зиме 1942 года, когда опыта крупных наступательных действий у нас еще не было. Все мы тогда учились, учились в трудной обстановке, при наличии у врага превосходства как в материальных ресурсах, так и в отношении опыта ведения боевых действий в современных для того периода условиях. Такая наука не могла обойтись без ошибок и просчетов. Но мы тогда приобрели очень ценный опыт, который был использован во всех последующих наступательных операциях.

Глава вторая. Сражение под Харьковом

Необычно холодная для Украины зима была почти на исходе. В течение февраля наступление на фронтах нашего направления развивалось все медленнее. Оно затухало, войска с каждым днем теряли свою наступательную мощь. Все яснее становилось, что скоро придет естественная пауза в активных боевых действиях.