Прикоснись ко мне нежно (сборник)

– Олени смотрят на нас так, будто мы сошли с ума!

– Прекрати ворчать и будь внимательнее.

– Внимательнее? – Она уставилась ему в глаза. – Кто-нибудь проезжающий мимо, увидев нас тут, решит, что мы сошли с ума!

Эдриан ухмыльнулся, притянув Эбби ближе к себе.

– Тебе нужно попрактиковаться. Расслабься и следи за ритмом.

Выразив свое отношение к происходящему рассерженным хмыканьем, Эбби так и сделала. Раньше Эдриан никогда с ней не танцевал – у него не было такой возможности. Пока они кружили в вальсе по заснеженному газону, виконт думал о том, каким же недальновидным дураком он был. Было так чудесно обнимать Эбби, она была как будто создана для него. Сосредоточившись и поймав ритм, Эбигейл расслабилась, и магия танца околдовала их обоих.

Благодаря вальсу Эдриан соблазнил немало женщин, но сейчас, когда в его объятиях была Эбби, он не думал о соблазнении – не планировал каждый ход в этой игре, не искал способа победить. Он думал лишь об Эбби. О том, как ее тело движется в такт с его телом, о ее гибком стане, о манящих бедрах. Виконт смотрел на нее до тех пор, пока окружающий мир не перестал для него существовать. Их взгляды встретились.

Эдриан перестал напевать – их тела двигались под собственную музыку.

Они вальсировали, медленно кружась, на белом газоне под покрытыми изморозью ветвями. Было холодно и очень тихо, и, казалось, ничто не могло разрушить эти чары. Глядя друг другу в глаза, они вели диалог – вернее, их тела говорили за них. О желаниях, о нуждах и простых удовольствиях. О прошедших годах. О прошлом и о возможном будущем. О надеждах.

Эбби и Эдриан стали двигаться медленнее, но не заметили этого. И лишь спустя какое-то время остановились.

Их дыхание превращалось в пар. Оба замерли, не желая разрушать очарование момента. Медленно, нерешительно Эдриан склонил голову. Эбби смотрела ему в глаза, потом чуть прикрыла веки, опустив взгляд на его губы. Она потянулась навстречу Эдриану, коснувшись его губ своими, и приоткрыла рот, сливаясь с ним в поцелуе.

Будто какое-то колдовство не давало им отстраниться друг от друга. Произошло чудо озарения – старый друг вдруг обернулся возлюбленным. Эдриан и Эбигейл находились под властью чар, их губы сливались, языки переплетались. Трудно было сказать, кто из них первым подался вперед, заключая другого в объятия, – возможно, они сделали это одновременно. Руки Эдриана обвили стан Эбби, она обхватила его шею.

Это неожиданное проявление чувств потрясло виконта. Чуть не застонав, он попытался высвободиться, но Эбби крепко сжимала его в объятиях. Проклятье! Он был словно одержим ею. Эдриан не мог отказаться от того, что она ему предлагала, не мог прервать этот миг восторга.

Когда он наконец оторвался от губ Эбигейл, у него кружилась голова. Ему было больно. По-настоящему больно.

Такая податливая в его руках, Эбби посмотрела на Эдриана, ловя его взгляд. Он увидел в ее глазах растерянность, сменившуюся пониманием и нескрываемым женским триумфом.

Она улыбнулась.

Эдриан сдержал стон.

Эбби выпрямилась и огляделась вокруг.

– До дома далеко…

– Неподалеку есть хорошая гостиница.

Ее улыбка не исчезла, но стала мягче.

– Думаю, нам пора.

Эбби попыталась высвободиться из его объятий, но Эдриан удержал ее. Прижимаясь к нему, девушка прекрасно понимала его состояние. Глаза Эбигейл расширились в немом вопросе.

– У меня есть предложение, – произнес Эдриан.

Эбби вопросительно приподняла бровь.

– Я не буду пытаться соблазнить тебя, а ты не будешь заманивать меня в ловушку.

Эбби не стала сделать вид, будто не понимает, о чем он. Обдумав предложение, она спросила:

– А если ты все же попытаешься это сделать?

– Тогда в следующий раз можешь менять правила, как тебе будет угодно. – Он знал, что она все равно будет соблазнять его, пусть и невольно. – Я буду признателен, если ты пощадишь мое эго.

Эдриан выпустил Эбигейл из объятий, взял ее под руку и направился к экипажу.

– Твое эго? – Она взглянула ему в лицо.

– Неправильно, когда ловеласа соблазняет его жертва.

Эбби взглянула на дорогу. Уголки ее губ поползли вверх, превращая слабую улыбку в широкую усмешку.

– Ты действительно больше не играешь в азартные игры?

Эбби задала этот вопрос, устроившись на своем обычном месте – у окна в библиотеке. Сидя за столом, Эдриан поднял голову, посмотрел на нее и вернулся к письмам.

– Ты имеешь в виду карты, скачки и прочее?

– Да. И прочее.

Этот вопрос уже несколько дней не давал ей покоя, и она попыталась получить на него ответ.

– За семь лет я не сделал ни одной ставки.

– С тех пор, как умер отец? – поколебавшись, уточнила Эбигейл.

Эдриан покачал головой.

– Нет, я перестал играть раньше. Когда отец умер, мы с ним все еще были в ссоре, но он знал, что я прекратил проматывать состояние. – Бросив взгляд на Эбби, Эдриан увидел вопрос в ее глазах и, поколебавшись, добавил: – Умер мой друг. Нас было пятеро, мы дружили с Итона – самые отчаянные шалопаи. Мы ставили на все и на всех, больше, чем наши сверстники. И однажды Фредди – Фредерик Рэмси – за одну игру в фараон потерял все: свое родовое имение, земли, обеспечение сестры. Никто из нас не мог ему помочь – мы сами были по уши в долгах. – Виконт помолчал, глядя в глаза Эбигейл. – Фредди застрелился. Это стало потрясением для нас четверых. В ту ночь, когда я услышал об этом, я зарекся играть на деньги. – Эдриан снова выдержал паузу, а затем опустил взгляд на кучу писем на столе и поморщился. – Впрочем, кто-то может сказать, что бизнес – это тоже азартная игра. И, конечно, я играю прямо сейчас. С тобой.

– Сомной?

Подняв голову, Эдриан поймал ее взгляд.

– Я поставил все, что у меня есть, себя, свое будущее, на то, что завоюю тебя.

Эбби выдержала его взгляд, прямой и искренний, без следа чувственности. Часть ее сознания рассмеялась над этим утверждением, но в глубине души она понимала: Эдриан говорит искренне.

Она в смятении смотрела на человека, известного в лондонском обществе как «скандальный лорд Деа». Для него соблазнение было игрой, в которой он преуспел. Но в данный момент он не играл. Эбби верила, что с ней Эдриан искренен. Она или никто. Только ее он хотел видеть своей супругой, только с ней хотел связать свое будущее.

В данный момент.

В этом-то и было все дело. Эбигейл хотела быть уверена в том, что это навсегда.

Девушка взяла карандаш и вернулась к рисованию.

* * *

Разглядывая свое отражение, Эбби печально вздохнула.

– Платье чудесное! – сказала Агнесс. – Разве тебе не нравится?

Эбби вымученно улыбнулась.

– Оно просто великолепно. Не думала, что мне пойдет этот цвет.

Мерцающая аквамарином ткань подчеркивала блеск ее волос и придавала особый оттенок глазам – сейчас они казались не карими, а золотистыми.

Что до самого платья, то оно, по мнению Эбби, было чересчур откровенным. Наряд плотно облегал фигуру, а руки были прикрыты лишь укороченными оборками. Платье обнажало слишком многое, кое-что прикрывая лишь газовой материей. Оборки были и на подоле узкой юбки.

– Подай мне мой позолоченный ридикюль и нориджскую шаль.

Развернувшись, Эбби посмотрела на свое отражение через плечо, раздумывая, что скажет Эдриан.

Она была одержима тем, что он подумает. Если бы где-нибудь рядом с ней оказалась цыганка, способная читать мысли, Эбигейл без колебаний наняла бы ее. Больше, чем когда-либо в жизни, ей необходимо было знать, о чем Эдриан думает на самом деле. Что он на самом деле чувствует. Всю неделю она, как могла, старалась выяснить хоть что-нибудь, но все, что ей удалось понять из своих осторожных наблюдений, – это то, что нынешний Эдриан был уже не тем молодым человеком, которого она знала.

И изменения, которые с ним произошли, были явно к лучшему. Возможно, все было не совсем так, как она мечтала, но в целом эти перемены ей определенно нравились. Обтесанный судьбой, в глазах Эбигейл Эдриан был произведением искусства, буквально воплощением ее мечты – ее взрослой мечты.

Взяв ридикюль и шаль у Агнесс, Эбби направилась к двери. Проходя по коридору, девушка невольно поморщилась. Она знала, что чувствует, но пока мысли Эдриана оставались для нее загадкой, о собственных чувствах следовало забыть.

С ее точки зрения все было просто – она не собиралась дарить ему свое сердце только для того, чтобы он снова разбил его. О нет! Один раз она уже пережила это унижение. Больше это не повторится. Никогда.

Во многом Эдриан изменился. Но умеет ли он любить? Любовь, только любовь могла переубедить Эбигейл, заставить ее поверить в то, что они с виконтом могут быть счастливы.

Остальные уже ждали Эбби в холле, глядя на нее снизу вверх, пока она спускалась по ступенькам. Эдриан окинул ее взглядом с головы до ног, и в его глазах Эбби увидела изумление. Он тяжело вздохнул.

Затем в его взгляде вспыхнули искры. Когда Эбби была на нижней ступеньке, Эдриан шагнул вперед, протягивая ей руку. Опершись на нее затянутой в перчатку ладонью, Эбби позволила виконту помочь ей спуститься и даже не возражала, когда он осмотрел ее со всех сторон.

– Идеально!

Она услышала его шепот, когда Эдриан взял ее под руку, дав Эсме и Дженет знак идти вперед. Пока они спускались по ступеням крыльца, Эбби пыталась понять, что же выражает его взгляд.

Около кареты Эдриан остановился, дожидаясь, пока дамы подберут юбки. Дженет, воспользовавшись моментом, улыбнулась Эбби, чуть сжав ее руку.

– Благодаря такому потрясающему платью этот фокус удается лучше всего.

Эбби хотела уточнить, какой именно фокус она имеет в виду, но, едва Эдриан забрался в экипаж следом за ними, карета тронулась.

Эдриан сел рядом с ней. Всю дорогу до дома Уордсли, расположенного на Аппер Брук-стрит, Эбигейл любовалась фасадами зданий. Когда экипаж замедлил ход, пристроившись к череде карет, высаживающих гостей у покрытого красным ковром крыльца, девушка почувствовала, как Эдриан смотрит на ее обнаженные плечи. Затем его взгляд скользнул ниже…

Не поворачивая головы, Эбби скосила глаза, бросая взгляд на лицо Эдриана, освещенное светом уличных фонарей. Сейчас на нем не было маски, которую он обычно носил в обществе.

И Эбигейл поняла, что именно отражается сейчас в его глазах.

Желание обладать ею.

Эбби всегда думала, что у Эдриана глаза настоящего хищника, и сейчас, когда карета наконец подъехала к крыльцу и кучер открыл дверцу, не смогла сдержать дрожь.

Эдриан помог спуститься матери и тетушке Эсме, а затем протянул руку Эбби. Она взяла его под локоть. Следуя за старшими дамами, они оба направились в дом.

Они моментально услышали гул голосов, доносившийся со всех сторон, – множество людей кружило по холлу, обмениваясь приветствиями и осматриваясь вокруг, медленно двигаясь к входу в бальный зал, где их ждали хозяин и хозяйка.

Узнавая Эдриана и Дженет, люди останавливались и, улыбаясь, приветствовали их и представляли своих спутников. Эбби отвечала на приветствия несколько рассеянно, широко распахнутыми глазами окидывая собравшихся. Вокруг было так много цветов и оттенков, резких и мягких, ярких и темных, бледных и насыщенных. Драгоценности поблескивали на белоснежной коже и в завитых волосах. Воздух наполняли ароматы духов, сладковато-чувственных или свежих, как дуновение ветерка. Всюду, куда смотрела Эбби, она замечала контраст – в цветах, формах, позах, даже в грации и неловкости.

А разговоры! Это был бурлящий поток возрастающего воодушевления. Увлекаемая этой волной, Эбби внезапно поняла увлечение балами, смысл которого так долго ускользал от нее. Бал был не только возможностью повеселиться – это была возможность самим создать веселье. Хозяйка предоставляла место, почетные гости давали повод, но именно собравшееся общество делало бал балом.

Это было так захватывающе. Эбби оглянулась вокруг, наблюдая за праздником жизни, как будто ее глаза только что открылись.

На входе в бальный зал образовалась толчея, но Эдриан крепко держал свою спутницу за руку, защищая и оберегая ее, – Эбби заметила строгий взгляд, который он бросил на кого-то, стоявшего позади нее.

– Держись поближе ко мне.

У Эбби не было выбора. Взглянув Эдриану в глаза, она улыбнулась. Девушка отвернулась, скрывая удивление от того, что его желание обладать ею никуда не делось. Оно все еще было отчетливо написано на лице виконта.

После того как они были представлены Уордсли, их дочери, ее жениху и его именитому родственнику, Эбби и Эдриан проследовали в бальный зал. Дженет, держа Эсме за руку, отошла в сторону.

– Мы посидим вон там.

Когда дамы удалились, Эдриан повел Эбби вперед. Она машинально шла рядом с ним, но ее внимание было полностью поглощено происходящим вокруг. Эбигейл подумала, что зря она не взяла свой альбом – у нее появилось желание запечатлеть на бумаге эту бурлящую энергию. Все вокруг было таким ярким, так великолепно организованным – и таким живым. Эбби повернулась, чтобы посмотреть назад, на разделяющую холл и бальный зал стену с тремя широкими двойными дверями из стекла. Холл все еще был полон гостей, изредка прерывающих свою болтовню для того, чтобы помахать рукой тем, кто был уже внутри.

Бальный зал был выкрашен в бледные бело-голубые тона и украшен белыми и золотыми гирляндами, обвитыми вокруг рифленых колонн. Позолоченные и белые ленты висели под потолком, соединяя колонны с люстрами, также украшенными гирляндами. Позолота поблескивала в свете свечей.

Остановившись, завороженная Эбби вздохнула:

– Это просто волшебно!

Почувствовав на себе взгляд Эдриана, она посмотрела на него, обнаружив, что он несколько удивленно изучает ее.

– Как скажешь, – ответил виконт, изогнув бровь.

– Ты просто пресыщен.

– Возможно, – кивнул в ответ Эдриан.

Эсме и Дженет расположились на диванчике, Эбби и Эдриан встали рядом с ними. К ним подходили другие гости, и Эбби невольно оказалась вовлечена в многочисленные разговоры, так или иначе касающиеся ее и Эдриана.

– О, гость из деревни! – Леди Хеслек бросила на виконта цепкий взгляд. – Не ожидала от вас, лорд Деа.

Леди было около шестидесяти, исходя из чего Эбби решила, что в ее словах нет никакого скрытого смысла.

– Я знаю мисс Вулли всю свою жизнь, – скромно ответил Эдриан.

– Хм. Очень хорошо. – Леди Хеслек оценивающе взглянула на Эбби и хлопнула Эдриана веером по плечу. – Каков поворот, мальчик мой!